Великое Владимирское княжество. Возвышение Москвы

C времен святого Андрея Боголюбского основанная в начале XII века Владимиром Мономахом небольшая крепость Володимерь на реке Клязме превратилась в главный город Северо-Восточной Руси. Так было до нашествия Батыя, так продолжалось и в ордынский период. «Град славный Володимерь, стол земля Русскыя» — так писал о Владимире летописец даже в начале XV века, когда блеск возвышавшейся Москвы начинал затмевать историческое прошлое более древних городов.

С установлением монголо-татарского господства над Русью Владимирское великое княжество, сохраняя свое первенствующее политическое положение среди остальных северо-восточных земель, сделалось объектом постоянных притязаний со стороны целого ряда русских князей. Последнее объясняется тем, что Орда установила свой контроль над владимирским столом. Она не допускала превращения Владимирского великого княжества в наследственное достояние какой-либо княжеской династии.

Владимирское княжество передавалось ханами лишь в управление, причем таким князьям, которые щедрее других раздавали подарки ханам и их окружению и обязывались выплачивать большую дань Орде, проводили угодную ей политику. Впрочем, от этого великое княжение не теряло своей притягательной силы. С обладанием Владимирским княжеством связывались определенные политические выгоды. Занимавший владимирский стол князь считался старшим среди остальных князей Северо-Восточной Руси: он возглавлял ее объединенные военные силы, руководил дипломатией (в тех, правда, редких случаях, когда дело касалось интересов всех княжеств), в его казну поступал ордынский выход с большинства русских земель, который затем отвозился в Сарай. Управление великим княжеством давало также возможность эксплуатировать обширные, богатые природными ресурсами земли.

Территория Владимирского княжества за время ордынского господства не оставалась неизменной: то сужаясь, то расширяясь, в 50-е годы XIV века она была весьма обширной. Помимо стольного Владимира, она включала в свой состав такие центры, как бывшие еще в первой половине XIV века столицами самостоятельных княжеств города Переяславль и Юрьев Польский, стоявший на восточной окраине Владимирщины древний Ярополч, богатейшие соляные месторождения средневековой Руси в районе Нерехты и Соли Великой (позднее — Большой), а также протянувшиеся почти до Кубенского озера заволжские земли с центром в Костроме.

Пределы других княжеств, на которые в XIV веке делилась Северо-Восточная Русь, были много скромней территорий, контролировавшихся Москвой.

На северо-западе к переяславским волостям Владимирского великого княжества примыкала территория великого княжества Тверского. Земли этого княжества, сыгравшего крупную роль в исторических судьбах Северо-Восточной Руси, тянулись неширокой полосой вдоль реки Волги от стоящего на ней Зубцова до основанного позднее, уже в XV веке, Калязина, захватывая пространства в 15-90 км от волжских берегов. Несколько уступая в размерах территории Московскому княжеству, Тверское княжество превосходило его количеством городов. Помимо стольного города Твери, источники фиксируют в XIV веке и в более ранние периоды такие города Тверского княжества, как Кашин, Зубцов, Старица, Клин, Холм, Микулин, Кснятин, Хорвач (позднее Новый Городок), Белый Городок. Впрочем, два последних города были центрами удельного княжества, в 50-е годы XIV века как ремесленно- торговые пункты имели, видимо, небольшое значение.

В рассматриваемое время Тверское княжество управлялось потомками казненного по приказу хана Узбека в 1318 году в Орде князя Михаила Ярославича, сына Ярослава Всеволодовича, брата Александра Невского. Главный, тверской стол занимал младший сын этого князя — Василий Михайлович. Помимо собственно Твери и относившихся к ней волостей, князь Василий Михайлович владел еще Кашином, выделенным ему по завещанию отца.

