Окрестности Тассилин-Аджер и странный результат военной разведки

В 1933 году офицер французских колониальных войск лейтенант Бренан с группой солдат на верблюдах проводили военную разведку в районе массива Тассилин-Аджер, северо-восточного отрога гор Ахаггара. Отряд углубился в один из каньонов.

Места были безлюдные, но Бренан внимательно смотрел по сторонам. На одной из скал он заметил подозрительные письмена. Нет, это были выцарапанные на камне силуэты слонов, жирафов, даже гиппопотамов, хотя нигде в округе нет и следа рек или озер. Кто это сделал?

Отряд двинулся дальше, и теперь Бренан разглядывал скалы. Через пару часов он увидел еще более впечатляющие картины: кроме животных с удивительной грацией и четкостью были изображены люди и какие-то фантастические существа или ряженые. Вокруг было разбросано множество каменных изделий.

Сообщение об этой находке заинтересовало французских археологов. В Тассили вскоре прибыла их группа. Первое заключение: это действительно рисунки древних, а не современных людей. Для дальнейших исследований остался молодой археолог Анри Лот. Он вспоминал:

«Я испытал на себе притягательную силу этого края. Его причудливый рельеф напоминает лунную поверхность. Это впечатление создается оголенными разломами почвы, похожими на трещины на корке свежеиспеченного хлеба, – природе вздумалось придать глыбам песчаника самые фантастические формы. Массив Тассили – это своеобразный мир, одна из жемчужин Сахары. Он, пожалуй, в некоторых отношениях красивее, а его гигантские каньоны и загроможденные каменными осыпями ущелья грандиозней столь прославленного Ахаггара…



Поднявшись на возвышенные участки каньона, мы увидели гораздо больше, чем наши предшественники. Неожиданно путь нам преградила заброшенная пальмовая роща – оазис Нафег. Дикие пальмы были настолько опутаны и переплетены лианами, что казалось, мы очутились в глубине девственного леса…

Начинаю топором прокладывать путь через густые заросли, но не так-то легко одолеть крепкие стебли лиан и пальмовые стволы. Руки у меня в крови, одежда изорвана шипами в клочья, но я не прекращаю работы и расчищаю проход метр за метром. Наконец путь свободен. Берем верблюдов за поводья, и наша процессия кое-как пробирается по проложенной тропинке. Вечером разбиваем лагерь на самом верхнем уступе каньона, где никогда еще не бывал ни один европеец. На ужин жарим рыбу, выловленную в соседнем озерке. Ее там так много, что она клевала на кусочки фиников, насаженные на привязанный к веревочке крючок, который мы сделали из простой булавки.

Наши усилия оказались не напрасными. Мы обнаружили в нишах, защищенных от непогоды, прекрасные петроглифы и росписи, выполненные красной охрой».

В центре Сахары на плоскогорье сохранились дикие пальмовые заросли, через которые приходится прорубаться, а также озерко, в котором водится рыба. Как это объяснить?

Пожалуй, все дело в том, что места эти с давних пор оказались заброшенными; здесь перестали бывать люди, а потому природа прошедших тысячелетий отчасти сохранилась, а отчасти восстановилась на отдельных небольших участках.

Результаты французской военной разведки в районе Тассили оказались чрезвычайно важными для познания не только археологических древностей Сахары, но и ее палеогеографии. Казалось бы, колониальная политика ряда западных держав сыграла положительную роль в познании природы и истории Африки, стимулировала приобщение аборигенов к развитой цивилизации, современным культурным ценностям.

Однако профессор истории в Легонском университете Ганы Алберт Аду Боахен высказал иное мнение: «Никогда ранее история Африки не знала столь стремительных перемен, как в период с 1880 по 1935 г, причем наиболее глубокие и трагические из них приходятся на 1890–1910 гг. – двадцатилетие, явившееся свидетелем завоевания и оккупации фактически всего Африканского континента империалистическими державами, установившими колониальную систему; последующая четверть века была отмечена ее консолидацией и ужесточением эксплуатации…

К 1914 г. вся Африка, за исключением Эфиопии и Либерии, стала сферой господства европейских колониальных держав».

Впрочем, вернемся в Сахару. Конечно, военную разведку нельзя причислить к научным экспедициям. Но в данном случае произошло нечто необычайное. Бдительность офицера позволила обнаружить запечатленные на камне неоспоримые свидетельства – буквально из первых рук – обитания здесь много тысячелетий назад племен охотников, а затем скотоводов.

Эти люди не просто боролись за выживание в суровых природных условиях. Нет, они наверняка жили более или менее обеспеченно, без особых проблем, если находили время и желание заниматься художественным творчеством. Значит, иной была и природа Сахары.