Звезда атамана Денисова: командир полка

В бой пойдут казаки

Генерал-фельдмаршал Григорий Потемкин, подготавливаясь к предстоящим баталиям с Турцией, и заручившись поддержкой Екатерины Второй, приступил в Екатеринославской губернии к формированию казачьего корпуса числом в пять тысяч человек.

Предстояло мужиков-хлебопашцев образовать в лихих казаков, сирые деревни их преобразовать в бойкие станицы, обмундировать, вооружить и снарядить новые полки и сотни. Одним словом – запустить на поля сражений свежее воинское формирование. Это ответственное задание поручил Потемкин полковнику Матвею Ивановичу Платову, (будущему войсковому атаману Дона), уже отличившемуся в боях с татарами, горцами и бунтующимися пугачевцами.

Платов нетерпеливо ожидал прибытия с Дона в помощь более пятисот бывалых в переделках казаков и командиров в главе с войсковыми старшинами П.Мартыновым, П.Иловайским, И.Родионовым и А.Денисовым.

В один из дней Андриан Денисов, будучи в станице Нижнечирской, получил от войскового атамана ордер: по указанию князя Потемкина, явиться в Новодвинское казачье войско под команду Матвея Платова.

«С большой радостью читал я оный ордер несколько раз, – пишет Андриан Карпович, – но когда вспомнил, что должен оставить почтеннейшую мать, которая горячо любила меня и малютку мою дочь, то утешение мое превратилось в горесть, тем более, что отец мой и брат около году находились в отсутствии, на службе – на границе турецкой; и хотя разлука моя с милыми особами была очень горестна, но я скоро собрался и уехал к назначенному посту».

Он отправился в знойное Причерноморье, которое великий прагматик и, не менее, прожектер, Григорий Потемкин возжелал превратить в благоухающий край.

Вместе с полком Мартынова прибыл Денисов в селенье Алябьевское. Платов встретил любезно, предписал Андриану Карповичу организовать из крестьян полк в 1400 бойцов. Прислал мундиры, ремни, и прочую справу. Торопил и дал в помощь 120 донцов, но, увы, ни одного знающего офицера.

Андриан Карпович от неожиданного и незнаемого поручения растерялся, но затем собрался… и, используя советы ветеранов, вникая во все дела, трудился до изнеможения.

Весною 1788 года, полк был обмундирован, укомплектован лошадьми, казаки-мужики наловчились скакать и помаленьку владеть копьем и саблей. Денисов доложил о готовности Платову и попросил приехать на осмотр. Тот лукаво прищурился – и согласился.

Конечно, Денисов волновался за свое первое детище. Платов удивленно наблюдал, как толстолобые новобранцы расторопно производили маневры, скакали то через рвы, то стоя в седлах. Он был доволен и уверял Денисова в непременном получении чина и ордена св. Владимира, и при многих уже поздравлял. Господи, куда было тягаться не обстрелянному Денисову с хитромудрым Платовым... И он воспринимал все за чистую монету.

На марше к Елисаветграду, где новоиспеченных казаков ожидал Потемкин, Денисов обучал полк то атаке, то врассыпную – «лавой». Казаки были исправны и бодры, наловчились, драться саблями и пиками. При подходе к Елисаветграду, Денисов заметил, что с вала крепости за ними пристально наблюдает князь Потемкин. На другой день при показательных маневрах полк Денисова проявил себя отменно. К его полку не раз подъезжал премьер-майор Павел Иловайский, в будущем один из лучших казачьих генералов, присматривался и почему-то был весел. Хотя Денисов и знал Иловайского, но непонятная веселость того насторожила.

Предчувствие не обмануло. Вечером он узнал, что князь Потемкин предписал Платову отдать его, Денисова, выстраданный полк, в команду Иловайского. Смутясь таким известием, взволнованный Андриан Карпович, (губы дрожали) явился взору Платова. Тот подтвердил известие, «свидетельствуя всем священным, что он не знает причины и не виновен». На другой день Денисов, скрепя сердце, передал свой полк Иловайскому.

