Дама дез Армуаз

Вполне очевидно, что если нашлось столько мнимых наследников престола, утверждавших о своем тождестве с Людовиком XVIII, якобы спасшимся из тюрьмы Тампль, если существовало поразительное течение вокруг Карла Х, стремившееся любой ценой отыскать истинного претендента на трон, о чем я уже рассказывал (на с. 78 — 82 в моей книге «Преступления и секреты государства»), то, значит, во Франции и за границей общественное мнение считало совершенно достоверным фактом спасение этого сына короля.

Не менее очевидным оказывается и вывод о том, что если во Франции в средние века в царствование Карла VII появилось несколько самозваных Девственниц, то это было в силу того, что общественное мнение не допускало мысли о том, что Жанна была и в самом деле сожжена.

И вскоре перед нами выстроится длинная вереница тех, кто (начиная от Карла VII до простых знакомых Жанны) утверждал, что через четыре года они совершенно безошибочно сразу узнали ее после возвращения из плена.

Разумеется, в наши дни это вызывает бурю протестов со стороны тех, кто, будучи сторонниками легенды, голосов и видений, непременно нуждаются в том, чтобы Девственница погибла на костре для оправдания ее причисления в 1920 г. к лику святых. Тех, кто узнал ее в 1436 г., без колебаний называют соучастниками настоящего мошенничества, а то и простаками, жаждущими волшебства, забывая о том, что в сфере чудесного с самого начала пребывали они сами.

Тем, кто выступает с такими пророчествами, мы заметим, что люди, клявшиеся, что они узнали Жанну, были прекрасно знакомы с ней еще за четыре года до тех событий. И за четыре года трудно забыть лицо человека, с которым вы часто встречались или виделись при исключительных обстоятельствах. Даже военнопленных, вернувшихся из лагерей в 1945 г., их родные и друзья узнали без всяких затруднений! А ведь и они, подобно Жанне, находились далеко от тех, кто их знал, в течение четырех лет.

И требуется немалая самоуверенность для того, чтобы в 1980 г. претендовать на более точное представление о лице Девственницы, ее голосе, ее поведении, чем то, которым располагали узнавшие ее в 1436 г. Как говорит Жан Гримо в своей книге «Была ли сожжена Жанна д'Арк?»:

«Для нас, вершащих суд через пять веков, является некоторой дерзостью сознательно отвергать, не располагая более надежной информацией, показания этих людей!» (указ. соч., с. 34).

Вначале приведем один документ того времени. Это поможет нам четко сформулировать вопрос: речь идет о передаче в дар поместья, называемого Иль-о-Бёф на Луаре. Даритель – Карл Орлеанский. Получатель – Пьер дю Лис, бывший Пьер д'Арк, официально считавшийся братом Жанны. Этим поместьем получатель должен был пользоваться бесплатно и мог передать его по наследству.



«Выслушал челобитную мессира Пьера дю Лиса, рыцаря, согласно которой в подтверждение своей верности нашему королю и владыке и нам он отправился из своего края, чтобы поступить на службу к названному королю и нашему владыке и к нам, вместе со своей сестрой Жанной Девственницей, с каковой вплоть до ее исчезновения, а с тех пор и по сие время подвергал опасности жизнь свою и имущество свое на упомянутой службе и в войнах короля...»

Отметим, что в документе не говорится «покойной Жанной Девственницей», каковое слово появится в дальнейшем, когда смерть Дамы дез Армуаз станет официальной. Следовательно, исчезновение непременно относится к Жанне. А теперь рассмотрим, как все это случилось.

Еще в одном документе это второе появление Жанны подразумевается. Имеется в виду с. 4 подлинной родословной дез Армуазов, хранящейся в архивах этой семьи. Эта родословная была составлена в 1770 г. историографом короля Людовика XV Бернаром Шереном, который был авторитетнейшим специалистом по генеалогиям. Вот этот текст:

«Благородный Робер деэ Армуаэ сочетался браком с Жанной дю Лис в Гранж-оз-Орм 7 ноября 1436 г.».

Процитируем также документ о передаче доходов. Он был составлен в тот же день, 7 ноября 1436 г. Робер дез Армуаз соглашался сдать в аренду земли, приносившие доход. Арендную плату должна была получать Жанна, которая желала вновь отправиться в поход. И в самом деле, в назначенный срок Жанна вернула эту сумму. Это произошло в 1445 г. Вот отрывки из данного документа:

«Мы, Робер дез Армуаз, рыцарь, сеньор Тишемона, и Жанна дю Лис, Девственница Франции, Дама названного Тишемона, моя жена, действующая в согласии и с разрешения моего, Робера, вышеназванного...

В подтверждение истинности и для того, чтобы все сказанное было твердым и устойчивым, мы, Робер дез Армуаз и Жанна дю Лис, Девственница Франции, моя жена, вышеназванная, приложили и поставили наши собственные печати к настоящим грамотам. И по нашей просьбе наш дражайший друг Жан де Тонелетиль и Собеле де Дён, прево Марвилля, согласились поставить свои печати на упомянутые грамоты. И мы, упомянутые Жан де Тонелетиль и Собеле де Дён, по просьбе наших дражайших и великих друзей, названных Робера и Дамы Жанны, приложили и поставили наши печати к этим настоящим грамотам наряду с их собственными в знак свидетельства, что эти грамоты были составлены и даны в блажен год Господен тысяча четыреста тридцать шестой».

