Осуждение иконоборчества на VII Вселенском соборе

Сын Льва III Исавра Константин V Копроним был не менее ревностным противником икон, чем его отец. В 754 г. по его инициативе церковный собор, претендовавший на звание Вселенского, утвердил иконоборчество, предав анафеме иконопочитателей, в частности главного их теоретика Иоанна Дамаскина. Последовали массовые гонения на монашество. Константин в своих религиозных реформах пользовался широкой поддержкой армейских кругов. Клятву не почитать икон дал и его сын Лев Хазар, и невестка Ирина. Эта сильная и коварная женщина была родом из Афин, где были прочны традиции почитания икон, потому‑то тесть так заботился о ее умонастроениях.

Впрочем, как только Лев взошел на престол, жена немедленно начала работу по восстановлению престижа священных изображений. Официально император оставался иконоборцем, но смотрел сквозь пальцы на постепенное возвращение в Византию прежних изгнанников, на занятие епископских кафедр иконопочитателями. Впрочем, в конце жизни он обнаружил заговор, возглавляемый Ириной. У нее в постели нашли две иконы, супругу императора удалили от двора… А вскоре, в 780 г., Лев IV умер при загадочных обстоятельствах, и регентшей при малолетнем Константине VI была назначена Ирина.

Довольно быстро вдовствующая императрица справилась с придворной оппозицией, настроенной, естественно, иконоборчески. Сыновья Константина Копронима, сводные братья покойного Льва IV, были пострижены в монахи. Для того чтобы ослабить армейскую группировку, она поспешила заключить мир с арабами (782). Начались реставрационные мероприятия в религиозной сфере: возвращались мощи, частные лица уже открыто почитали иконы, чувствуя, что у власти находится «их человек». Ирина стремилась наладить отношения со всем Западом, в том числе с папой. Своего сына она обручила с дочерью Карла Великого. Дальнейшим шагом должен был стать компромисс в отношении икон.



В 784 г. добровольно (или не совсем) ушел с поста Константинопольский патриарх Павел, поставленный еще Львом Хазаром. Уходя, он якобы слезно умолял императрицу восстановить культ икон. Патриархом Ирина сделала военного, рассудительного государственного человека – Тарасия, не связанного, в отличие от большинства епископов, клятвами иконоборческого характера. Вместе с Ириной Тарасий начал подготовку очередного собора, который был призван осудить иконоборчество. Письмо с приглашением принять участие было послано и Папе Римскому Адриану I, который всячески приветствовал идею такого съезда и прислал своих легатов. Показательно, что папа в своем письме еще настойчиво подчеркивал первенство римского престола перед всеми кафедрами, возражал против употребления в титуле своего константинопольского коллеги слова «вселенский», требовал вернуть в его юрисдикцию области на юге Италии, отнятые Львом Исавром. Но эти призывы византийцы, конечно, оставили без внимания.

Открытие собора должно было состояться в августе 786 г. в Константинополе. Однако здесь пройти ему было не суждено. Слишком сильна была оппозиция среди епископов‑иконоборцев и их сторонников в армии. Военные устроили в день открытия выступления противников иконопочитания прямо у храма Св. Софии, угрожали оружием. К ним присоединились иконоборчески настроенные епископы. Ирина вынуждена была пойти на уступки. Отцов церкви попросили разойтись, но императрица от своей мысли не отказалась. Двор под предлогом опасности со стороны арабов эвакуировался во Фракию, ненадежные полки были отосланы в Малую Азию, а затем распущены с выплатой щедрых отпускных. Таким образом состав армии был обновлен. Местом созыва собора была назначена Никея, помнившая еще I Вселенский собор.

Собор открылся 24 сентября 787 г. Фактическим его руководителем был Тарасий. На форуме присутствовало около 350 святых отцов, в том числе впервые широко было представлено монашество, которому дали право голоса. Если Константинопольский патриарх представлял умеренную линию, стараясь лишь восстановить иконопочитание в государственных масштабах и не раздражать многочисленных иконоборцев, то монахи были более радикальны, то и дело призывали к анафеме. Несмотря на их гневные речи, большинство епископов‑иконоборцев были прощены и оставлены на своих кафедрах. Но само иконоборчество было решительно осуждено. Любопытно, что лишь на пятое заседание была принесена икона для благословения – настолько все отвыкли от подобных обрядов.

Окончательный орос (резолюция) VII Вселенского собора был зачитан 13 октября. Было сказано, что иконная живопись служит удостоверением подлинного, а не призрачного воплощения Бога‑Слова, и определено: «…подобно изображению честного и животворящего Креста, полагать во святых Божиих церквах, на священных сосудах и одеждах, на стенах и на досках, в домах и на путях честные и святые иконы, написанные красками и сделанные из мозаики и из другого пригодного к этому вещества, иконы Господа и Бога и Спаса Нашего Иисуса Христа, непорочные Владычицы нашея Святыя Богородицы, также и честных ангелов и всех святых и преподобных мужей». Всех осмеливающихся думать иначе, согласно оросу, ожидало лишение сана и отлучение от церкви. Православная церковь полагает, что VII собор в Никее был последним Вселенским собором, в то время как католическая проводила соборы еще не раз.

История с иконоборчеством на этом не закончилась. Тарасий старался восстановить иконопочитание мирным путем, но еще долго в Византии эту тему использовали в политической борьбе. В 797 г. Ирина приказала ослепить собственного сына и стала единоличной правительницей. Она получила беспрецедентное право носить титул именно императора, а не императрицы. Но в 802 г. армейская оппозиция все же свергла Ирину. В 813 г. на престоле оказался Лев V Армянин, страстный иконоборец. В 815 г. патриарх Феод от торжественно провозгласил законность всех иконоборческих эдиктов. Лишь 11 марта 843 г. патриарх Мефодий собрал новый собор, подтвердивший решения VII Вселенского собора. С тех пор в течение первой недели Великого поста празднуется «Торжество Православия».