А причина была! Дело в том, что Потемкин посулил Платову за организованное в срок казачье войско великолепную награду – орден св. Владимира. Это ему-то, Платову, обойденному в поощрениях, ему, который за 18 лет службы удостоен был лишь одной-единственной медали! Как тут тщеславному Платову не обнадежить своих подчиненных призрачными наградами, не расточать медовые речи, дабы заиметь реальную, свою. Потемкин пообещал вознаградить Платова, а тот, беря в пример – других. Вот откуда ветер дул!

Да только беда в том, что Платов действительно был представлен к получению этого ордена, а что заимел Андриан Карпович? А получил он пустые слова Потемкина, в ответ на проявленное Денисовым недовольство о лишении полка – чтобы пошел бы он… служить простым добровольцем! Не пахнет ли здесь интригами, подсказывали опытные офицеры поникшему Андриану Карповичу. Намекали, что недолюбливает-то князь Потемкин способного и удачливого военачальника, дядю его, Федора Денисова. Наверное, свет славы того застил божий свет одноглазого Потемкина. И надолго!

9 мая 1788 года Григорий Потемкин, после освящения знамени и парада новоиспеченных полков, писал польщенному Платову:

«С немалым удовольствием видел я полки казацкие левой стороны Днепра; совершенство их вооружения и поспешность приносят Вам должную честь, что в полной мере не оставлю представить Ее Императорскому Величеству..., я не упущу всячески стараться о выгодах их… И сие умножилось видом добрых воинов, какой они имеют; не похожи на новобранцев, кои сидят, как клуши… они уже приобрели осанку, приличную рыцарям. Объявите всем сие, да даст им Бог храбрость противу неприятеля, которому, нанося удар, получат они наследственную славу».

Потемкин считал екатеринославских крестьян неплохим резервом для создания казачьих частей, и приказал ввести в Бугское казачье войско более трех тысяч этих крестьян из государственных имений, выкупленных им лично.

Знаменательно, что в дореволюционных списках елисаветградских крестьян, из которых тогда комплектовались казачьи полки, встретил вдруг я крестьян со своей самобытной фамилией Бичехвост. Выходит прадеды мои, украинцы, могли маршировать под казачьими знаменами казака Андриана Денисова, а я, сын потомков-переселенцев с Украины в задонские степи, пишу, недалече от его станицы Пятиизбянской, повествование об этом прославленном командире?! Случилось невероятное переплетение пространства и времени, и связи поколений.

Далее, светлейший Потемкин сразу же известил Екатерину II, что, осмотрев с удовлетворением новые полки, заприметил в них проворство бывалых казаков, их отменное желание и прилежание к службе.

Счастливый Матвей Платов был назначен атаманом (!) Екатеринославского войска, которое с казаками и солдатами насчитывало до пятидесяти тысяч человек. Этот отменный свежий корпус князя Потемкина, был ударной силой при штурме крепости Очаков!

Платов после этого дела встал в ряды прославленных Георгиевских кавалеров, ибо на груди статного красавца засверкал первый, (и такой желанный!), орден св. Георгия 4-ой степени. Богиня удачи начала улыбаться Матвею Платову!

Но отсюда, от Екатеринославля, тихой змеей вкрались в державную казну махинации Платова с деньгами; а к судебному разбирательству фальсификации сведений о крестьянах в имении Матвея Ивановича будет подключен Денисов. И ему Платов, приветливо улыбаясь в лицо, будет за его спиной утонченно мстить.

А дело начиналось так, как свидетельствуют архивные материалы, опубликованные в 1913 году в «Сборнике областного Войска Донского статистического комитета». Эти документы, доступные всем исследователям, тем не менее, редко применялись в полном объеме. Наверное, как-то неловко было историкам Дона и России упрекать героя 1812 года в том, что он запускал руку в государственный карман. Ведь сразу меркнет и геройский ореол над его головой.

Хотя думается, зря откровенно не писали. Ведь от этого суть истории, ее факты и реалии не меняются. Одно дело, поведение Платова и Денисова, как должностных, административных лиц, и другое дело, их боевая деятельность, как одаренных военачальников на полях сражений. А в последней ипостаси они были, как показывает история, весьма высокими профессионалами.