Невестка и племянники Василия Кашинского (жена и дети другого убитого в Орде тверского князя Александра Михайловича) владели землями на юге Тверского княжества. Княгине Анастасии, ее сыновьям Всеволоду, Михаилу, Владимиру и Андрею принадлежали Холм, Микулин и, как можно думать на основании некоторых более поздних фактов, Старица с Зубцовом. Это был единственный удел всей семьи Александра Михайловича. Его вдова и сыновья осуществляли коллективное княжеское управление в рамках принадлежавшей им территории.

В 50-е годы XIV столетия в Тверском княжестве жили и другие потомки Михаила Ярославича. Речь идет о детях его третьего сына Константина, с небольшим перерывом занимавшего тверской стол в 1328—1346 годах.

У Константина остались сыновья Еремей и Семен. Правнуки Еремея князья Юрий и Осип носили прозвища Дорогобужских. Основываясь на этих прозвищах, историки считали, что центром владений в Тверском княжестве Юрия и Осипа, а следовательно, и их предков, был Дорогобуж. Со времен Н. М. Карамзина принято отождествлять этот Дорогобуж с селом Дорожаевом. Однако отождествление, сделанное не по совпадению, а лишь по созвучию наименований, не может считаться корректным. К тому же село Дорожаево никогда не было каким-либо административным центром.

В 1965 году выяснилось, что свои прозвища князья Юрий и Осип унаследовали от отца, который в первой половине XV века получил от великого князя литовского в кормление смоленский город Дорогобуж и ряд смоленских волостей, почему и стал Дорогобужским. Основываясь на свидетельстве польского историка XVI века Матвея Меховского о существовании в составе Тверского Клинского княжества, Б. Н. Флоря высказал мысль, что уделом предков дорогобужских князей был Клин. Это заключение подтверждается другими данными, хотя и более позднего времени. Известен живший в 80-х годах XV века праправнук князя Еремея Константиновича князь Андрей Семенович Чернятинский. Его прозвище сопоставляется с двумя селами под названием Чернятино, расположенными недалеко от Клина. Эти поздние остатки родовых владений свидетельствуют о том, что предки А. С. Чернятинского действительно княжили в Клину.

Клинский удел занимал юго-восточную часть Тверского княжества. Он простирался примерно от реки Аамы, правого притока Шоши, до стоящего на правом берегу Волги при впадении в нее реки Хотчи Белого городка. Как показывает летописное описание тверских событий второй половины 60-х годов XIV века, Клинское княжество было поделено между Еремеем и Семеном Константиновичами, причем Семен владел, видимо, его северной частью.

Таким образом, в то время, когда малолетний Дмитрий Иоаннович стал московским князем, Тверское княжество, постоянно соперничавшее с Москвой за верховенство в Северо-Восточной Руси, было разделено на ряд уделов. Наибольший из них принадлежал тверскому великому князю Василию Михайловичу Кашинскому, остальные три — семейству покойного князя Александра Михайловича и Еремею и Семену Константиновичам.

Феодальное дробление Тверского княжества вызвало междоусобную борьбу тверских князей.

Борьба эта началась в 1346 году и длилась много лет. Она выражалась в попытках князей, занимавших великокняжеский тверской стол, ограничить власть князей удельных и усилить свою собственную. Речь, таким образом, шла о централизации власти в княжестве. Но поскольку соперничавшие князья опирались одни на Литву, другие на Москву и все контролировались Ордой, противоборство их выходило за собственно тверские рамки и долго не приводило к победе ни одной из сторон. Москва поддерживала Василия Кашинского. Ему противостояла семья Александра Михайловича, старший сын которого — Всеволод — с помощью Литвы отстаивал независимость отцовского удела, а в один из благоприятных моментов даже занял тверской стол.

После смерти союзника князя Василия — Ивана Ивановича Московского — враждующие стороны помирились и в 1360 году «разделишася волостьми», причем Тверь осталась за кашинским князем.



