Мария Магдалина: код гермафродита

Знание о внутренних распрях в кругу приближенных к Иисусу людей, видимо, было общим достоянием в гнос­тической общине, поскольку подобные пассажи встреча­ются и в других утраченных Евангелиях. Враждебность Симона Петра к Магдалине — и к женщинам вообще — отражена также и в Евангелии от Фомы в таких словах Си­мона Петра, обращенных к Иисусу:

«Пусть Мария оста­вит нас, поскольку женщины недостойны жизни». Для современного глаза это выглядит открытым проявлением крайнего, бесстыдного женоненавистничества, но, воз­можно, еще более тревожным является ответ Иисуса, ко­торый, на первый взгляд, одобрил ненависть Петра к женщинам, сказав, что Магдалина должна «стать муж­ского пола», чтобы быть «живым духом, подобным вам, мужчинам.

Поскольку каждая женщина, которая сделает себя мужчиной, войдет в Царствие Небесное». Элен Па­гельс толкует эти слова не как укор Иисуса лично Магда­лине (создается впечатление, что даже Он не рисковал от­крыто критиковать Марию Великолепную), но как взгляд на сексуальность вообще. Она может быть права — несомненно, гностики, такие как катары, часто имели жест­ко пуританский подход к сексу (по меньшей мере, в тео­рии), но есть свидетельства, что и Иисус, и Иоанн Креститель смот­рели на вещи по-разному: для них священный сексуальный экстаз был категорией совершенно отдельной от обыч­ного распутства.



В любом случае более современное толкование слов Иисуса следующее: Он наделяет женщин силой мужской через медитацию Света. Знаменательно, что несколько египетских богинь, в частности Исида, изображались иногда с бородой, смысл такого символа в том, что, поскольку мужчины сильные, а женщины слабые, то мужская характерная черта автоматически одарит женщину боль­шей силой.

Эта концепция сплава мужского и женского начал встречается и в других тайных религиях. Несколько групп еретиков, в частности тамплиеры, и более серьез­ные алхимики были зачарованы символизмом гермафро­дита, человеческого существа с полностью развитыми первичными и вторичными половыми признаками и того, и другого пола. Как мы видели, Леонардо тоже привлека­ли гермафродиты — он сделал очень много зарисовок их в различных состояниях очевидного возбуждения и, ко­нечно, нельзя не упомянуть его гибрид из Марии Магдалины и святого Иоанна на картине «Тайная вечеря», который может быть связан с такой символикой. Хотя, скорее всего, для него это была глубокая духовная символика, есть в его работах аромат любовно созданной, прежде всего личной, порнографии. Леонардо всегда оставлял себе последнюю каплю личного удовлетворения во всех своих художественных работах.

Он также сделал маленький рисунок, названный «Ведьма с зеркалом», на котором изображена молодая, красивая ведьма, любующаяся собой в ручном зеркальце, но затылок ее имеет формы старика (вероятно, самого Леонардо). Здесь не только сочетание полов, но также н разных возрастных групп, дающее парадоксальный эф­фект — в едином сплавлены мужской и женский пол, мо­лодость и старость.

Возможно, это сделано для того, чтобы, как в вол­шебстве колдуньи, создать иллюзию двойственного об­раза. Подобные типажи можно найти в символике алхи­миков, где — в некоторых отношениях подобно катарскому perfecti — алхимик в итоге «Великой работы» сплавляет оба пола и смертность в нечто божественное и иное. Но все же остающееся по эту сторону ворот смерти.

Магия, ересь и алхимия процветали в тех областях Франции, где прожили обреченные катары свои корот­кие, но интенсивные жизни — и это также те самые мес­та, куда, как утверждают, отправилась Магдалина после распятия Учителя и прожила там остаток своей жизни. Какие секреты еще можно обнаружить в малопосещаемых районах юга Франции, где, как верят многие, жила и умерла историческая Магдалина?