Итак, об опасных играх с законом Матвея Платова. При учреждении Екатеринославского казачьего войска, были сформированы 1, 2 и 3 Чугуевский полк, подчиненные Платову. Но, как оказалось,1–у Чугуевскому полку с 1787 по 1791 годы не были выплачены фуражные деньги в довольно крупной сумме.

Казаки полка почесали затылки, нашли ушлого ходатая – и в Петербург, в Главную провиантскую канцелярию свалилась претензия полка о недополучении немалых сумм фуражных денег. Закрутился тяжелый маховик разбирательства, набирая обороты и неумолимо подкатываясь к Матвею Ивановичу Платову…

Сразу оговоримся, что к финансовым проделкам Платова Андриан Карпович отношения не имел, а ниточка разбирательства потянется за Платовым – и гром грянет для него через несколько лет в так называемом Персидском походе.… О том еще поведаем.

«Храбростью и умом себе проложил дорогу…»

А что же военачальник Федор Петрович Денисов, на которого имел зуб славолюбивый Потемкин, и в котором видел опасного соперника атаман Матвей Платов? Сей известный воин, на незыблемую опору которого рассчитывал Андриан Денисов?!

Боевая жизнь и природная хватка Федора Петровича быстро поднимают его в чинах. Был полковником, стал бригадиром, следующий чин, поди, уже – генеральский.

Мечтал ли о том он, когда-то неприметный казак в годы первой для него Семилетней войны?

Он на всю жизнь запомнил, как в молодости заблистала его искорка везения в битве с турками при Ларге. На глазах главнокомандующего П.А. Румянцева, наблюдавшего в подзорную трубу за редким зрелищем, он одного за другим изрубил семерых вражеских всадников! Одного за другим! Развалил саблей от плеча до пояса. Румянцев взял храбреца под свое сильное крыло, разглядел в нем способности командира, доверил проведение спецопераций с крупными отрядами. Как же раздражала высокомерных офицеров-дворян необходимость подчиняться «мужику»! Но вскоре «донской выскочка» заставил признавать его указания и боевой авторитет.

А кто сегодня окажется сильнее – каверзные кулуары царских дворцов или доблесть побед и служение Федора Денисова России? Такие мысли посещали начинавшего понемногу матереть Андриана Денисова.

Впрочем, попытаемся прояснить эту ситуацию при помощи солидных дореволюционных источников.

«В 1787 г., во время путешествия императрицы Екатерины на юг, в пределах Таврической области, императрицу встретил с «уклонением знамен» Войсковой атаман генерал-поручик Алексей Иванович Иловайский во главе 3500 донских казаков и калмык при полковой Донской артиллерии. В этом же отряде в числе «знатных старшин» находился и бригадир Ф.П. Денисов.

Со своим отрядом «господин Иловайский препровождал карету Ее Величества до Каменного моста, представляя с похвальным проворством казачьи разъезды и разные воинские движения, им свойственные. По приближении к станции производилась пушечная пальба из пушек полковых Донского войска; в высочайшем присутствии ЕИВ изображен был всеми казаками удар на неприятеля.… В среду, пред отшествием в путь в зале ЕИВ представлены были и жалованы к руке генерал-поручица Иловайская с дочерью, бригадирша Денисова, генерал-поручик Иловайский со штаб – и обер-офицерами Донского войска (Камер-фурьерский журнал 1787 г.)

В Перекопе за завтраком Государыне был отдельно представлен бригадир Федор Денисов, назначенный конвоировать ЕИВ с отборной командой донских казаков в пределах Таврической области. Ф.П. все время находится при императрице и неоднократно удостаивается приглашением к Высочайшему столу; видный, ловкий, учтивый в разговоре и находчивый Денисов вместе со своими казаками произвел на императрицу самое лучшее впечатление и вот 27 мая в Карасубазаре «ЕИВ Всемилостивейше пожаловать изволила в генерал-майоры служащего в ВД бригадира Федора Денисова».

