Мария Магдалина: царство террора

Рабский многочасовой труд в монастырской прачечной — и при нормальных обстоятельствах работа в прачечной достаточно тяжела — усугублялся тем, что помимо тя­желого физического труда он сопровождался духовной пыткой, даже если «магги» была на сносях. По прачечной беспрерывно сновали монахини, читая молитвы, на ко­торые каждая «магдалина» должна была откликаться в традиционном стиле.

Если этого не происходило или если прачка нарушала одно из бесчисленных правил заве­дения, то следовало жесточайшее наказание: порка рем­нем или розгами, разнообразные пытки, включая ожоги паром или горячим утюгом, лишение еды и бесконечные унижения. Одним из самых тяжких преступлений счита­лось проявление неуважения к монахине, которое усмат­ривалось даже в отсутствии поклона при встрече в кори­доре.

Система была построена так, чтобы выжать все возможное из человека путем рабского труда, чтобы при­вить девушкам сознание своей ничтожности, воспитать ненависть к самой себе, что часто усиливалось сексуаль­ным насилием со стороны священников, которые были их исповедниками. Вместе с тем, они могли писать пись­ма семье, но, как показало расследование, проведенное в 90-х годах, очень немногие из этих писем были отправ­лены. Часто монахини тайно уничтожали их или подвер­гали настоящей пытке родственников, заявляя, что их «магги» умерла или переведена в отдаленный монастырь. А иногда наоборот — и это было для них гораздо легче — сообщали «магги», что семья уехала, например в Амери­ку, намеренно не сообщив ей об этом.



Вообразите себе, какое воздействие могло оказать та­кое сообщение на молодую женщину, которая питается отвратительной скудной пищей, живет в условиях стро­жайшей дисциплины, постоянно подвергается насилию и, наконец, узнает, что и собственная семья ее бросила. Ад в монастырских стенах, и вдруг оказывается, что и за стенами пустота, нигде нет ни капли человеческой тепло­ты и бежать некуда. Девушек намеренно ломали, как это делалось в гитлеровских и сталинских лагерях.

Недавно семьи, разыскивающие в архивах данные о пропавших родственницах, были поражены тем, что монахини обычно давали вновь прибывшим «магдалинам» новые имена: первое действие системы, призванной поработить их и духовно, и физически, заставить примириться с тем, что они «недочеловеки» без каких-либо прав, показать, что им не следует ждать пощады и надеж­ды у них нет.

Вспомним, что веками переименование было обычно практикой среди рабовладельцев. Вот что писал Джеймс Уолвин в книге «Черная кость: рабство в Британской им­перии» (1992 г.) о систематическом подавлении духа но­воприбывших рабов из Африки на сахарные и хлопковые плантации Центральной и Северной Америки:

«Плантаторам было мало того, что новые рабы попол­няли их трудовую армию, им надо было изменить их, заставить подчиняться правилам нового мира. Пер­вый шаг — новое имя. Новое имя меняло личность раба, отсекало его от бывшего «я», что, с одной сторо­ны, было удобно для белого рабовладельца, а с другой стороны, являлось утверждением его власти».

Детей, рожденных этими падшими женщинами, часто продавали в семьи богатых американцев в качестве при­емных. Иногда просто отдавали в близлежащие приюты, но любой контакт между ребенком и матерью был запре­щен и любое нарушение этого правила сопровождалось жесточайшим наказанием: иногда ребенка переводили в отдаленный приют, и не оставалось ни малейшего шанса на то, что мать когда-либо увидит его снова.

«Магги» редко выходили за стены, за исключением посещения церкви в соответствующие дни. День и ночь они были заперты за высокими стенами и зачастую — да не покажется вам это невероятным — под охраной поли­ции. Каждая прачечная охранялась парой полисменов, которые должны были предотвращать побеги и возвра­щать тех, кто ухитрился выйти за ворота, хотя пытались это сделать немногие, а еще меньше было девушек, у ко­торых было достаточно энергии на это.

Полисмен, вероятно, был не более чем видимым вне­шним знаком угнетения — средством психологического воздействия, — а не реально востребованным средством охраны. Женщины должны были жить в своем «позоре», и делалось буквально все, чтобы не позволить им забыть о нем. Следует отметить, что расследование, ведущееся сейчас, поручено полиции. Той самой полиции, которая, несомненно, была свидетелем ужасов, творившихся в от­ношении ни в чем не повинных девушек и женщин. И это уже несколько большее, что простое столкновение интере­сов. Возможно, следовало бы провести действительно неза­висимое расследование, свободное от заинтересованности со стороны как Церкви, так и светских учреждений.