Звезда атамана Денисова: шпионы Наполеона

Сеть заброшена!

Вряд ли знал донской атаман Денисов, что Наполеон, замышляя покорение Европы, раскинул огромную шпионскую сеть.

Рим и Берлин, Венеция и Флоренция, Польша и Украина – острие его разведки неумолимо поворачивалось и нацеливалось в сторону могучего противника России. Среди его шпионов – швейцарские банкиры и египетские мамелюки, священники и преступники, графини и проститутки, артисты и контрабандисты.

Наполеон лично разрабатывал инструкции для своих разведчиков и контролировал их, не жалея времени. Тайные тропы разведки были усеяны золотыми монетами и приносили весомые плоды.

Перед вторжением в российские пределы Наполеон наводнил их лазутчиками и тайными агентами от Балтийского моря до Черного. Шпионы забрасывались под обличием торговцев и монахов, путешественников и комедиантов, но зачастую с самого начала попадали под неусыпное наблюдение русской контрразведки. В качестве шпионов использовались также французы и иностранцы, которые, замаскировавшись, осели ранее в северной империи под видом преданных гувернеров, учителей, прислуги и врачей.

Конечно, не знал Денисов и того, что ценную помощь французской разведке оказывали наполеоновские дипломаты в Петербурге. Отсюда, из пуленепробиваемых сейфов, их депеши о русской армии, ее дислокации и вооружении переправлялись, не жалея коней и плетей, сразу к Наполеону. Так им был получен важный документ с подробными характеристиками на 60 русских генералов, которые обладали высоким профессиональным авторитетом в армии, таких как М.И.Кутузов, М.Б. Барклай де Толли, П.И. Багратион, Я.И. Кульнев и других, игравших большую роль в войне 1812 года.

Были собраны сведения и о казаках, отважно заявивших себя в сражениях с французскими войсками в Итальянском и Швейцарском походах, в Польской кампании. Причем побитый этими сынами степей, наблюдательный польский командующий Костюшко тет-а-тет сказал генералу Журдену:

«Казаки сметливы, хитры, лукавы; будучи плохо обеспечены грабят и опустошают неприятельскую страну. Идут всегда в авангарде; их движение ничего не останавливает. Прячутся в лесах при преследовании и рассыпаются как волки. Хорошо знают местность. Осмотрительны; первые доложат о неприятеле; не любят рисковать, никогда не теряют друг друга из вида. В бой идут в беспорядке, разбросано и сильно кричат. Главной заботой иметь нужно их истребление».

Следы лазутчиков были обнаружены на Дону во время еще русско-польских войн, когда раз разгорелось восстание в пяти наиболее многолюдных донских станицах против принудительного переселения на Кубань.

В сентябре 1793 года в станице Есауловской, как доносил Войску сотник Чаусов, появились двое неизвестных «в платье немецком и в белых суконных плащах и волосы зачесаны назад по тому же обыкновению», а «по носившемуся тогда в станице слуху называемы они были французами и лекарями». Проведя в станице шесть дней, иностранцы отправились в станицу Кобылянскую, а затем их след внезапно потерялся. Вовремя скрылись, заметив зоркий казачий глаз?

В октябре вслед за ними в мятежной станице Пятиизбянской, появляются откуда-то два неизвестных поляка. Чужестранцы обнаруживают большой интерес к массовому волнению на Дону и заявляют: «Когда Дон буйствовать начнет, тогда и Польша другие меры будет приготовлять», и что из Франции в Россию уже посланы тайно 125 человек неистовых проповедников.

Наполеон перед нападением на Россию был своевременно осведомлен агентурой «обо всех передвижениях русских войск, устройстве магазинов, усилении крепостей, даже о наступательном плане, одно время… мелькнувшем у императора Александра. К началу войны сведения Наполеона относительно численности и распределения наших вооруженных сил почти в точности соответствовали истине», констатируют дореволюционные историки.

