Мария Магдалина: невеста Христа?

Но была ли явно тесная связь между Магдалиной и Иису­сом законным браком, как новаторски заявили Бейджент, Ли и Линкольн в своей книге 1982 года «Святая Кровь и Святой Грааль»?

Если она была, то в Новом Завете ца­рит очень странное молчание по этому поводу, посколь­ку, что бы ни думали христиане (особенно католики) се­годня, иудаистские раввины в Святой земле должны были быть женаты, потому что воздержание от продолжения рода считалось (и считается в ортодоксальной еврейской среде) оскорблением Бога.

Целибат порицается старейшинами синагоги и вызывает сплетни о неестест­венных желаниях среди конгрегации. Для еврейского раввина было бы странным, если бы Иисус не был женат, но если бы он имел жену, то, конечно, она была бы упомя­нута как «Мириам жена Спасителя» или «Мария жена Иисуса». В Евангелиях нет ни единой фразы, которую можно было бы даже притянуто истолковать, как упоми­нание о законном союзе, но является ли это следствием того, что такой женщины не было, или его жена была из­вестна, но столь интенсивно и в таком масштабе ненавист­на, что авторы канонических Евангелий решили ее игно­рировать? Или же она была женой по обряду, который евреи не признавали? Но если, как следует из гностиче­ских Евангелий, Иисус и Магдалина были преданными и любящими любовниками, почему они не оформили свои отношения официально?



Как мы видели, поразительно храбрые жители Безье страстно верили, что они были не­женатыми любовниками. (Многие комментаторы полага­ют, что свадьба в Кане, где Иисус превратил воду в вино, на самом деле была его собственной свадьбой — главным образом, на том основании, что там он присутствовал со своей матерью. Но, возможно, это было просто свадебное торжество близкого родственника, где они председательствовали: в любом случае, некоторые авторы считают, что чуда в Кане не было, а рассказ основан на мифе об умирающем и воскресающем боге Дионисе).

Помимо возможности какого-то законного запрета на их любовь — например, близкое родство или наличие другого законного брака, — кажется, нет причин для от­каза от публичного признания их предпочтения друг друга. Не говорит ли это нежелание связать себя брачны­ми узами о том, что они не были евреями и, следователь­но, не могли закрепить брак в синагоге? Знаменательно, что от языческих жриц, даже от тех, кто занимался свя­щенным сексом, требовали, чтобы они были во всех иных случаях целомудренными и оставались незамужними.

В любом случае мы знаем из Евангелий, что ученики Иисуса роптали по этому поводу, потому что, хотя пос­ледователям Иоанна Крестителя было дозволено всту­пать в брак, им это было не разрешено. А тем, кто уже пыл женат, как Симон Петр, предлагали бросить семью и следовать за Иисусом, что несколько противоречит христианской идее о том, что Иисус — бог счастливых семей.

Любопытно, что миссия Иисуса не славилась сво­им пуританизмом: согласно Евангелию от Матфея — и, разумеется, неканоническим источникам — сам Иисус не чурался вина и еды, сравните с воздержанием учеников Крестителя, которые часто постились и молились. Хотя был запрет на брак, с этим движением ассоцииру­ются полутона священной сексуальности, сексуальной или, по меньшей мере, эротической обрядности. Это указывает на то, что при неодобрении постоянных иди законных связей, экстатические — возможно, даже уни­кальные обряды, такие как hieros gamos, имели место. Конечно, если сексуальная связь была непозволительна для всех членов движения, кроме Иисуса и Магдалины (и, может быть, что еще более спорно, для ее брата), то не надо далеко искать объяснения враждебности, с кото­рой к ней относились мужчины.

Мы можем только предполагать, но, может быть, име­ет значение то, что граждане Безье таких сомнений не испытывали, будучи настолько уверены в любовной свя­зи Иисуса и Магдалины, что пошли на смерть, защищая то, что считали фактом, простым и чистым. И Леонардо изобразил их в «Тайной вечере» в зеркально идентичных одеяниях, как будто они были взаимными половинками. Как же люди позднего Средневековья и Возрождения узнали столь определенно о взаимоотношениях Иисуса и Марии Магдалины, когда в Церкви не было даже полу­шепота об этом? Не было ли у них доступа к тайному Евангелию, которое снова было спрятано, чтобы люди Папы не добрались до него и не уничтожили?

Соблюдая осторожность, чтобы не принять на веру тексты, не согласующиеся с христианским каноном толь­ко потому, что они еретические, весьма полезно прочи­тать варианты «запрещенных» книг, которые временами всплывают на поверхность. Какой свет могут пролить гностические Евангелия на любовь Иисуса Христа и Ма­рии Магдалины, проживших свои столь важные для нас жизни 2000 лет назад в далекой земле?