На востоке владимирские земли граничили с еще одним великим княжеством Северо-Восточной Руси — Нижегородским. Это княжество было образовано в результате политической акции Орды. В начале 1341 года хан Узбек передал находившиеся дотоле в составе великого княжества Владимирского территории Нижнего Новгорода и Городца суздальскому князю Константину Васильевичу.

В результате такого действия Орды было ослаблено великое княжество Владимирское, т.е. управлявшие этим княжеством и набиравшие силу московские князья, поскольку из-под их контроля как великих князей владимирских уходила большая территория. Кроме того, на восточной окраине русских земель возникало новое крупное государственное образование, князь которого, опираясь на поддержку монголо-татар и собственные значительные ресурсы, мог вести политику, несогласованную с политикой остальных русских княжеств. Акция Орды препятствовала, таким образом, развитию центростремительных тенденций в Северо-Восточной Руси.

В 50-х годах XIV века Нижегородское княжество простиралось от реки Нерли Клязьминской и ее правого притока реки Ирмес на западе до реки Суры и ее левых притоков Пьяны и Киши на востоке, от Унжи на севере до Сары (поселения в среднем течении реки Суры) на юге. Она включала в свой состав такие города, как Нижний Новгород, Суздаль, Городец, Гороховец, Бережец и, вероятно, Унжу. Впрочем, заселена и освоена эта значительная территория была неравномерно.

Наиболее населенной и окультуренной являлась древняя округа города Суздаля. Знаменитое суздальское ополье заключало в своих пределах много старинных крупных сел, зато районы, расположенные всего в 25-30 км к востоку и северу от Суздаля, представляли собой большие лесные массивы с мелкими и редкими точками поселений. По-видимому, столь же редко были заселены относившиеся к Суздалю районы верхних течений рек Уводи, Тезы и Духа. Малоосвоенной оставалась и остальная территория княжества. Даже близ Городца и Нижнего Новгорода к середине XIV века не сформировалось еще такой сельской округи, какая была у Суздаля.

Городецкие села и в значительно более позднее время не отходили далеко от волжских берегов. А на территории, относившейся к Нижнему Новгороду, даже в XV веке произрастали леса площадью в несколько сотен квадратных километров. Однако экономический уровень развития самих городов был достаточно высок. Особенно это относится к Нижнему Новгороду, в XIV веке превратившемуся в один из крупнейших городов Восточной Европы. В Нижнем Новгороде получили развитие такие сложные и тонкие средневековые ремесла, как литье колоколов, золочение по меди, каменное строительство. Нижний Новгород стал вторым после Москвы городом Северо-Восточной Руси, где в 1372 году приступили к возведению стен каменного кремля. Город вырос в крупный международный торговый центр, куда со своими товарами приплывали даже восточные купцы.

В политическом отношении к концу 50-х годов XIV века Нижегородское княжество не было вполне единым. Первый нижегородский князь Константин Васильевич Суздальский в 1350 году перенес столицу княжества в Нижний Новгород, правил в княжестве единовластно и даже сделал в 1354 году (после смерти Симеона Гордого) попытку оспорить в Орде у Ивана Красного стол великого княжества Владимирского, умер в 1355 году. Нижегородское княжество он разделил на части между своими сыновьями-наследниками. Старший сын Константина — Андрей получил собственно Нижний Новгород с относившимися к нему волостями по нижней Оке и нижней Клязьме, а также по реке Волге, преимущественно по ее правым притокам. Второй сын Константина — Дмитрий-Фома получил город Суздаль и села в суздальском ополье. Возможно, ему принадлежали какие-то земли и на северо-восток от Суздаля. Третьему сыну Константина — Борису достался Городец с его волостями, расположенными по обоим берегам Волги от нижнего течения реки Унжи до позднейшей Балахны. Наконец, четвертый сын Константина, тоже Дмитрий по прозвищу Ноготь, владел подгородными суздальскими селами и землями по нижнему течению реки Уводи и ее правых притоков Вязьмы и Ухтомы.

