Мария Магдалина: Церковь Иоанна на Востоке

Мы показывали, как Леонардо защищает образ Иоанна, дезавуируя Святое семейство в своих работах, как рыца­ри-тамплиеры, похоже, поклонялись Крестителю, пос­кольку молились перед изображением отрубленной головы или перед самой головой. Иоаннитский оттенок имеет группа, стоящая за Братством Сиона.

Некоторые авторы считают, что тамплиеры заимствовали поклонение Крес­тителю от таинственной группы, которую неправильно называют «Христианами св. Иоанна», с которой они встретились на Востоке во время походов крестоносцев, искателей тайных реликвий и утраченного знания. Большинство исследователей не знают, где искать эту группу еретиков, но найти их довольно просто, если приложить некоторые усилия.

Викторианским исследователям было известно о су­ществовании «христиан святого Иоанна», хотя это стран­ное гибридное племя известно под названием «мандеи». Они много лет жили в тех местах, где сейчас находится Иран, и в южных болотах Ирака, хотя массовое их унич­тожение Саддамом Хусейном после войны в Персидском заливе вызвало повальный исход выживших — около 15 000 человек — в более гостеприимные места земного шара. Некоторые, конечно, выжили и в Ираке, где жур­налисты обнаружили их после конфликта 2003 года и с удовольствием отметили существование арабского пле­мени, которое поклоняется Иоанну Крестителю. Знамена­тельно, что они группируются вокруг города Насирия — явно не случайное совпадение с названием «Назорей».

Хотя происхождение их неясно, по всей видимости они пришли из мест, находящихся рядом с Египтом, — в одном из их священных текстов сказано, что «народ Египта принадлежит к нашей религии», — и в их свя­щенных текстах встречаются египетские слова. Они ушли около 2000 лет назад и медленно, практически пос­тоянно, двигались в направлении Ирака, страдая от преследований со стороны почти каждой доминирующей религии и культуры, которые встречались на пути.

К тому времени, когда мандеи стали объектом серь­езного исследования ученых — в 1930 году о них была написана серьезная работа Леди Дровер, — они заимст­вовали доктрину и практику других религий, хотя их ба­зовая вера сохранилась. Однако в связи с тем, что многи­ми секретами они не поделились даже с Леди Дровер, их верования в полной мере узнать не удалось. Согласно их священным книгам — таким как Хаван Гавата, Гинза или Книга Иоанна, — Креститель был величайшим в длинной череде пророков-священников, и хотя они поклоняются ему с обожанием, в его божественность они не верят. Он — любимый и уважаемый гностический учитель, из­вестный под арабским именем Яхья, которое встречается в Коране, и арамейским именем Иоханна.

Фактически, мандеи единственная в мире выжившая гностическая религия, их космология подобна той, что из­ложена в «Пистис Софии», а уважение к «Свету» гносиса (знания) всеобъемлющее. Иоанн известен как «Высший царь Света», защитник высшего добра от противостоящих и равных сил зла, которые включают черную богиню Руху, милостивый аспект которой проявляется как Дух Святой. Многие молитвы адресованы богине Либат, которую ассо­циируют с Иштар и, следовательно, с Исидой. У мандеян есть священнослужители как мужчины, так и женщины. Даже эта минимальная информация поражает, поскольку ортодоксальные иудеи, составлявшие сердцевину этой секты, отвергли бы все знаки поклонения богиням. Иоанн Креститель явно не был поклонником язычества! Но, сно­ва, наш образ Предтечи Христа сформирован на основе текстов конца I и начала II вв., и, следовательно, у нас есть все основания для радикально нового истолкования.

Есть аналогичная в некоторых отношениях секта Носайри в Сирии, в которой сочетаются христианские и му­сульманские элементы в верованиях и религиозной прак­тике, но по сути она является языческой и собирается в святых рощах, точно так же, как поклонники Ашеры во времена Соломона. Два их важнейших символа — Свет и Потир, из которого они пьют священное вино, говоря: «Я пью Свет». Они считают, что Святой Грааль был сим­волом, данным Иисусом возлюбленному Иоанну в виде мистического великого секрета. Поскольку «Носайри» есть точная копия слова, которое обычно означает «Назорей, или Назарянин», по всей видимости, сам Иисус разделял некоторые верования и практику секты, хотя и не был ее основателем.



Есть и другие сюрпризы: поскольку мандеи верят, что институт целибата есть грех — для них проклят и приго­ворен к реинкарнации тот, кто отказывается вступить в брак. Из этого следует, что пророк Иоанн был женат, имел жену (по имени Ания или Анна) и несколько детей. Следует отметить, что представление о том, что Иоанн Креститель имел семью, несколько противоречит цер­ковному образу несгибаемого аскета, ставшего образцом для многих монахов.

