Япония — эпоха Муромати (1392—1573)

Итак, Асикага Такаудзи смог в 1338 г. добиться, чтобы за ним признали вожделенный титул сёгуна. Он поселился в Киото, в квартале под названием Муромати, и поэтому тот период, около двухсот тридцати лет, когда род Асикага реально или символически держал бразды правления, назвали «эпохой Муромати». Это было время парадоксов: для данного периода, на который бесспорно приходятся глубокие перемены в культуре и искусстве Японии, вопреки всем ожиданиям довольно трудно выявить хронологию.

Может быть, червь находился в плоде с самого начала. В самом деле, если Такаудзи и вправду получил титул сёгуна, он никогда не мог претендовать на то, чтобы его считали единоличным владыкой. В то время как он правил в Киото, представитель младшей ветви его рода занимал в Камакуре должность вице-сёгуна.

Это дублирование судебной и исполнительной власти можно было понять, и оно даже выглядело неизбежным из-за расстояний и региональных различий, но ведь младшая ветвь, тоже с самого начала, не жалела никаких усилий, чтобы оттеснить старшую. Надо сказать, обстоятельства способствовали возникновению такой ситуации: едва Такаудзи вступил в свою должность, инцидент с династическим наследованием позволил любому, кто рвался в драку, поднять массу приверженцев на борьбу за дело той или иной стороны, в равной мере правое и неправое.



Столкнулись два кандидата на сан императора, имевшие одинаково благородное происхождение, а значит, в равной мере достойные высшей должности. Сторонники так называемого «северного» рода, как и сторонники «южного», пытались одержать верх, разоряя центр Японии в ходе нескончаемых и убийственных погонь друг за другом. Это печальное время династического раскола японские историки вскоре назвали «эпохой Северной и Южной династий», ио аналогии с известным периодом в китайской истории. Императорская власть воссоединилась только лет через шестьдесят, в 1392 г.; наконец единство, мир? Трудно поверить!

Буси, воины, не только систематически насаждали повсюду свою власть, но вытесняли прежних собственников, выходцев из семей придворной аристократии, с которой они вскоре прервали всякие сношения. И в это время, проявляя совершенно парадоксальное легкомыслие, сёгуны вели себя скорей как эстеты, нежели как политики. Но могли ли они поступать иначе?

Несмотря на хрупкое равновесие, установившееся после улаживания династического раскола, сёгун вскоре оказался в сложном положении, нередко в таком же, в какое попадали императоры эпохи Хэйан, и был вынужден прибегнуть к тем же средствам: если в XI в. суверены придумали роль «монашествующего императора», то в конце XIV в. сёгун Асикага Ёсимицу (1358—1408) счел за благо приспособить этот принцип к своей ситуации.

Поэтому в 1397 г. он поселился в своей восхитительной резиденции, Золотом павильоне (Кинкакудзи), наполовину дворце, наполовину монастыре, который построил в северной части Киото. Чтобы продемонстрировать до какой степени его добровольный уход ничуть не равносилен безвластию и бедности, он из своего хрупкого дворца, стоящего на полпути между феерией и реальностью, организовал посольство в Китай.

Император из династии Мин, Юнлэ, по видимости принял посланцев сёгуна с почестями, но они принесли Ёсимицу лишь простой титул «царя Японии» — обычное титулование, применявшееся в рамках системы сбора дани. Был задан тон — показного величия и изрядной политической нестабильности. Следующее поколение, когда правил сёгун Асикага Ёсимоти (1408—1428), ненавидевший предшественника, который приходился ему отцом, не уладило дел. Деспотизм следующего сёгуна Асикага Ёсинори (был сёгуном с 1429 г.) приблизил катастрофу: Ёсинори вызвал всеобщую ненависть и наконец был убит в 1441 году. Ни престижа, ни власти этот род больше себе не вернул.