Мария Магдалина: успешный маркетинг

Многие подумают, что использование имени Марии Магдалины не имеет никакой связи с насилием и ужаса­ми, которые творились в стенах прачечных. В некотором смысле, может быть, это и так. Жившая и почившая око­ло 2000 лет назад женщина, чьим именем «освящены» — а может, «опозорены» — эти заведения, не имеет прямой связи с этой жестокостью.

Вместе с тем имя Марии Маг­далины представляет собой одно из самых мощных клише Церкви: ее образ не просто общепринят, но — как будет показано далее — был искусно состряпан несколькими последовательными поколениями религиозных деятелей таким образом, что стал синонимом одной из самых силь­ных эмоций человека: позора...

Если упомянуть имя Марии Магдалины обычному при­хожанину, то в его сознании возникнет образ молодой женщины, растрепанной из-за постоянного состояния крайнего — если не сказать, чрезмерного — раскаяния при воспоминании о своей позорной жизни, жизни проститутки. У нее текут слезы, когда она осознает, что прошлое не изменишь, но она явно никак не может с ним расстать­ся, постоянно заламывая руки в отчаянии от того, что про­давала свое тело любому прохожему, и снова текут слезы.

А ведь это во многих отношениях ложь, как с истори­ческой точки зрения — что будет показано далее, — так и относительно нравственности. Не принимается в расчет то, что, предположительно, ее грехи отпустил сам Иисус, в результате чего ее постоянные стенания выглядят неблагодарностью и попахивают неверием в Бога, который простил ее, и никто не думает о том, что после обращения она начала новую жизнь. Церковь никогда, во всяком случае в Ирландии в разгар скандала, связанного с «Пра­чечными Магдалины», не выдвигала идею о том, что прощенная, возродившаяся Магдалина может каждое утро радостно, с блеском в глазах выпрыгивать из непорочной постели не в поисках здоровой мужской плоти, но пред­вкушая удовольствие от работы. Она представляет собой не покровительницу тех, кто хочет начать новую жизнь, как логично было бы предположить, но воплощение тех, кто оглядывается на свою жизнь в ужасе, преисполнен­ная ненависти к самой себе и ко всем женским радостям.



Столь радикальной перемены отношения к Магдали­не не произошло, и это не случайно: кающаяся Магда­лина слишком полезна для Церкви, чтобы сменить этот образ на более оптимистичный, который мог бы обнаде­жить девушек с печальным прошлым, привить им пози­тивный взгляд на окружающий мир. Забудьте об этом: Магдалина представляет собой кнут, который традици­онно ориентированная на мужчин Церковь взяла в свои руки, чтобы избивать им женщин.

Естественно, скандал с ирландскими «магдалинами» вызвал волну гнева во всем мире: ЮНИСЕФ отнесла яв­ление к категории «современное рабство» — и продолжа­ет на этом настаивать в спорах, возникших по этому по­воду. Несчастные жалкие подобия женщин на страшных плантациях Карибских островов и Америки без труда уз­нали бы, что за режим установлен в цепи прачеч­ных — деловом предприятии Церкви. Но проблема даже не в том, что произошло, но во всей системе веры, кото­рая запутана искажениями, подчас намеренными со сто­роны Церкви, больная логика которых не могла не при­вести к такому насилию,

Когда один скандал за другим начал сотрясать цер­ковную организацию, отдельные представители Церкви пытались свести ущерб к минимуму, заявляя, что все это исключения из обычных правил благопристойности и ми­лосердия. Хотя сейчас слышны многие голоса, требую­щие правосудия, имеет место также интересное явление, явно играющее на руку Церкви и привносящее оттенок правды в заявления Церкви о своей невиновности. Немотря на многочисленные нападки на такую жестокость и средствах массовой информации, либеральные евро­пейцы изо всех сил стараются придерживаться полит­корректное, проявляя терпимость ко всем религиям, и в результате игнорируют общее попрание прав челове­ка самой большой религиозной организацией мира — христианской Церковью.

Ни один благопристойный гражданин не хочет видеть насилия, применяемого к приверженцам любой религии — фанатиков, громящих синагоги, или головорезов, изби­вающих мусульман, —- но в данном случае явно есть при­чина проявить нетерпимость по отношению к моральному разложению. История недвусмысленно и многократно свидетельствовала о том, что некоторые религии прояви­ли себя в действиях, являющихся однозначно и очевидно злодеяниями, что многие из них осуществлены высоко­мерными лицемерами, которые озаботились тем, чтобы окружить себя аурой «святости». Как иначе можно ска­зать о глубинных нравах всемирной организации, кото­рая отказывается увольнять своих чиновников за педо­филию, если, к их счастью, они не были пойманы на месте преступления посторонними?

На Католическую церковь почему-то смотрят через розовые очки даже те, кто не принадлежит к ней, потому что это «христиане» и, следовательно, должны быть в ос­новном «хорошими». Но проблему будет проще понять, если сформулировать вопрос по-иному: как отнесется са­мый ревностный христианин к культу, который отказы­вается даже осудить большое количество педофилов, со­стоящих его членами, — если, конечно, их не разоблачит пресса? А это официальная позиция Ватикана. Как даже истово верующие христиане решат проблему такой груп­пы, которая в упор не видит ужасное насилие и даже молчаливо поощряет его? Аюбая другая религиозная ор­ганизация с набором таких деяний была бы давно запре­щена, а лидеры оказались бы в тюрьме или были бы вы­сланы из страны.

А ведь это не просто международная организация, не сравнимая по охвату населения ни с одним культом, но Церковь, основанная самим апостолом Петром. С благо­словением Божьим как же может она быть злодейской, как может ошибаться? Однако есть неоспоримые докакательства, что она именно такова, причем даже в фундаментальных принципах веры.

Считается, что Церковь есть избранный Богом сосуд, поскольку нам так говорят. Избавившись от всех своих оппонентов огнем и мечом, она продолжает считать так же. (Даже те, кто мужественно порвал с Римом, как это сделали протестанты, не свободны от некоторых ложных концепций и фундаментального патриархального подхо­да к своей пастве.)

Нравственное извращение во многом имеет свои кор­пи в кампании, которая была проведена ранней Церко­вью против Марии Магдалины, женщины, которая едва видна в Новом Завете. Многим людям, несомненно, по­кажется странным, что из всех религиозных героев именно она оказалась главной в противостоянии с Католиче­ской церковью, оказалась кошмаром, который постоянно возвращается, пугая служителей Церкви, как привиде­ние. На протяжении многих веков тысячи так называе­мых еретиков узнавали крупицы правды и были безжа­лостно уничтожены за свои знания. Но некоторые из них сумели избежать костра и оставили экстраординарные с видетельства, в которых дается совершенно иная интер­претация евангельских событий.