В тоже время многие сведения о русской армии не совпадали, не имелось точных координат крепостей и баз, данные о военных объектах, расположении частей были слишком противоречивы, чтобы им полностью доверять.

Руководитель корпуса французской военной разведки маршал Даву в письме императору от 30 ноября 1811 года тревожно сообщал: «Трудно извлечь даже половину истины из сведений, которые из этой страны поступали».

Однако Наполеон располагал и корифеями шпионажа. Они-то и получают от него личный и необычный приказ, который можно назвать так: «Делайте ставку на казачество!». Наполеон и его штаб придавали организации мятежей в тылу русской армии большое значение – особенно среди мятежной польско-литовской шляхты западных губерний России и вольнолюбивого донского казачества.

До начала войны с Россией французы забрасывают в донские просторы шпионов не только для сбора ценных сведений, но и для разжигания пламени антирусской пропаганды среди казачьего населения.

Нередко агентура поставляла своему императору необъективные сведения, что порождало у Наполеона иллюзии. Так, его информатор доносил в Париж, что «казаки не могут терпеть жителей Великороссии, почти так же, как ирландцы – англичан». Еще подобное донесение: «…если вспыхнет война, казаки, которые очень недовольны, будут плохо сражаться, и легко можно поднять их на восстание, обещая им независимость». О явных намерениях французов «взбунтовать донцов как народ», писал английский представитель в русской армии Вильсон.

Наполеоновская служба страдала оттого, что не имела агентов среди русского офицерского корпуса. Маршал Даву в сердцах указывал подчиненным: «Необходимо срочно завербовать русских офицеров, которых можно соблазнить и подкупить, особенно желательно среди старшего казачьего офицерского состава».

А сейчас российское военное ведомство и его руководитель Барклай де Толли, атаман Матвей Платов, как генерал от кавалерии, с целью обезвредить наполеоновскую агентуру, активно занимаются выявлением шпионов.

Так, агенты Мозаковский и Турской проникли в Россию, имея задание пробраться на Дон, закрепиться в станицах и спровоцировать казаков на восстание. Барклай де Толли лично руководил операцией по поимке этих фигурантов. Матвей Платов получает предписание от Барклая о задержании некого Гурского, направленного для обозрения военных укреплений. Стало известно Барклаю и о направлении в Россию 42 французских эмиссаров, и он обеспечивает их перехват…

Секретная переписка военного министерства России тех лет содержит интересные и результативные документы по пресечению деятельности французских шпионов. Многих разоблачили, но, увы, не всех поймали.

Некоторым агентам Наполеона сопутствовал успех, и они сумели поднять мятежи среди польских и литовских помещиков, которые были разгромлены русскими войсками.

Но самоуверенного Наполеона не останавливают неудачи. Он взахлеб знакомится со специальной литературой о России. Более того, заказывает историку М. Лезюру написать особый труд: «История казаков». Ему срочно переводят книги о русской армии и казачестве, разинском и пугачевском беспощадных восстаниях. Эти труды он берет с собой в поход 1812 года, сказав, что они «будут ему полезны». Знаком он был с выучкой и храбростью донских полков, которые знаменитой «лавой» буквально сметали с полей сражений конницу врага.

В своих грандиозных планах он дерзко замышляет: заиметь в лице казачества верного военного союзника. Но осуществятся ли на деле амбициозные планы великого стратега?

Этот завоеватель намеревался, распалив пламя восстания на бурливом Дону, отсечь казачество от русских войск и привлечь на свою сторону. Тем самым отвлечь части русской армии на борьбу с мятежом на Дону, и показать миру слабость этого колосса России. А затем использовать казачьи войска для совместного похода и завоевания богатой Индии, чем значительно подорвать могущество владетельницы ее – враждебной колониальной Англии, которую надобно поставить на колени. Навсегда.