Жан де Тонелетиль – могущественный сеньор из этой области. Собеле де Дён – королевский судебный чиновник, прево Марвилля. Этот документ был процитирован в XVIII в. знаменитым бенедиктинцем Домом Кальме, а официальная копня, сделанная в 1598 г., за подписью Пюрмье и Марти, нотариусов и членов суда присяжных епископства и графства Верденских, в то время существует в архивах семейства дез Армуаз.

С другой стороны, во Френ-ан-Вуаврl, в конторе нотариуса Марти, находился подлинник брачного контракта Робера дез Армуаза и Жанны Девственницы Франции. Уже в XVIII в. достопочтенный отец Вигье засвидетельствовал, что держал его в своих руках, находясь в семейном архиве дез Армуазов, сеньоров де Жольни. Сообщение об этом появилось в 1683 г. в «Галантном Меркурии», еженедельнике, основанном Донно де Визе и превратившемся в 1890 г. в «Меркюр де Франс».

Брат достопочтенного отца Вигье подтвердил это обстоятельство в письме, направленном герцогу де Грамону. В более недавнее время Альбер Байе, профессор в Эколь де От Этюд и историк, в 1920 г., когда в Риме было вынесено решение о причислении Жанны к лику святых, созвал группу журналистов, чтобы поведать им о сделанном им открытии. В 1907 г. во Френ-ан-Вуавр он держал в руках брачный контракт Робера дез Армуаза и Жанны Девственницы Франции, отметив при этом, что ее подпись была совершенно такой, как та, что находится на письме Жанны жителям Реймса, датированном 16 марта 1430 г. и отправленном из Сюлли-сюр-Луара. На смертном одре он подтвердил это обстоятельство журналисту Иву Лавоке, который к тому же входил в группу журналистов, созванную в 1920 г.

Существование этого брачного контракта засвидетельствовали и ДРlгие, и в том числе председатель совета министров Эдуар Эррио , когда-то учившийся в Высшем педагогическом институте, а также граф Робер де Лабессьер, бывший ортодоксальным католиком и пребывавший от этого открытия в потрясении до самых последних мгновений своей жизни.

К несчастью, в результате артобстрелов была полностью разрушена деревня Френ-ан-Вуавр в 1914—1918 гг., и все нотариальные архивы исчезли (21 — 26 сентября 1914 г,; 24-26 февраля 1916 г.).

Об этом браке свидетельствует и другой текст того времени. Это знаменитая Летопись настоятеля собора св. Тибо в Меце. Она гласит:

«И там был заключен брак между мессиром Робером дез Армуазом, рыцарем, и упомянутой Жанной Девственницей, а затем уехал названный господин дез Армуаз с женой своей Девственницей на проживание в Мец, в жилище упомянутого господина Робера, каковое он имел в приходе святой Сеголены».

Этот брак — одно из важнейших доказательств тождества между Жанной Орлеанской Девственницей и Жанной Дамой дез Армуаз. Ведь в 1425 г. Робер де Бодрикур сочетался браком с Алардой де Шамбле, вдовой Жана де Манувилля, свояченицей и кузиной Робера дез Армуаза. Четырьмя годами позже, в 1429 г., именно она взяла с Жана де Новелонпона, командовавшего эскортом, сопровождавшим Жанну в Шинон, клятву «доставить ее благополучно и наверняка», как мы уже рассказывали. Но через семь лет, то есть в 1436 г., Жанна, выходя замуж за Робера дез Армуаза, становилась свояченицей все той же Аларды де Шамбле, а значит, и золовкой все того же Робера де Бодрикура, по-прежнему проживавшего в Вокулёре.

Итак, знатное семейство – супруги Бодрикур – возглавляет длинный список тех, кто, будучи знаком с Девственницей до процесса в Руане, засвидетельствовали, что признали ее позднее в Даме дез Армуаз. Что отнюдь не маловажно...

Сторонники легенды делают вывод, чересчур соблазнительный, чтобы быть верным: они называют братьев Жанны, ее мать (проживавшую в Руане) и всех тех, кто вновь встретился с ней позже как с новой супругой Робера дез Армуаза, соучастниками мошенничества. Это обвинение они без колебаний распространили даже на Карла VII, ссылаясь на то, что тот содействовал этому подлогу для того, чтобы оправдаться за то, что позволил сжечь ее. Сам список вскоре нам подтвердит, что при таком подходе становится чересчур много мошенников. И читатель, дойдя до конца этого исследования, сможет убедиться, что если и надо говорить о мошенничестве (такое оскорбление легко адресовать людям, скончавшимся пять веков назад!), то скорее о том, которое совершают упорные защитники легенды, облачающиеся в тогу обвинителей.