Звезда атамана Денисова: поход на Индию

Секретная экспедиция

В войсковой избе города Черкасска иней застыл в углах, от мороза трещали бревна, но на челе атамана Войска Донского Василия Петровича Орлова и командиров выступил холодный пот. Атаманский адъютант читал рескрипт императора Павла Петровича.

Секретный документ вызывал недоумение и, пожалуй, еще затаенный ужас!

«12-го января 1801 г. в г. С. -Петербурге.

Англичане собираются сделать нападение флотом и войском на меня и на союзников моих шведов и датчан. Я готов их принять, но нужно их самих атаковать и там, где удар их может быть всего чувствительнее и где меньше ожидают.

Заведения их в Индии самое лучшее для сего. От нас ходу до Индии от Оренбурга месяца три, да от вас туда месяц, а всего месяца четыре.

Поручаю всю сию экспедицию вам и войску вашему, Василий Петрович».

(Ссылки ряда авторов, что поход на Индию якобы проводил Матвей Иванович Платов, являются историческим необоснованными).

«Соберитесь вы с оным и выступите в поход к Оренбургу, откуда любою из трех дорог, или всеми пойдите и с артиллериею через Бухарию и Хиву на реку Индус, и на завоевания англичанские, на ней лежащие…

Приготовьте все к походу, пошлите своих лазутчиков приготовить или осмотреть дороги; все богатства Индии будут нам за сию экспедицию наградою.

Соберите войско к задним станицам и тогда, уведомив меня, ожидайте повеления идти к Оренбургу… Такое предприятие увенчит вас всех славою, заслужит по мере мое благоволение, приобретет торговлю и поразит неприятеля в сердце.

Здесь прилагаю карты, сколько у меня их есть. Бог вас благослови. Есмь вам благосклонный – Павел».

Адъютант зачерпнул ковшом холодной водицы, и, хлебнув, зыркнул очами на притихших начальников, и продолжал в гиблой тишине вечернего полумрака.

«Карты мои идут только до Хивы и до Амударьи реки, а дальше уже ваше дело достать сведения до заведений англичанских и до народов индейских, им подвластных».

Закручинился бывалый атаман Василий Орлов. Как собрать все войско метельной зимою, когда ни дорог, ни корма для лошадей нет? Каким путем идти в зимнюю стужу куда-то, в неведомую Индию?! Но приказ исполнять надо, хоть костьми лечь…

А адъютант скороговоркой заканчивал оглашение зловещего рескрипта.

«Индия, куда вы назначаетесь, управляется одним главным владельцем и многими малыми. Англичане имеют свои заведения торговые, приобретенные, или деньгами, или оружием, то и цель все сие разорить, а угнетенных владельцев освободить и землю привесть России в ту же зависимость, в какой она у англичан и торг обратить к нам.

Сие Вам в исполнение поручаю. Пребываю вам благосклонный Павел».

Тревожная ночь прошла в атаманской избе то в тяжких размышлениях, то в жарких спорах, едино было одно – в Петербурге ждут боевого исполнения.

На другой день атаман, хмурясь еще более, читал новый рескрипт императора от 13-го января.

«Василий Петрович, посылаю вам подробную и новую карту всей Индии. Помните, вам дело до англичан только, а мир со всеми теми, кто не будет им помогать, и так, проходя их, уверяйте о дружбе России и идите от Инда на Гангес и там на англичан.

Мимоходом утвердите Бухарию, чтобы китайцам не досталась. В Хиве вы освободите «столько то» тысяч наших пленных поданных. Если бы нужна была пехота, то вслед за вами, а не инако будет можно.

Но лучше кабы вы то одни собою сделали – ваш благосклонный Павел».

В большинстве книг авторы, не особо утруждаясь, сборы и проведение оренбургского похода, стараются показать этаким легкоконным набегом в сторону Индии. Ан нет, все было гораздо горше, сложнее и мучительнее – и пришлось это невероятное испытание вынести всему казачьему народу.

Пожалуй, это была репрессия Павла, направленная либо на подавление боевой мощи донцов, или, даже на поголовное их изничтожение.