Ещё Наполеон мыслил поднять на Волге жестокий бунт казанских татар и велел тщательно изучить кровавое восстание казаков Пугачева. Наполеон лично поручил археологу Ж. Лайре возвращаться из Персии непременно через Волгу, чтобы обозреть здешние просторы да собрать сведения о рекрутских наборах, расположении войск и другие данные.

Надеясь на вооруженные антиправительственные мятежи, он питал надежду вынудить императора Александра I принять условия мира, предложенные нахрапистой Францией. Наполеон говорил: «Если я добьюсь успеха в России, я буду владыкой мира».

Российские архивы свидетельствуют о документе, который Наполеон направлял с курьером к атаману Платову (но не к атаману Денисову) с предложением не помогать русской армии, а присоединиться к нему, за что сулил казакам деньги, славу и почести. Герой Отечественной войны 1812 года, генерал-фельдмаршал князь Михаил Семенович Воронцов убежденно писал: «Ни один казак не мог бы никогда подумать изменить России»

Да, на казачьем Дону Наполеона ожидал крайне неприятный сюрприз. Напрасно он пытался найти в сынах донских степей предателей. И приключился просчет императора при участии атамана Андриана Денисова и донских казаков.

Крах шпионов на Дону

Итак, 1811 год. Европу заволокло тучами сражений Наполеона. Майский рассвет. Возле польского городка Развилова, через границу переправляются потаясь люди в форме российских офицеров. Их возглавляет отставной прапорщик Осип Збиевский, в совершенстве владеющий русским языком. На самом деле это была оперативно-разведывательная группа, получившая важное задание Наполеона.

Инструктируя своего агента, император поручает ему подготовить массовые мятежи на Донщине и подчеркивает: «Необходимо найти среди казаков какого-нибудь смелого, который отважился бы организовать восстание и повторить историю Пугачева. Злата, бумажных денег и жертв не жалеть!». Ведь по указанию Наполеона в глубокой тайне беспрерывно печатались и вывозились целыми возами фальшивые русские ассигнации. Не случайно, что на подкуп людей и подобные операции Министерство иностранных дел Франции ежегодно расточало от 3 до 5 миллионов франков.

Данной разведгруппой руководил, в обличье отставного прапорщика Збиевского, опытнейший резидент французского штаба, ранее бывший при всероссийском императорском дворе. В свите польских министров он занимался отнюдь не романами со столичными светскими дамами. Утруждался безмерно и беспринципно, чем заслужил абсолютное доверие начальства.

Теперь Збиевский с разведчиками, не вызывая подозрений, пробрались сразу в Москву. Осторожные лазутчики более года не попадались в руки русской контрразведки. Беспрепятственно проделали рейд сквозь всю Центральную Россию. Держали путь и продвигались успешно на Дон. Успели сообщить французскому командованию немаловажные военно-оперативные сведения. Но уже вызвали подозрение у населения!

Проникли шпионы и на Волгу. Но около неказистого Царицына потерпели свой первый профессиональный провал. Их выстрел, нацеленный в спину, в тылы страны, дал осечку. Нескольких лазутчиков схватили, наградили кандалами и заточили в казематы. Лишь мнимому Збиевскому и такому же «сержанту Бутовскому», матерым волчищам, удалось уйти из облавы и пробраться в донские края. Минуя опаской пикеты, они стали спешно распространять в хуторах и станицах «зажигательные листы, пасквили», в которых содержались призывы выступить в поддержку армии великого французского императора. Шпионы обещали огромное вознаграждение тому, кто рискнет поднять казаков на бунт.

Но полный провал потерпела их подрывная деятельность. Наблюдательные казаки быстро заприметили «сумнительных» военных. Те почуяли, что жутко пахнет паленым и заметались. 5 августа 1812 года в станице Качалинской руководитель группы Збиевский был скручен и взят под стражу атаманом Варламовым.

Его деятельному помощнику «сержанту Бутковскому» удалось скрыться. При сопровождении караулом Збиевский, на переправе в станице Трехостровской изловчился и потаясь бросил в воды Дона бывшие при нем компрометирующие бумаги. Подозреваемого под усиленным караулом доставили в Новочеркасск.

