Япония — культура эры Тэмпё (729-749)

Поведение правящих кругов Нара в VIII в. определяла некая форма открытости или, если посмотреть под другим углом, одержимость захватом власти, господством над внешним миром, что выражалось в постоянном поиске сведений. Нужно было знать всё, как о близких частях внешнего мира, так и об отдаленных. Так, в 713 г. правительство распорядилось составлять хроники регионов (фудоки), как это практиковалось в Китае, чтобы иметь информацию обо всем, что существует и происходит в провинции.

Через четыре года, в 717 г., оно послало первых японских «студентов» в танский Китай. Потом оно озаботилось также властью над временем и в 720 г. велело написать династические истории, скопировав принцип их составления с китайских образцов; так родились «Нихон сёкн», целые создания которых было также доказательство легитимности царствующей династии.



Апогей этой системы был достигнут при императоре Сёму (царствовал в 724-749 гг.). В 727 г. в Японию начали прибывать представители разных стран с побережья залива Бохап. С движением людей распространялись и идеи. Так, в 736 г. японский буддизм обогатило учение «Школы блистательного украшения» (по-японски Кэгои, по-китайски Хуаянь), подняв вопросы, веками будоражившие континент. Пустота и существование, суть явлений и их восприятие — все ирреально? Или можно реально воспринимать ирреальные явления? Чтобы ответить, недоставало целой жизни, даже монашеской. Возможно, в этом состоит одна из интеллектуальных причин — помимо других соображений, уже политического характера, — побудивших императора Сёму в 741 г. основать национальную сеть государственных храмов, кокубундзи. И, как в буддийских историях, причины повлекли за собой логические следствия: региональные храмы скоро оказались в центре частных владений, создать которые император разрешил в 743 г. В том же году были убиты четыре представителя клана Фудзивара (дети очень видного человека) — не надо путать рациональную организацию государства с исчезновением насилия, столь присущего ему изначально.

Но император по определению совершал эволюцию в другой сфере. В 747 г. Сёму велел возвести бронзового Великого Будду, который бы защищал Нару и Японию от всех опасностей, как это делали на континенте гигантские Будды скальных святилищ Юньган и Лупмэнь. Однако в Наре пришлось отложить это строительство на несколько лет, потому что не удавалось найти достаточно золота, чтобы покрыть статую. Но через пять лет старатели нашли в нескольких японских реках самородки; верующие увидели в этом божественное благословение и самый ощутимый знак благоволения Будды Вайрочаны к новой Японии. В 752 г. наконец состоялось торжественное открытие гигантской статуи и храма, в котором она помещалась, подкрепленное высоким авторитетом значительного контингента китайских монахов, которые храбро совершили путешествие по такому случаю и были приняты с величайшей торжественностью.

В 756 г. архитекторы закончили строительство Сёсоина — огромного подобия деревянного сарая, трех амбаров под одной крышей, как еще говорят сегодня японские консерваторы, трех строений из балок, сделанных из криптомерии и гтавловнии, огнестойких, слишком твердых, чтобы в них могли поселиться насекомые, и слишком гладких — как следует отполированных, — чтобы на них могли взобраться крысы и другие грызуны. Там поместили сокровища императора-коллекциопера Сему, проведшего жизнь в собирании произведений искусства из столь дальних мест, как Индия или Персия. Это его супруга, императрица Комё, принесла первый дар храму от его имени в 756 г., а потом, через два года (в 758 г.), другой, включивший в себя также все предметы, использованные в 752 г. для торжественного открытия Тодайдзи — храма, вместившего в себя гигантскую статую Будды Вайрочаны. Эти сокровища, собранные в середине VIII в., еще увеличатся через двести лет, в 950 г., когда к ним добавят содержимое одного сгоревшего храма. Так тысячу лет назад была создана первая большая японская национальная коллекция — она включала в себя около 8400 предметов и 10 тысяч документов! Конечно, ее никто никогда не видел, кроме нескольких привилегированных лиц, по самим своим существованием она напоминала художникам о благословенном бремени отечественного наследия.

Сходный поступок совершили поэты, почти в то же время (около 760 г.) собрав первую большую антологию — написанную на китайском языке, но приспособленном к местной речи и выражению местных чувств, — японской поэзии, «Манъёсю».