Ведь поход на Индию Павел замышлял заранее с Наполеоном, и были совместно разработаны маршруты движения французских и казачьих войск. В том числе, через Царицын, Астрахань… Объединенные силы их в 70 тысяч бойцов могли принести удачу. Авангард казаков тысяч в десять конников расчищает схватками путь остальным войскам…

Но Павел обманул Наполеона. Он внезапно направил одних донских казаков, без французского прикрытия. Может, жаждал первым получить лавры завоевателя Индии? И решил утереть нос высокомерному Наполеону, захватив богатые торговые пути? Или в опасном походе и в азиатских странах решил раз и навсегда избавится от малоуправляемых донских казаков? Могут быть и другие версии.… В любом случае хитрый план Наполеона использовать в качестве тарана казачьи войска супротив Индии, и по их костям и путям продолжить завоевание мира не был осуществлен.

Андриан Карпович Денисов тоже готовился в ту экспедицию. В поход на Индию собирались экстренно-спешно, сторого-секретно!

Атаман Василий Орлов предписал готовиться к походу всем наличным офицерам, урядникам, полковым писарям, казакам – всем до последнего, и непременно в шесть дней выступить о двуконь с полуторамесячным провиантом. Быть вооруженными ружьями и дротиками. По войску числилось 800 больных, но и их было приказано отправить в поход.



Смотр казаков к походу вызывал у многих командиров, как и у Андриана Денисова, странное впечатление. Хоть смейся, хоть плачь! Рядом с больными на костылях, красовались богачи, голь перекатная «щеголяла» в серых сермягах. Кто восседал на коне с роскошным черкесским седлом, другие сидели охлюпкой на своей единственной захудалой лошади. Оружие – сабли, ятаганы, прусские шпаги. Виднелись кремневые ружья и самодельные пики. Дебелые старики сидели рядом с младыми внуками и детьми. Сыны степей, донские калмыки в малахаях, вооруженные луками со стрелами, заняли свое место в ополчении.

И только одно объединяло всех, свидетельствует очевидец: «Но страшны были ряды казаков своим решительным видом, готовностью к смерти и жаждой богатой добычи поправить свои обстоятельства».

Андриан Карпович, отправив по указанию атамана Орлова, в ряд станиц предписания о следовании в поход, поспешил в Нижнечирскую станицу попрощаться с домочадцами. Ведь после возвращения из итальянского похода он толком не успел даже распаковать походные сумы. Слава Богу, что родители и милая дочь находились в добром здравии. Но горечь при расставании была, словно степная полынь.

Денисов в Нижнечирской станице составил полк из тысячи казаков, отправил его в путь, а сам, поспешил в другие станицы, и отсылал следующие полки. Радости у провожающих толп жен и детей он, конечно не видел. Ведь уходили последние хозяева, работники, текли у всех слезы. Запирались даже церкви.

Андриан Карпович, ведя в поход 11 составленных им полков в сторону Волги, и проезжая по заброшенным станицам, скорбно качал головой. Бурлящий жизнью Дон теперь обезлюдел, и оставался без защиты.

Сборные места для казаков были назначены в станицах Качалинская, Усть-Медведицкая и на реках Медведице и Бузулуке. Собравшись, войско из 22,5 тысяч казаков отправлялось на восток в неведомую даль. Цель похода держалась в жестком секрете.

Войско было разделено на четыре части. Главное начальство принял на себя атаман Василий Орлов. Колоннами командовали генерал-майоры М.А.Платов, И. Н. Бузин, Г. А. Боков и А. К. Денисов. Под начальством атамана Орлова находилась первая половина войска и артиллерия из 12 пушек с зарядами и 12 единорогов с гранатами и ядрами.

Что касается направления Платова из каземата в поход, то Павлу I нужен был в этой авантюрной экспедиции известный человек, которому бы казаки всецело доверяли. Да и сам Платов, обладал для этого дела, как никто, характерными чертами кондотьера – беспринципного завоевателя.

Да мало ли еще что скрыто в сумерках отношений необычных, эксцентричных личностей той эпохи…

Дворцовые тайны?

Так, в воспоминаниях Д.Х. Ливен, жены начальника российской Военно-походной канцелярии прямо отмечено:

«Три месяца назад император Павел в гневной вспышке решил предать уничтожению все донское казачество…. Павел решил послать казаков тревожить с тыла индийские владения англичан. На самом же деле император рассчитывал, что при продолжительном зимнем походе и военные случайности избавят его окончательно от казачества. Предлог и истинная цель экспедиции должны были храниться в великой тайне. Никто в России не должен был ничего знать о маршруте экспедиции, и только Ливен из кабинета государя под царскую диктовку отдавал для беспрекословного выполнения подобные приказы. Об истинных побуждениях императора стали догадываться – известна была его ненависть к независимым формам казачества… Уже несколько недель были потеряны последние следы снаряженной экспедиции».