Немедля в известность был поставлен атаман Андриан Денисов, спешно вызванный из поездки по станицам. Он принял участие в раскрытии этого необычного дела, установлении личности и целей шпионов. Ибо вначале лазутчик давал ложные показания во 2-е донское сыскное начальство, которое возглавлял генерал-майор, родной брат Андриана Карповича, Логин Карпович.

Мол, господа хорошие, утверждал задержанный, он есть российской службы офицер. Долго и упорно стоял на своем, отрицая работу на французов, тем более что остальные бумаги-улики находились у сбежавшего подельника. И только 23 сентября сломался и дал признательные показания прокурору Войска Донского Александру Арнольди.

Денисов, выслушав шпиона и прочитав собранные материалы, высказался, что только сумасшедший может ожидать от казаков измены своему Отечеству. «На Дону вам предателей никогда не найти!» – заявил возмущенный атаман в лицо оторопевшему шпиону.

Дотошные донские сыщики доложили Андриану Карповичу результаты следствия.

Оказывается, задержанный был птицей высокого полета. Сознался на допросе, что он «действительно заграничный уроженец и природный граф» польский полковник Александр Платер. Отправлены они для обозрения России под видом российских офицеров. Кроме Москвы, побывали на севере в Архангельске и обследовали губернии: Калужскую, Тульскую, Орловскую, Курскую, Воронежскую, Тамбовскую, Рязанскую. Он уже отправил агента, топографа Крестовского к своему маршалу Домбровскому (читай, Наполеону) с донесением, что в «означенных губерниях никаких укреплений нет и провианта достаточно в сельских магазинах», то есть в складах.

Он и майор Пикорнель, с паспортом на имя сержанта Бутковскго, изображая бедных офицеров, двинулись потом в Нижний Новгород, Пензенскую и Оренбургскую губернии. Там его скрутила болезнь. Встав на ноги, он с сотоварищем благополучно прошли через Симбирскую губернию, город Сызрань и у Самары удачно переправились через Волгу.

А «поблизости Самары я с сотоварищем ограблены разбойниками. Бывшие у нас деньги и паспорты теми разбойниками отобраны, почему мы нашли, не упомню близ какого-то селения, в кабаке целовальника, который написал мне и товарищу паспорты, которые находятся в сей канцелярии при деле, с коими мы и отправились в город Царицын».

Платер изворачивается и отпирается, заявляя что «По нахождению моему в России и товарищи мои никаких законам противных поступков не делали». Однако Денисов с дознавателями уловки те быстро распутали, и он с вздохами сознался, что занимались они топографической съемкой городов и местностей, переправами через реки, «рассматривали, есть ли у крестьян оружие, и в каком крестьяне об нашем императоре мнении, и есть ли армия внутри России».

Скажем, что беспощадная партизанская война была Платеру ответом, и нередко гневные крестьяне за последние рубли выкупали у казаков пленных, чтобы затем их уничтожить.

С Дона секретная депеша Денисова о поимке матерого наполеоновского агента Платера направляется высшему начальству. Из штаба главнокомандующего Кутузова мчится курьер к атаману Платову: «Содержащийся на Дону польский уроженец гр. Платер весьма здесь нужен. Почему и прошу прислать за ним на Дон нарочно благонадежного офицера, приказав ему сковать арестанта. Иметь в пути строгий за Платером надзор таким образом, дабы он не мог ни уйти, ни иметь с другими сношений».

Платов торопится проинформировать Александра I об удаче и, сообщая о прибытии Денисовских полков казацкого ополчения с Дона и успешных действиях их в октябре 1812 года, пишет:

«Всемилостивейший государь!

Перед сим получил с Дону донесение, что там пойман шпион со стороны неприятельской польский полковник граф Платер, который взят под караул и сознался в злодейских замыслах своих. Я отправил за ним фельдъегеря для доставления его оттоль за караулом к Главнокомандующему армиею и донес ему о сем, полагая, что оный шпион откроет и других».