Таким образом, во второй половине 50-х годов XIV века Нижегородское княжество оказалось поделенным на четыре части сообразно числу владельцев — наследников князя Константина. Начавшееся дробление нижегородской территории еще не повлекло за собой политического обособления местных уделов, но, видимо, на общее политическое положение нижегородских князей определенное влияние оказало. Во всяком случае нижегородский князь Андрей Константинович вынужден был заключить в 1356 году с занимавшим владимирский стол московским князем Иваном Красным договор, по которому признавал себя «братом молодшим» великого князя, т. е. формально соглашался считать последнего своим сюзереном.

В нижнем течении реки Клязьмы, гранича с одной стороны с Нижегородским великим княжеством, а с другой — с территорией великого княжества Владимирского, лежало образованное еще во втором десятилетии XIII века Стародубское княжество. Размеры этого княжества по сравнению с другими были невелики. Оно простиралось от села Палех на севере до рек Тары и Нерехты, правых притоков Клязьмы, на юге — от низовьев реки Уводи на западе до среднего течения реки Дух на востоке. Единственным городом княжества была его столица Стародуб — позднейший Кляземский городок.

Стародубские князья играли весьма скромную роль в политической жизни Северо-Восточной Руси XIV века. Обычно они выступали союзниками великих князей владимирских.

Далеко на запад от Стародубского княжества, захватывая самые истоки реки Клязьмы, лежало княжество Дмитровское. На юго-западе, юге и востоке дмитровские земли граничили с московскими. Дмитровско-московский рубеж проходил по верховьям реки Маглуши (Малогощи), левого притока Малой Истры, и реки Истры, левого притока Москвы. На востоке верховья рек Яхромы, Вели, правых притоков реки Сестры, а также верховье реки Талицы, правого притока впадавшей в Клязьму реки Вори, разделяли территории Дмитровского и Московского княжеств. На западе дмитровская территория захватывала, по-видимому, земли по верхнему течению Сестры и все течение ее притоков рек Лутосны и Яхромы, на севере и северо-востоке — левобережья рек Вели и Дубны. Таким образом, Дмитровское княжество было весьма скромных размеров, по площади своей территории оно уступало даже Стародубскому княжеству.

До середины XIV века дмитровские князья чрезвычайно редко упоминаются в письменных источниках, поэтому нет возможности судить о том, как управлялось это княжество, делилось ли оно на уделы. Есть, однако, факты, свидетельствующие о политическом бессилии дмитровских князей и постепенной утрате ими своих суверенных прав. Так, в начале XIV века князь Борис, скорее всего дмитровский, был наместником великого князя владимирского Михаила Ярославича Тверского в Пскове. Своим княжеством он тогда, по-видимому, не управлял. А в духовной Симеона Гордого (1354 г.) упоминается «село в Дмитрове, что есмь купил у Ивана у Дрюцьского». Очевидно, это тот князь Иван Друцкий, о котором говорит летопись под 1339 годом. Таким образом, где-то в 40-х — начале 50-х годов XIV века князь Друцкий приобрел село в Дмитрове, а затем уступил его Симеону Гордому. Факт существования в Дмитровском княжестве инокняжеских владений служит ясным показателем ограничения прав местных князей в отношении их отчинной территории, а покупка села великим князем — стремления московских Даниловичей утвердиться и расширить свое влияние в этом, соседнем с их собственным, княжестве.

Обширные земли в бассейнах рек Юхоти, Черемхи, Пажи, Которосли (правых притоков Волги), но главным образом в Заволжье, у озер Кубенского, Белого, по рекам Воже, Даче, а также на севере в бассейнах рек Сухоны, Юга и на верхней Северной Двине принадлежали в XIV веке потомкам старшего сына Всеволода Большое Гнездо Константина. Представление о размерах их владений дают летописные известия конца XIV века о смерти ростовского архиепископа Федора и поставлении на ростовскую кафедру его преемника Григория. В этих известиях указываются пределы Ростовской епархии, включавшей в себя волости «Ростова и Ярославля, Белаозера и Устюга, Углича Поля, Мологи». Хотя углицкая территория в середине XIV века находилась под контролем московских князей, остальными городами с относившимися к ним волостями владели представители старшей линии Всеволода Большое Гнездо. Они правили в трех княжествах: Ростовском, Ярославском и Белозерском.