Однако наиболее поразительный и значимый фактор в верованиях мандеев заключается в том, что они ненави­дят и презирают Иисуса, которого они называют «Иеши, лгущий мессия» или «Мессия Паулис» — «Мессия Пав­ла». Они называют его «извратителем всех культов», «сыном женщины» (старинное восточное оскорбление) и предают его анафеме как зло, восставшее против Пути Света Иоанна. В их саге о крещении Иисуса мы читаем (в довольно замысловатом стиле):

«Кто сказал Иеши Мессии, сыну Мириам, кто сказал Иеши (что он должен идти) на берег Иордана и (ска­зать) Яхья (Иоанну): «Яхья, крести меня твоим кре­щением и скажи мне также твое Имя, что ты хотел бы, чтобы мы произносили. Я покажу себя как твоего уче­ника, я буду поминать тебя тогда в моих писаниях; (если) я не буду говорить о себе как о твоем ученике, тогда сотри имя мое с твоих страниц». Затем Яхья отвечал Иеши Мессии в Иерусалиме: «Ты лгал евреям и обманывал священников... ты лгал им... и позор распространял за границей...» Иоанн испы­тал Иисуса загадками, и хотя Иисус давал мудрые и приятные ответы, Креститель продолжал в нем сом­неваться — и темная богиня Руха в ипостаси голубя бросила крест через реку Иордан, изменив воды в цве­та радуги. Она провозгласила: «Иордан, в котором Мессия Паулис был крещен, превратила я в корыто... вещество, которое принял Мессия Паулис, преврати­ла я в дерьмо». (Текст завершается, как и все свя­щенные тексты мандеев, словами: «И ЖИЗНЬ ПОБЕЖДАЕТ».)

Очевидно, что это несколько иная версия крещения Иисуса, которому, по утверждению Нового Завета, пред­шествовала декларация Иоанна о духовном и моральном первенстве Иисуса, выраженная следующими словами: «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мной силь­нее меня; я не достоин понести обувь Его...» По Биб­лии, встретившись с обещанным Спасителем, Иоанн пытается уговорить Иисуса не креститься, сказав: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» Но после слов, что только по ритуалу все будет правильно и как полагается, Иоанн соглашается провес­ти официальную церемонию, во время которой «Дух Святой» спустился «как голубь» «и голос с небес сказал: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение».

Для мандеев голубь был проявлением темной богини, его присутствие — зловещим, брошенным через Иордан предупреждением о будущих злодеяниях «лгущего мес­сии», а для авторов Евангелий знаком присутствия Бога, его Шехины или Святого Духа. Вот как это уникальное явление объясняет Десмонд Стюарт:

«Хотя считается, что Яхве поедал воронов накормить одного пророка, он обычно не проявлял себя в ипос­таси спускающихся птиц. Голуби, в любом случае, обычно были священной птицей языческой богини любви, известной как Афродита или Астарта (или, конечно, Исида). Яхве предпочитал проявляться в виде неистовых символов: горящий куст, чума... пы­лающий столб...»

Стюарт добавляет: «В любом случае мистические видения, вероятно, слишком быстрые для орнитологического исполне­ния... Для того, что Иисус считал видением, Египет дает лучшие примеры, чем книга с птицами... Когда Ра (бог солнца) прижимал своего возлюбленного фа­раона к своей груди, он делал это в ипостаси Гора, привычным символом которого был ястреб...»

Но здесь нет воинственного ястреба, спускающегося к Избранному, но есть голубь, хотя это тоже не совсем безобидный символ, каким может показаться, поскольку он был, как пишет Барбара Д. Уокер: «Тотем Афродиты, птица сексуальной страсти, симво­лический эквивалент иони (вульвы). В Индии голубь был «паравата», символом вожделения. В единении со своим супругом, фаллическим змием, богиня-голубь означала сексуальный союз и «Жизнь». Эту фразу приписывают Иисусу: «Итак, будьте муд­ры, как змии, и просты, как голуби» (Матфей 10:16), и это не случайная метафора, но традиционное обра­щение сирийских бога и богини».

Очевидно, что в крещении Иисуса были элементы, заимствованные из языческих — даже сексуальных — мистерий, хотя еврейские авторы Евангелий неправильно их понимали либо намеренно неправильно истолковывали.

Но что такое обряд крещения сам по себе? Было вы­двинуто предположение, что Иоанн (возможно, и Иисус) был членом общины ессеев в Кумране (где были найдены Свитки Мертвого моря), мистической школы евреев- гностиков, которые вели аскетический образ жизни. Они практиковали ритуал погружения в воду в обряде симво­лического очищения. Было ли крещение Иоанна просто открытым для других обрядом ессеев? Хотя имеется не­которое подобие между верованиями и религиозной практикой ессеев и мандеев, но его можно отнести за счет общего происхождения сект от египетских мисте­рий, где духовная и реальная дисциплина была обяза­тельным требованием для тех, кто искал мистического гносиса (познания) бога или богини. Но режим ессеев не соответствовал образу жизни ни Иоанна, ни Иисуса. Оба они, каждый по-своему, слишком любили женщин — Иоанн свою жену Анию (его любовь к ней трогательно описана в текстах мандеев), а Иисус — не только Магда­лину, но пребывал в компании и многих других.