Не случайно в штабе Наполеона «Все жаловались на то, что ни один из шпионов не возвращается, что очень раздражало императора».

9 октября фельдмаршал отправляет Александру I рапорт о проведенной Платером разведке. Подчеркивает, что приказал доставить его в Главный штаб, «сковав, за строгим присмотром, для взятия здесь подробных объяснений, кои могут открыть еще важнейшее разведывания неприятеля о России». К рапорту Кутузов приложил копию показаний Платера, полученных на Дону.

В треволнениях жизни поседевший атаман Денисов пережил триумф и смерть Суворова, величие и похороны Кутузова, крах и гибель Наполеона и его империи, и не раз задумывался о судьбах сильных мира сего.

Вспоминал и агента Наполеона, «сумасшедшего» графа Платера, размышляя, чем же закончился его вояж в России. Вряд ли было известно Андриану Карповичу решение Александра I по этому шпиону, выраженное в рескрипте Кутузову от 22 октября 1812 года:

«…Как скоро привезен он будет к армии, то поступить с ним по всей строгости существующих законов и по исполнении донести мне».

Французские историки признают, что именно «патриотизм русских…делал случаи подкупа военных или гражданских лиц весьма редким» и помешал Наполеону создать в России широкую и надежную шпионскую сеть.

Уважаемый Андриан Денисов в мае 1813 года с одобрения фельдмаршала Кутузова был повышен в чине.

11 июля в Новочеркасске Денисов зачитывал всем членам войсковой канцелярии письмо:

«Милостивый Государь мой

Андриан Карпович!

Государь Император снисходя на прошение Вашего Превосходительства, и уважая долговременную службу Вашу, сопровождаемую отличным усердием и ревностию Вашею к Высочайшей службе, Всемилостивейше повелеть соизволил: произвести вас в Генерал-Лейтенанты, о чем вместе с сим отдано уже в Высочайшем приказе.

Поставляя приятным удовольствием известить о сем Ваше Превосходительство, я имею честь быть с истинным почтением и преданностью

Вашего превосходительства

Покорнейший слуга

К. Петр Волконский».

А денисовские казаки-ополченцы ураганом коней, пик и сабель, пронеслись по полям сражений, прославляясь с «вихрь-атаманом» Платовым, были неуловимы и неистребимы в партизанской войне. Опытный французский генерал Ле Валенте вспоминал: «Казаки сметливы до тонкости, отлично понимают неприятеля, врезаются в него, а потом и след их простыл. Они пробираются чутьем по чужим дорогам, не зная ни языка, ни дорог. Они вездесущи, продовольствуются добычей. Мне никогда не случалось их брать в плен».

Взять в плен казаков? Такого быть не может! Хотя, нет, было. А произошло это так.

Во время атаки на французов, четверо казаков так увлеклись преследованием, что заскочили в тыл врага, мгновенно были окружены и взяты в плен. Заинтересованный Наполеон потребовал сыновей Дона к себе, милостиво разговаривал с ними и приказал угостить. Выйдя от него, казаки жаловались на жуткую жару и вместе с конвойными подошли к реке Двине. Не успели те оглянуться, как пленники с берега нырнули в волны реки, под свист пуль выбрались на другой берег, где благополучно присоединились к своим.

Император Александр I недаром назвал казаков «недремлющим оком армии». Фельдмаршал Кутузов 17 января 1813 года обратился к казакам с таким письмом: «Почтение мое Войску Донскому и благодарность к подвигам их в течение кампании 1812 г.… Сия благодарность пребудет в сердце моем до кончины. Сие чувствование завещаю я и потомству моему».

После окончания войны повсюду рассказывались интересные истории, писались картины, песни и героями их были, конечно, казаки.