А тут, как на грех, даже погода ополчилась супротив «завоевателей Индии».

«В этот год в оных местах снега были довольно велики, в а сие время зачали оказываться оттепели; маленькие логи составляли изрядные речки от растаявшего снегу, и мы более брели по воде, нежели видели хорошую дорогу, ибо и снег был наполнен водою», – вспоминает Денисов.

Кормов не хватало, путь следования был усеян трупами лошадей и верблюдов. Начали голодать из-за нехватки провианта люди, хворали, замерзали и оставались навечно в степной мерзлой земле. Отягощал ситуацию захлестнувший ранее Саратовские и Камышинские степи страшный неурожай. Хлеб и трава были на вес золота, сами кочевники лакомились отощавшими, поджаренными сусликами.

К тому же самые ушлые лазутчики, посланные для осмотра дорог, и добычи в Оренбурге пленных, «знающих среднеазиатские языки, вернулись ни с чем – и на будущее в том не обнадежили».

В огромной, безграничной, заваленной снегом пустыни пропала, затерялась эта кучка военных людей. На ночевках усы примерзали к бороде, палатки едва обогревались скудным хворостом или верблюжьим навозом, люди спали, закутанные в семь шкур. Вдруг тревога, то киргизы-погонщики убегали от неминучей смерти и уводили с собой верблюдов. Гремели выстрелы – валились в снег окровавленные киргизы.

Андриан Карпович замечал увеличение смертности людей и лошадей, стали нападать дикие киргизы, начался ропот между казаками на бессмысленность похода. Иные жаждали боя со степняками, ибо голод озлоблял их еще сильнее. Колонны шли наугад, по солнцу.

Редкой откровенностью дышит замечание историка донской старины В. А. Арсеньева в очерке «Атаман Платов – завоеватель Индии», помещенном в «Историческом вестнике» за 1893 год.

«В войске общее недовольство стало проявляться открыто; казаки отказывались идти вперед, и многих усилий атаману Платову стоило сдерживать их от самовольного возвращения назад.

Скоро и его авторитет стал делаться слабым: «батько-Платов», прежде столь любимый, начал казаться им врагом, ведущим их на верную гибель без всякой пользы, и уже начали поговаривать об измене, и, если не о возвращении назад, то о том, чтобы передаться совсем туркам, как сделали это казаки-некрасовцы, до сих пор мирно живущие в Турции, убежав от религиозных притеснений». Но большинство оставалось верными присяге.

Вот один из многочисленных эпизодов мужества Андриана Денисова при переправе через тронувшуюся Волгу. Кони по брюхо вязнут в балках. Казаки с ужасом смотрят на разлившуюся без конца реку, где-то проглядывают пласты льдин. Денисов видел, что тяжелые пушки и повозки, лошадей ждет неизбежная гибель подо льдом. Тогда он лично руководит опасной переправой через ледоход.

«Тут на наших глазах лед тронулся и на несколько саженей подался вниз. Я приказал, несмотря на этот ненадежный лед, идти через Волгу, мужиков с веревками поставил через всю Волгу. Казаки повели через лед лошадей – провалились.… В трех полках было провалившихся 700 лошадей, но ни одна из них не утонула. Все полки переправились через Волгу».

Так Денисов выигрывает еще одно сражение с неумолимой природой и спасает тем казачьи жизни.

Только убийство царедворцами Павла I прекратило этот безрассудный поход. Да бестолково фукнули на ветер 1 670 275 рублей, отпущенных казной для того похода. Наступила новая эпоха правления императора Александра Первого, и что казне до старых долгов…

Изможденные, обтрепанные казаки, воротились на Дон. Но Англия, эта давняя соперница России, была в шоке от беспрецедентного казачьего похода к ее владениям в Индии. Донцы еще раз показали Европе пример верности долгу.

Андриан Карпович сопроводил полки на Дон и был вызван атаманом Орловым со всеми генералами, бывшими в походе Войска Донского в Качалинскую станицу, где получил от него почетное назначение, как депутат, принести императору Александру I поздравления от войск Донского с восшествием на престол. Исполнив в Петербурге приятную обязанность, он проживал в доме дяди графа Федора Петровича Денисова.

По великой просьбе Федора Денисова его фамилия и графский титул были переданы его внуку Василию Орлову, сыну донского атамана Орлова.

