Никола Фуке

Фрондеры и Общество Святой Евхаристии не были единственными врагами Мазарини. Среди них был и всемогущий Никола Фуке, суперинтендант финансов Людовика XIV начиная с 1653 г.

Человек большого таланта, умный и тщеславный, он станет впоследствии самой богатой и самой влиятельной персоной в королевстве, его истинным монархом, как люди его называли про себя... Его политические мечтания соответствовали его тщеславию, примером чему – приписываемая ему идея сделать Бретань независимым герцогством и стать там хозяином.

Мать Фуке была известным членом Общества Святой Евхаристии, также как и один из его братьев – Шарль, епископ Нарбонский в Лангедоке. Что касается его младшего брата Луи, то он тоже был священником, и в 1656 г. Никола по неизвестным причинам отправляет его в Рим, откуда, как мы помним, он присылает ему загадочное письмо, процитированное нами в первой главе, повествующее о беседе с Пуссеном о тайне, которую даже «короли с большим трудом смогли бы вытянуть из него». Со своей стороны, художник больше не будет болтать и не сделает никому никаких признаний по этому поводу, буквально соответствуя девизу своей личной печати: «Tenet confidentiam».



Итак, в 1661 г. Людовик XIV велит арестовать своего суперинтенданта финансов, обвинив его в том, что он перепутал свои личные интересы с управлением общественными финансами, и, что еще более серьезно, в том, что он готовил бунт против короля. Следовательно, на все его богатства был наложен секвестр, его документы и переписка переданы королю, который лично и тщательно их изучил.

Начинается процесс; он длится четыре года и приводит в движение всю Францию – писателей, памфлетистов, двор и провинцию. Самый молодой брат обвиняемого, Луи, умер, но его мать и Шарль мобилизуют Общество Святой Евхаристии, к которому принадлежит один из судей, собирающихся вести процесс. Респектабельный дом тут же бросается в битву вместе со сторонниками Никола Фуке, стараясь повернуть общественное мнение в пользу обвиняемого, ожидающего в тюрьме приговора. Кара, потребованная для него Людовиком XIV, столь же необычна, сколь примечательна: смерть, ни больше, ни меньше. Двор отказывается и, доказывая храбро свою независимость, голосует за пожизненное изгнание. Но король, не желая менять свое решение, заменяет упрямых судей другими, более соответствующими его желаниям.

В конце концов голоса в пользу изгнания взяли верх над королевской волей, и в 1665 г. Людовик XIV смягчает наказание, заменяя его пожизненным заключением. Суперинтендант спасен, но приговорен к строжайшей изоляции в крепости Пьемонта с очень вредными для здоровья условиями. Он не имеет права ни гулять, ни принимать гостей, ему не дают ни чернил, ни бумаги; что касается его лакеев и тюремщиков, то они постоянно сменяются, и, как говорили, малейшее внимание к заключенному было чревато галерами или виселицей.

В этом же самом 1665 г., когда Фуке был заключен в Пиньероль, в Риме умирает Пуссен, и Людовик XIV через своих агентов пытается добыть его картину «Пастухи Аркадии». Но когда двадцать лет спустя король наконец завладел ею, он стал ревниво охранять ее от посторонних взглядов в своей новой резиденции в Версале, не давая никому любоваться ею, и запер ее в своих личных апартаментах, соглашаясь показать ее лишь в исключительных случаях малому числу своих приближенных.

Закончим эту главу уточнением о том, что несчастливая судьба Фуке, каковы бы ни были причины ее и результат, не должны были коснуться его детей. Несколько десятилетий спустя его внук, маркиз де Бель-Иль, станет одной из величайших личностей в королевстве, и когда в 1718 г. он уступит королю замечательно укрепленный остров, которому он был обязан своим именем, в обмен он получит земли очень нас интересующие... Одно из этих владений было Лонгвиль, и нам не надо возвращаться вновь к этому имени; другое было Жизор, которое дало внуку Фуке титул графа, потом в 1742 г. – герцога де Жизора, а через шесть лет, в 1748 г., получило статус «первого герцогства».