Так, во время Тильзитской встречи император Александр I представил Наполеону своих генералов, тот вдруг обратился к атаману Платову. «Я очарован вашими казаками, что желал бы иметь их в своей армии. Не можете ли Вы сформировать мне хоть тысяч 20 казаков?

Платов, усмехнувшись в усы, ответил: «Ваше Величество, пришлите к нам на Дон 20 тысяч молоденьких француженок – и Вы получите через двадцать лет 20 тысяч казаков!». Одним словом, природным казаком надо родиться и быть.

Не случайно Наполеон, признавая свое поражение на равнинах России, сказал: «Дайте мне одних лишь казаков – и я пройду всю Европу». И еще его слова: «Надо отдать справедливость казакам: именно им обязаны русские своими успехами в этой кампании».

Гроза двенадцатого года

Настала – кто тут нам помог?

Остервенение народа,

Барклай, зима, иль русский Бог?

Так в студеной России умопомрачительные, блестящие мечты Наполеона о мировом господстве погасли и не сбылись! Не помогли ему ни Великая армия, ни грандиозные шпионские войны, ни горы фальшивых русских бумажных банкнот.

Великий игрок, он проиграл ВСЁ! А казаки галопом проскакали через всю Европу и поили коней на берегах Сены, любуясь дворцом бывшего императора Наполеона. Они гарцевали на парадах по площадям Парижа и им дарили улыбки кокетливые француженки. Потом они усталые, но гордые победой вернулись в станицы и хутора родного Тихого Дона.

Так миф о непобедимости Наполеона был изрублен казачьими саблями, изорван штыками русских солдат, и развеян по ветру взрывами артиллерии.

Денисов, с чувством исполненного долга, испросил увольнения с должности наказного атамана, поскольку пережил большое горе – внезапно потерял дочь Екатерину, оставившую ему троих детей-малюток.

4 апреля 1815 года он был освобожден от ответственной должности, привез внучек на Дон и занялся их воспитанием. С учетом его просьбы на место наказного атамана был назначен его военный товарищ, генерал-лейтенант Николай Васильевич Иловайский.

А что же талантливый честолюбец Матвей Платов? Он возвратился летом 1816 года на Дон, пожиная лавры славы на параде в Париже, в свите императора в Лондоне, а теперь привечаемый на Дону атаманом Иловайским с генералами, штаб- и обер-офицерами Войска да толпами ликующего народа. Пушки палили и олокола звонили, гулял, бражничал, веселился народ. После празднований Матвей Иванович занялся различной гражданской деятельностью.

Но сдержанного Денисова, да и не только его, беспокоило неуемное поведение стареющего и хворого героя, неумеренного любителя торжеств, застолий и крепкой «горчичной». Немало из недоделанного Платовым пришлось потом расхлебывать Денисову. Колоритную зарисовку цитируем из капитального труда В. Лесина «Атаман Платов».

«Да Платов был щедр. Своих долгов не считал, в том числе царю. Казаки нищали, меж собою шушукались, осуждая атамана и за перенос донской столицы, и за наряд на службу вне очереди, и за расхищение войсковых земель, и за узкие мундиры, навязываемые силой, и за многое другое. А он все столы накрывал, тосты произносил, из пушек палил и слезы лил».

В 1818 году, 3 января печалились казаки, едва сдерживая рыдания на стылом морозе – скончался герой Отечественной войны, участник жаркого Бородинского сражения, знаменитых заграничных походов, их прославленный и недюжинный атаман Войска Донского Матвей Иванович Платов. Похоронили его при огромном стечении народа, под гром прощального салюта у Вознесенского собора в Новочеркасске.

Андриан Карпович, несмотря на сложные отношения с Платовым, ценил его как военачальника, и, простив прошлые обиды и недоразумения, вместе со всеми горевал о потере героя Дона. «Вся Россия скорбит об утрате героя, столь грозного врагам ее…».