Императрица Екатерина II, здравомыслящая и проницательная, имела свое мнение о Федоре Денисове, и писала сердечному другу Потемкину откровенно о казаке: «он повсюду храбростью и умом себе проложил дорогу». И, коли тот морщился при упоминании его имени, добавляла: «Генералы, – любезный мой, – как и короны, на улицах не валяются! А вот конвой амазонской роты из вооруженных красавиц-женщин, твой сюрприз мне, я до сих пор вспоминаю!».

Таким образом, незаурядный Федор Денисов находится под сенью здравствующей властительницы, а что же будет дальше…

Прозванный за безумную храбрость турками «Денис-паша», Федор Петрович командует казачьими войсками при успешной осаде Очакова, гром победы над которым мгновенно достиг пасмурного Лондона, и «владычицу морей» корежило от викторий русских у берегов чудесного Черного моря.

Захваченные в очаковской твердыне трофейные регалии генерал-майор Федор Денисов привозит и торжественно передает императрице, чем укрепляет свое блистательное положение в столице.

А затем мы видим Федора Денисова с донскими казаками далеко-далече, на Шведской войне. Тогда завистливая дворцовая Европа словно сошла с ума, – велика была ее надежда, что варварская Россия завязнет в боях на юге с Турцией, а с открытием второго фронта на севере – вообще капитулирует.

Получив задание от Екатерины II, Федор Петрович вскочил в седло и оказался в самом северном углу России – в закутанной свистящими метелями и скованной морозами Финляндии. Командуя шестью Донскими полками и одним пехотным, он одерживает в снегах, среди озер и буреломов, полные победы над шведами. Хотя сам, сорвиголова, не бережется – получает три раны и тяжелую контузию.

Молва о его подвигах в «Богом забросанной камнями» стране мигом докатилась до Петербурга. В кабинете Екатерина II, вкушая горячий кофе, теребила сановников: «О контузии, полученной генерал-майором Денисовым, – сожалеем и ожидаем уведомления, в каком он положении».

А он то среди убогих финских хижин, то среди лесных чащоб и топких гниющих болот… и кругом ведет бои. Здесь и нашел его посланный императрицей знатный орден св. Георгия 3-ей степени, а дальше – сплошные бои, бои без конца – и победы над шведами!

В чем секрет его? – недоумевали в Зимнем дворце расфуфыренные в бархат и шелка вельможи. Просто операции он обдумывал холодно, а действовал быстро и горячо. Взять только успешную атаку отряда шведского короля Густава III, который не устоял перед натиском казаков и бежал, побросав все свои обозы.

После той северной кампании Россия могучим плечом отбросила шведов подальше от своей северной столицы – и упрочила в краю суровых гор и голубых озер спокойствие.

Принимая в Зимнем дворце прибывших с холодов храбрецов генерала Денисова, Екатерина II, вскинув лорнет к глазам, спросила:

– Генерал, скажите, пожалуйста, как Вы осмелились с горстью людей напасть на сильного шведского короля?

Федор Денисов, улыбаясь, ответил с поклоном:

– Смелость отворяет ворота к победе, Ваше Величество!

Этот эпизод с восторгом рассказывали долго среди безусых воинов и поседевших офицеров.

А в 1790 году Стокгольм здравомысляще запросил у Петербурга мира, чем довольна была Екатерина, ибо у державы теперь развязывались руки для войны с неугомонной Турцией.

Заносчивая Европа, ничтоже сумняшеся, поглядывая на Россию уважительно, притихла. На время…

Боевое крещение

Однако не забыли ли мы будущего военачальника, пока не известного никому Андриана Денисова?

После его перипетий с графом Потемкиным, тот сменил гнев на милость и вверил молодому Денисову бывший полк Иловайского. Приказал тотчас к оному отправляться и заодно доставить в Херсон генералу Нащокину более ста тысяч рублей ассигнациями. «Я был сим чрезвычайно обрадован, благодарил его препокорнейше и просил, дабы скорей было сие окончено».