Тогда как Иоанн постился и вел трезвую жизнь, Иису­са часто обвиняли в том, что «вот человек, который лю­бит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам». Даже если это преувеличение, любовь к беспутной компании и чаше вина является образом жизни, который вряд ли одобрили бы ессеи. В любом случае, ни в Новом Завете, ни в текстах его врагов не говорится о Иисусе или об Иоанне как о ессеях, что служит достаточным доказа­тельством того, что ни тот, ни другой не принадлежали к этой секте.

Итак, если обряд крещения Иоанна не был обрядом ессеев, то каково его происхождение? Снова косвенные данные указывают на школы мистерий земли египетской. Десмонд Стюарт отмечает: «Элементы религии Иоанна столь же стары, как почти каждая восточная религия. Фараоны проходили обряд крещения, который считался ритуалом царского обновления, как ежедневное погру­жение солнца в море. В культах мистерий Римской импе­рии также использовался обряд погружения...»

Обряд Иоанна был абсолютно неизвестен толпам, со­биравшимся на его молитвы в Палестине, о чем свиде­тельствует тот факт, что он был известен как «Крести­тель» — не один из многих, но просто «Иоанн Креститель». Мы знаем из текстов Иосифа Флавия, что, о чем бы ни проповедовал Иоанн, все вызывало изумление и острый интерес не только евреев, но и других народов тоже. Пос­кольку религия Иоанна распространилась даже до Эфе­са, ясно, что его проповедь в Палестине была только час­тью более широкой миссии. Он считал свое послание гораздо более широким, чем рамки иудейского закона. Одна из причин, по которой он вызвал злобу властей в Иерусалиме, связана с пропагандой молений вне Хра­ма, чем он лишал Храм немалого дохода от жертвенных животных. Он предвосхитил отказ катаров от церквей, которые они считали лишними и распространяющими тлетворное влияние.

Хотя очевидно, что Иоанн крестил множество людей в нескольких странах, не исключено, что он ждал явления в виде великого «Того, кто грядет», и этим Мессией был, разумеется, Иисус — даже если все было именно так, то он должен был изменить свои убеждения радикально...

История Иоанна кончается внезапно, когда он был арестован по приказу Ирода — согласно Новому Завету, за порицание незаконного брака Ирода Антипы на Иродиаде — и заключен в подземелья дворца царя-мари­онетки. Новый Завет говорит, что падчерица царя так ему угодила своим танцем, что он обещал ей все, что она ни пожелает. Она — по совету своей матери Иродиады — сказала, что хочет голову Иоанна Крестителя. Хотя Ирод восхищался святым человеком, он с неохотой согласился, и голова Иоанна была принесена ей на блюде. Его горю­ющим ученикам было отдано тело, хотя неясно, с голо­вой или нет. Новый Завет ничего не сообщает о том, го­ревал ли по этому поводу Иисус.

Хотя эта история породила большое количество кар­тин, фильмов и пьес (включая «Саломею» Оскара Уайль­да, в которой он сам играл эту танцовщицу), в Новом Завете она изложена очень кратко и без подробностей всего в двух из четырех Евангелий, что несколько стран­но для такого важного события, как смерть Предтечи Иисуса. Хотя большинству людей известно имя дочери Ирода, многие с большим удивлением узнают, что в Но­вом Завете она выступает анонимно: как Саломею мы знаем ее из текста Иосифа Флавия, который излагает эту историю несколько по-иному.

В «Иудейских древностях» Иосиф Флавий указыва­ет, что арест Иродом Иоанна был упреждающим ударом для предотвращения восстания, поскольку Креститель был не только очень популярен, но и принял сторону вра­га Ирода, царя Ареты из Набатии. Проблема возникла не из-за женщины, на которой женился Ирод, как говорит­ся в Евангелиях, по в связи с тем, что для нового брака он развелся с дочерыо Ареты, и вследствие этого возникла напряженность между двумя странами. Если бы толпы последователей Иоанна согласились с его мнением о том, что семейству Ареты нанесено оскорбление, то они мог­ли восстать против Ирода.

Почему же Матфей и Лука решили скрыть имя Сало­меи? Почему Марк и Иоанн полностью игнорировали этот эпизод? Если о нем знал Иосиф Флавий, то, конеч­но, знали и они: их источники информации о политиче­ских и царских делах должны были быть теми же самыми. И, наконец, почему в Евангелиях приводится другая при­чина ареста Иоанна: вместо угрозы, что он возглавит массовое восстание, говорится только о критике брака Ирода? (Хотя, конечно, одна причина не исключает другую: вполне вероятно, что Иоанн публично осудил царя за его преступный брак. Из текстов мандеев мы знаем, что он был очень привязан к своей жене.)

Многие считали Иоанна воплощением пророка Илии из Ветхого Завета, что повышало его статус как Предте­чи грядущего Христа. Следует сказать, что до этого мо­мента в истории Крестителя не усматривается никаких причин для вековой ненависти к Иисусу мандеев или тамплиеров, попиравших ногами крест, но акценты ме­няются, дело становится все более темным и недостой­ным, и на поверхность всплывают немыслимые идеи.