И свидетельством памяти М.И. Платову мы прочтем в капитальных дореволюционных энциклопедиях: «В 1812 году корпусом войск, предводительствуемых графом Платовым было убито неприятеля более 18000 человек, взято в плен более 40000 чел., отбито 15 знамен, 364 орудия и свыше 1000 зарядных ящиков». И еще 60 пудов серебра, отбитого у французов, и пожертвованного казаками на храмы российские, перезвон колоколов которых напоминает нам о славе предков.

За атаманом – атаман

Жизнь продолжалась, поспешала дальше. И много было толков, кому же будет вручена мощная булава атаманства.

Донская аристократия, с набитой мошной и громадными имениями, жирными землями, крупными рыболовными промыслами и конезаводами, страстно желала заиметь нового атамана из своей среды. «Но император Александр I, посетивший в 1818 году Новочеркасск и оставшийся довольным распоряжениями занимавшего пост наказного атамана и вывшего в управление Платова помощником его по гражданскому управлению, назначил генерала Андриана Карповича Денисова войсковым атаманом Дона, вопреки всеобщего и, кажется, даже собственного его ожидания», свидетельствуют старинные материалы.

Так к должности атамана Войска Донского на место Платова был призван прокаленный своим жарким веком Андриан Карпович Денисов.

При вступлении в многотрудную должность, Андриан Карпович 26 августа 1818 года обратился к войску с приказом, в котором заявил о следующем.

«А я, призвав Бога в помощь, обещал вам всеми способами пещись об истине, дабы никто из вас и ни от кого не был обижен; в особенности в защиту сиротам и вдовам, бедным и немощным… Г.г. начальников и станичных правлений прошу содействовать мне к доставлению общего блага, быв удостоверен, что общее благо будет предпочтено частному».

Представляют интерес теплые письма в адрес новоизбранного атамана Андриана Карповича, направленные ему членами венценосной царской семьи. Прочтем их витиеватое, в духе того времени, изложение.

«Господин Атаман Денисов!

Из письма вашего с удовольствием узнала я о возведении вас Государем Императором на степень главного начальника в войске Донском. Зная, что достоинство сие принадлежит отличным заслугам и опытности, искренне поздравляю вас с получение сей награды.

Желая, чтобы Всевышний подкрепил силы ваши на понесение трудов, сопряженных с новым званием вашим для пользы отечества и знаменитого подвигами войска, вам вверенного.

Пребываю с моим всегдашним благоволением вам доброжелательною.

Елизавета. Брюссель, 8 (20) октября, 1818 г».

Следующее приятное поздравление от соратника по Итальянскому походу, великого князя Константина.

«Андриан Карпович!

Письмо ко мне вашего превосходительства от 23 числа минувшего августа месяца, я имел честь получить, и со всемилостивейшим назначением вас войсковым атаманом имею честь поздравить. Благодаря ваше Превосходительство за сделанную мне оным честь, как равно за приятное воспоминание прошедших дел в Италии; и затем прошу ваше превосходительство принять уверение моего истинного к вам уважения.

Константин. Париж. 25-го октября 1818 года».

И еще.

«Андриан Карпович!

Поздравление ваше с наступившим Новым годом и добрые ваши желания приемлю я с искреннею признательностью как изъявление вашего усердия, которое умею ценить в полной мере. Я желаю, чтобы сей год и все последующие ознаменованы были для вас продолжением здравия и благоденствия, и пребываю с совершенным уважением вам благосклонною. Мария. В С-Петербурге. Января 24-го дня. 1819 года».

После изгнания Наполеона в российских просторах наступила эпоха надежд и упований на лучшие времена и скорые перемены, в том числе в донском крае.

У Андриана Карповича началось новое, большое гражданское служение любимому Дону и казачеству, которое по напряженности и схваткам с всемогущим чиновничьим миром, будет напоминать ему сражения с неприятелем на полях баталий. И это грандиозное сражение он, одетый в шитый золотом, генеральский мундир, сильный духом человек, должен выиграть! Пусть даже не выиграть, но и не проиграть!