В тот же час Денисов, набив дорожную суму деньгами, проверил пистолеты и отправился во мраке ночи по разбойным дорогам, вперед. Добрался, слава Богу, без приключений, не считая пару выстрелов из–за кустов, и сдал казну по назначению.

Затем представился графу Александру Суворову, стоявшему с войском у Кинбурнской крепости. Участвуя и отличаясь здесь в стычках, он в качестве ординарца ухаживает за раненым пулей Суворовым, не ведая, что по многим военным дорогам им суждено идти вместе.

Впоследствии Андриан Карпович является по назначению к полковнику Василию Орлову, будущему атаману Войска Донского.

Случилось, что Иловайский и Орлов, себе на уме, отобрали в свои полки лучших офицеров и казаков из полка Денисова, а на их место перевели такое же число, но худших. Пришлось молодому командиру начинать обучение сначала, но он в уныние не пришел, и постепенно, шаг за шагом, добился неплохих результатов. Да таких, что не только Орлов и другие генералы, даже сам требовательный Суворов, стали отзываться о нем уважительно.

Андриан Карпович возрадовался, встретив в Екатеринославской армии с полком того самого легендарного Дмитрия Евдокимовича Грекова, который оставил с носом пленивших его кубанцев-татар. Они встретятся спустя несколько лет, плечом к плечу, на жарком театре военных действий…

Летом и зимой казаки, и солдаты находились в нездоровых степях. Из-за глубоких снегов не было подвоза провианта и корма для лошадей, они блуждали по пустоши степей и гибли. Кружило над падалью воронье. Служивые мерзли в вырытых землянках, едва обогревались чахлым бурьяном и камышом, оскудевали без припасов и варева, лежали пластами и гибли. Бесславно. Захворал, со струпьями по телу, и ослаб Андриан Денисов.

На дворе звенел студеный декабрь. Полковник Орлов, (недужилось и ему), поручил Андриану Карповичу возглавить команду казаков и разведать позиции возле укрепленной неприятелем крепости Бендер. И, самое главное – непременно достать пленного! В приказе вышестоящего генерала Палена было приписано: «Полковый командир Денисов на сие более других пригодится».

– Я готов, – ответил Денисов Орлову, – лучше погибнуть в бою, чем загибаться от болезни, да лязгать зубами с голодухи.

Отобрали команду в двести выносливых казаков с офицерами. Среди них находился безумно храбрый капитан Иван Козьмич Краснов, казак станицы Букановской, (род его прославится в веках видными военачальниками и писателями). Добавим, что Иван Краснов как-то достиг широкого Дуная и подстерег турецкую галеру, плывшую из Браилова. Этот донец, что речной пират, взял судно на абордаж, подобравшись на тростниковых плотах, – и в яростной и беспощадной свалке – штыки, ножи, кулаки, палуба скользкая в крови – завладел судном! И чуть не погиб, спасибо казаку, отбившему кинжал, направленный в его грудь.

Под начальством Денисова все отправились к Бендерам. «Мы не ехали, а брели по глубоким снегам; на высотах, где снег сдуло ветром, шли пешие от великого холода».

Пуржило и вихрило, снегом забивало глаза. Кони ступали, сторожа уши. Отряд казаков опасливо перешел Днестр, лед трескался под ногами, но, слава Богу, никто не провалился. В селении донцы напали на стражу, в скоротечной, но жесткой схватке перебили ее, с собой прихватили вражеского офицера. Захватив голов сто упитанного скота, (то-то служивые обрадуются!), отряд Денисова, считай без потерь, вернулся на позиции.

Для Андриана Карповича этот удачный набег закончился жестокой лихорадкой, он впал в забытье и пришел в память только при походе на реке Буг, где был оставлен в захудалом селении, в подслеповатой мазанке. Полки торопились маршем, минуя его. Больного офицера, почти безнадежного, накрытого мужицким рваным кожухом, отправили в тряской повозке в Елизаветград, в лазарет. А смерть, косоротясь, стояла совсем близко, у постели, «мне сделалось хуже и несколько дней оставался я без всякой надежды; но, благодаря Всевышнего, опасность миновала».

Андриан Карпович, оклемавшись маленько, приказал везти себя в полк, который нашел в заштатном городке.

