Воронцов

Воронцовых много. Юра Воронцов, с которым я учился в МВТУ, был у нас первым студентом. Замечательный ученый Николай Николаевич Воронцов в недалеком прошлом возглавлял охрану природы, однако ж его сократили.

Но мой сегодняшний рассказ о фельдмаршале, светлейшем князе Михаиле Семеновиче Воронцове, о котором люди, по причинам нам с вами известным, знают мало, а хотелось бы, чтобы знали больше, поскольку все же, при всех противоречиях, сокрытых в нем, человек был выдающийся.

О графе (князем он стал уже перед смертью) Михаиле Воронцове все помнят в связи с его ссорой с Пушкиным. Да, было такое дело. Да, Ворониов поступил жестко, в конце концов, это с его легкой руки царь упрятал Пушкина в Михайлове кое.



Впрочем, на наше счастье: сколько всего замечательного насочинял Александр Сергеевич! Однако любой пушкиновед подтвердит, что и у нашего великого поэта характер был — не сахар. Давайте войдем в положение Воронцова. Пушкин пишет ехидные эпиграммы на его друзей и гостей. Пушкин открыто, если не сказать нагло, ухаживает за его женой. Пушкин отвечает издевательским четверостишием на издевательскую командировку по догляду за саранчой, в которую его отправил Воронцов. Наконец, в кругу друзей Пушкин читает убийственную эпиграмму на самого Воронцова. Помните: "Полумилорд, полукупец, полумудрец, полуневежда, полуподлец, но есть надежда, что полным будет наконец". Каково? Кто-то из друзей запомнил, кому-то прочитал, Воронцову "настучали", Воронцов, понятно, взорвался. И еще одно обстоятельство: Воронцов невероятно дорожил своим происхождением и когда "сочинитель" говорил о древности своего рода, Воронцов выходил из себя, а Пушкин считал звание "сочинителя" оскорблением. Увы, так был устроен тогда мир, что дворянство даже для Пушкина значило больше, чем его великий дар. Рассорились вдрызг. Говорят, оба потом жалели об этом. Но ведь не ссорой этой знаменит Воронцов.

Михаил Семенович с 2 лет до 18 прожил в Англии (отсюда и "полумилорд"), где отец его был послом, получил блистательное образование и впитал некоторую долю британского высокомерия, а точнее, — особую улыбчивую холодность. Через два года после возвращения в Россию он уже воюет с Персией, — начинается период его ратных подвигов. Он действительно был отчаянно храбр и уже через три года — полковник (разумеется, происхождение и связи тоже помогли. У нас на Руси это непременно: или высокое происхождение помогало, или, напротив, отсутствие его). В войне с Наполеоном он уже генерал-майор. При Бородине стоял на Шевардинском редуте, из 5000 его солдат живых осталось 300. Ранен в ногу навылет. Когда привезли его в Москву, велел снять с телег немалый и дорогой семейный скарб, который эвакуировали на восток, и усадить на подводы раненых. Добивал Наполеона под Лейпцигом, брал Париж. До 1816 года оставался во Франции, выражаясь современным языком, был главнокомандующим "французской группы войск", точнее — оккупационным корпусом. Вольнодумства в Европе, конечно, набрался и был одним из авторов записки, переданной императору в мае 1820 года, в которой завуалированно говорилось о раскрепощении крестьян и которая очень не понравилась императору.

Однако через три года Михаил Семенович назначается генерал-губернатором Новороссийского края, по сути, полновластным хозяином юга России. На должности этой пребывает он 21 год, и, повторю, право же, не только ссорой с Пушкиным отмечены эти годы. Из маленького городка поднимается красавица Одесса, начинаются пароходные рейсы в Крым и Константинополь, тысячи переселенцев создают богатейшие угодья.

Наконец, третий этап его жизни: в декабре 1844 года 63-летний граф назначается кавказским наместником и главнокомандующим русских войск. Зная прогрессивные взгляды Воронцова, его восторженно встречают в Тифлисе. Но Тифлис — не Кавказ, война-то идет, война, так похожая по бессмысленности своей на нынешнюю чеченскую. Шамиль наносит армии Воронцова несколько ударов, и граф понимает, что победить горцев в их горах невозможно, что взаимное уничтожение бесконечно. Главнокомандующий выступает в роли миротворна: назначает местных князей на высокие должности, отправляет их дочерей в Петербург ко двору, старательно приобщает Кавказ к интересам российской державы, при этом утверждая себя карами за убийства и грабежи.

Война на Кавказе окончилась, когда Воронцова через 9 лет правления отозвали в Петербург, уже после его смерти в Одессе в 1856 году, но больше него вряд ли кто сделал, чтобы "горячая точка" XIX века стала "холодной".

Искусство это делает графа Воронцова нашим современником.