26 апреля 1801 года было повелено:

«Его Величество Государь император, снисходя на всеподданнейшее прошение генерала от кавалерии графа Денисова и во уважение ревности и храбрости, коими он отличал себя во время долговременной его службы, Всемилостивейше дозволил родному внуку его, полковнику Василию Орлову, принять фамилию его и вместе с нею распространить на него и потомство его пожалованное графское Российской империи достоинство, с наименованием: граф Орлов-Денисов».

Донской атаман Василий Петрович Орлов, уверенный теперь в будущем сына Василия, уходил в мир иной спокойно.

Скончался он 30 июля 1801 года генералом от кавалерии и кавалером ордена св. Александра Невского. Горько оплакивал своего боевого соратника тесть его Федор Денисов, словно чувствуя скорое и неумолимое приближение конца своей жизни.

Да уходили безвозвратно боевые сподвижники, приходили новые правители. Наступали другие времена, другие нравы… и атаманы. Не иссякает ли мощь рода Денисовых?

Ведь император Александр Павлович, в первый же год своего царствования, прислал на Дон фельдъегеря к генерал-майору Матвею Платову с доверительной грамотой, писаной 12 августа 1801 года.

Матвей Иванович, не веря очам своим, вчитывался в каждое слово государя:

«Известные ваши достоинства мне и долговременно беспорочная служба побудили меня избрать вас в войсковые атаманы Войска Донского, на место умершего героя от кавалерии Орлова…

По получении сего немедленно войдите в управление возложенной на вас должности, по принятии до нее касающегося, сделав нужные распоряжения во время вашего отсутствия, приезжайте в Москву, дабы там со мной увидеться».

Платов был на седьмом небе! Выходит, судимости теперь не в счет?! В этом скрывается какая-то неведомая ему тайна? И не объявлено ему ни о каком взыскании по долгам и денежным суммам?! Все прощается?!

Вот он, наступил час его славы! И теперь тем же Денисовым не догнать его ни за что – и никогда!

Хотя… например не вполне по душе Платову была тайно прибывшая на Донщине из просторов России, через Царицын засекреченная военно-статистическая экспедиция под руководством генерала Г.Н. Спренгпортена. (Закрадывалась даже мысль, уж не происки это Денисовых?).

Выяснилось, это было личное поручение царя Александра I. И вся негативная информация передавалась в личные руки молодого императора. Да больно прытким оказался девятнадцатилетний флигель-адъютант А.Х. Бенкендорф, будущий шеф жандармов России. Успел разузнать – разнюхать все тяжбы в колонии Сарепта с калмыками, дотошно вникал в казачьи дела, побывал в старообрядческой взрывоопасной Пятиизбянской станице.…

Хотя с удивлением казацкие старшины, тот же Матвей Платов или Андриан Карпович, прочитали бы тайные записки Бенкендорфа к императору, которые обнаружились спустя две сотни лет случайно в запасниках архивов…

«Славный Дон, край неугомонных и воинственных казаков… Истинное удовольствие, я вам скажу, находиться среди этого свободного, воинственного народа, управляемого своими законами и желающем жить так, как они живут. На Дону богатство и достаток бросаются в глаза, в отличие от других мест. Казак, возвратившийся с войны, становится хозяином на земле своей, и когда императору потребуется – казак пойдет в бой.

Я уверен, что весь Дон целиком поднялся бы, если бы Россия нуждалась в этом».

Добавим что в войне с наполеоновской Францией. Казачьи части, ведомые бесстрашным Бенкендорфом, совершили невероятно дерзкое освобождение Голландии от захватчиков, и проделали славный боевой путь по военным дорогам Германии, Бельгии.

Вот только не удалось выяснить мне, пересекались ли пути-дороги незаурядного Бенкендорфа с Андрианом Денисовым. Хотя, на мой взгляд, Фортуна к каждому из них была благосклонна по их достоинствам.

1803 год принес весной Андриану Карповичу горькие дни. Совсем был плох в доме своем в станице Пятиизбянской дядя Федор Денисов.

Престарелый герой Федор Денисов, обратил угасающий взор на портрет цветущего, в военном мундире внука Василия Орлова-Денисова, которому передал свою прославленную фамилию. (Затем внук его проявит чудеса храбрости, станет героем войны 1812 года, и личным адъютантом Александра Первого).

Андриан Карпович старался не подавать вида своей скорби, и только очень внимательный взор мог заметить на его лице следы печали.

– Нет, звезда моей удачи не померкла! – твердил жизнестойкий Андриан Карпович. – Не затмят ее пожарища, катаклизмы и канонады рвущейся к завоеванию Европы Франции!