При укомплектовании полка лошадьми, Денисов вдруг выяснил, что алчная провиантская комиссия прикарманила и не выдала казакам несколько тысяч рублей. Обо всех безобразиях чинуш он негодующе написал корпусному начальнику. И что же? «Ничего дадено не было, а только сказано на словах, что донесением или жалобою корпусному начальнику все дело испортил». Он открыто возмущался: «Отношение к людям хуже, чем к скотине, и нигде правды не добьешься!».

С всесильным и мало пробиваемым миром чиновников придется ему сталкиваться не раз. В отличие от открытых боев с неприятелем, схватки с мохнорылыми чинушами не всегда будут заканчиваться успешно.

По затруднению своему с лошадьми Андриан Карпович обратился с просьбой к отцу. Знающий закорючки армейских чинодралов, батя-офицер поддержал сына в тяжелый час и прислал с Дона табун лошадей. Денисов снабдил ими обрадованных казаков в долг и потом три года собирал с них скудные деньги. А провиантская комиссия, набив карманы, не выделила полку и захудалой коняги.

Посмотрите, какой разительный контраст между позицией Платова и Денисова: первый стремится обобрать своих казаков, а второй, наоборот, вступился за обобранных и помогал им…

Теперь Денисов с экипированным полком и полком Орлова, прибывает к Бугу, где их с нетерпением ожидает князь Потемкин. Получив задание, Денисов ведет казаков к Днестру. Там, в корпусе М.И. Кутузова, принимает для сопровождения несколько сот пленных турок.

И тут Андриан Карпович, имея здоровое честолюбие, узнает, что младшие войсковые старшины обошли его и произведены в премьер-майоры, а он остался без продвижения по служебной лестнице. По сему замысловатому вопросу жаловался он Кутузову и другим знакомым генералам, которые обещали походатайствовать за него перед князем Потемкиным. Однако все безуспешно – он оставался при своем прежнем чине. Наверное, пробежавшая между светлейшим князем Потемкиным и генералом Федором Денисовым черная кошка была довольно велика.

Скоро русская армия потянулась за Днепр.

Андриан Денисов скакал с полком под командой полковника Василия Орлова. С казаками он несколько раз участвовал в схватках с разъездами турок. Ведомая генерал-аншефом князем Николаем Васильевичем Репниным армия двинулась грозною силою к Дунаю, и где-то в мрачных туманах маячил ужасный турецкий Измаил. По ночам чуткий сон армии стерегли сторожевые казаки.

Ловкие донцы прикрывали движение, дрались с турками, хватали пленных, возвращались с ранеными и телами убитых друзей-односумов. Андриан Карпович сокрушался: в набеге его двоюродный брат, капитан Денисов был жестоко ранен пулею в ногу с повреждением кости. Излечась, храбрец продолжал отважно служить. И лишь получив нескольких ран, с ослаблением сил ушел в отставку генерал-майором.

Нагрянувшая турецкая армия вызывающе расположилась при реке Сальче, вблизи русских корпусов. Князь Репнин, на заляпанном грязью коне, с малым отрядом ездил по хлябям на рекогносцировку неприятеля. Разведал многое, и решил 7 сентября 1789 года дать серьезное сражение, о чем известили в войсках.

Построив в боевой порядок армию, Репнин напористо атаковал турецкую, состоящую под командой храброго сераскира Гассан-паши. Турки, увидев идущих супротив них русских, спешно выезжали-выбегали из лагеря, призывно грохотали тулумбасы. Армия русская сблизилась и стала. Пехота построилась в каре и ощетинилась штыками, недалече застыла регулярная кавалерия. Казачьи полки, возглавляемые Орловым, расположились спереди и напружинились биться лавою.

Посмотрим глазами волнующегося Андриана Денисова на сражение, и почувствуем колотящимся сердцем, как было ему, малообстрелянному, в этой сече.

«Турецкая конница шла на нас с большой смелостью, так же в две толпы; наездники их, на прекрасных лошадях и в убранстве, показывали проворство свое и ловкость, а громким криком наносили большой страх, особенно я это чувствовал, как небывалый в больших сражениях. А, подъехав к нам на ружейный выстрел, произвели сильную стрельбу, и с криком пустились во все ноги в атаку. Я до сего еще, при виде неприятеля, говорил полка моего казакам при распущенных знаменах, чтобы храбро атаковали неприятеля и не устыдили бы молодого своего начальника, уверив, что я во всех опасных случаях буду неотлучно с ними. Они в один голос отвечали, что умрут или составят мне славу, что в точности и выполнили.

Весь полк, с отменной храбростью, ударил в неприятеля и погнал, и, я, в глазах многих убил одного турчина. После того другой скакал прямо на меня; я не оробел, ударил его дротиком, но сделал промах… Турчин остановил свою лошадь и крепко кричал: «Алла!». Я задержал свою лошадь, и как дротик мой был воткнут в его платье, хотел вынуть саблю, но в замешательстве не нашел оную, и так от того оробел, а более от того, что видел, как турок хватался за кинжал,… что свет у меня помрачился. Пришедши в память, увидел, что полка моего, Быстрянской станицы казак по фамилии Поляков, воткнул в моего противника дротик и силится свалить с лошади. Турок, забыв меня, кричал, хотя сильным, но умирающим голосом. Тогда я, оставив свой дротик, отскакал прочь и громко, как помню, воскликнул: – Владыко великий! Спаси меня и всех христиан от войны!

Мне подали дротик, и я поскакал вперед. Турки оправились, погнали нас, а после опять казаки их опрокинули. Счастье переменилось раза три.

…Где полковник Орлов с полками был, то же было; наша армия во все сие время стояла на месте. Я убил еще двух турок… Ночь нас разлучила. Мы примкнули к армии и ожидали повеления. На заре велено мне с полком спешить к неприятелю».

Андриан Денисов турецкий лагерь нашел брошенным, но догнал и захватил несколько повозок с сарацинским пшеном и маслом, и погнался за командою турок. Орлов скакал со всеми казачьими полками сзади денисовского…

Армия шла вперед и вскорости подошла к грозной крепости Измаил.

День 12 сентября 1789 года. С обеих сторон открыли сильный огонь, ревели медные стволы пушек «и наши несколько были побиты во фронте». Денисов заметил недалеко корпус Кутузова, здесь же был Платов, казаки которого, насмехаясь над турками, лихо наездничали близ них. После ряда мелких стычек, прощупав вражеские силы и показав себя, армия заперла Гасан-пашу в Измаиле.

Затем войско русское подошло к укрепленным турками Бендерам, где Денисов участвовал в сильных с неприятелем схватках, и турки поразили его проворством выученных коней. Но тут наступил час триумфа россиян. Гарнизон этой крепости, в 16 тысяч человек и оснащенный 300 пушками, потрясенный яростными победами русских, решил – спустить флаг. Сдался полностью! То было 30 октября пригожей багряной осенью.

Андриан Карпович уже повзрослел и закалился в полной опасностей жизни. За участие в этих боях он произведен в премьер-майоры.

По взятии Бендер, Денисов скорым ходом домчался на несколько дней домой, в станицу, и «был весьма утешен со стороны родителей и милой малютки (дочери), но жену оставил с оскорбленным сердцем». Мирные звезды догорали в донском небе…. Чу!… опять труба зовет в поход!

Весной по зеленеющей траве, (корму-то, сколько для казачьих коней!), корпус выступил вниз по Пруту. Полки Денисова и Орлова подступали с боями к Измаилу – крепкому орешку, но отбитые противником, возвращались.

«Наконец, когда корпуса, наш и генерала Кутузова, облегли Измаилов и черноморский флот сблизился, прибыл к нам граф Суворов-Рымникский, с приездом которого начались приготовления – конечно, взять город.… Везде слышны были уверения, что город будет непременно взят».

Как пройдет необычный штурм для Андриана Денисова? Как покажет себя он в этой беспримерной кампании, и что вынесет оттуда молодой офицер? И сможем ли мы причислять его к нарождающимся героям Дона?