Ростов, в XIII веке бывший столицей громадной отчины великого князя Константина Всеволодовича Владимирского, в XIV веке во многом утратил свое прежнее политическое значение. Правда, он оставался центром Ростовской епископии (с конца XIV века — архиепископии) и стольным градом Ростовского княжества, но княжества, значительно уступавшего по своим размерам тому, которое существовало в начале XIII века.

В середине XIV века границы собственно ростовской территории отстояли всего на 25-70 км от самого Ростова. Зато за сотни километров от озера Неро, на берегу которого стоял Ростов, ростовским князьям принадлежали территории в несколько тысяч квадратных километров. Их центром был город Устюг.

Ростовское княжество делилось на уделы уже в XIV веке. Это о ростовских князьях можно было сказать пословицей: «Сколько ворот, столько господ». И действительно, в XV-XVI веках московским государям служили многочисленнейшие представители рода ростовских князей, давно утратившие власть над своим княжеством и опустившиеся до положения простых вотчинников средней и даже мелкой руки. «Постепенно нарастает это вырождение в XIV и XV столетиях, — писал известный исследователь русского средневековья А. Е. Пресняков, — но поворотный пункт в истории ростовских князей агиограф Епифаний правильно отметил в дни в. к. Ивана Даниловича». Однако история Ростовского княжества в XIV веке не укладывается в такую характеристику.

Как уже говорилось, московским князьям на наследственном праве принадлежало в Ростове с. Богородицкое, а как великим князьям владимирским — Сретенская половина самого города Ростова. Но, несмотря на это, Ростовское княжество до самого конца 50-х годов XIV века предстает достаточно единым государственным образованием. На протяжении более 20 лет, с конца 30-х по начало 60-х годов XIV века, в летописных источниках с эпитетом «Ростовский» фигурирует только один князь — зять Ивана Калиты, женатый на его дочери Марии, Константин Васильевич.

Именно Константин Васильевич Ростовский, единственный из местных князей, участвует в общерусских княжеских съездах, возглавляет ростовские полки, преимущественно он ездит в Орду.

В 70-е годы XV века московское правительство, ведя борьбу с Новгородом, составило так называемый Список Двинских земель, в котором перечислялись захваченные новгородцами московские владения в Заволочье. Часть этих владений в более раннее время была подвластна Ростову. Всего в Списке указано семь крупных районов, некогда принадлежавших четырем ростовским князьям. Эти семь районов охватывали территории по нижнему течению реки Ваги и ее левому притоку реке Леди с центром в погосте Емьcкая Гора; по обе стороны правого притока Ваги — реки Кулоя на всем его протяжении; по реке Юмыш — левому притоку Северной Двины; в верховьях Ваги и в бассейнах ее левых притоков (Вели и Пежмы), а также правых притоков — Терменге и Двиницы (три района); по течению Северной Двины, ее левому притоку (реке Сии) и правым притокам (рекам Пингише и Челмахте). Владельцами перечисленных земель были ростовские князья Иван Владимирович, Федор Андреевич, Иван Александрович и Константин Владимирович. Все они происходили от князя Константина Васильевича Ростовского. Смежность владений четырех ростовских князей указывает на то, что ранее эти владения составляли единое целое и скорее всего при родоначальнике названных князей Константине Ростовском. Высокое положение в Ростовском княжестве князя Константина дает основания полагать, что этот князь в середине XIV века владел не только Ростовом, но и землями по рекам Ваге и Северной Двине, а также находившимся по соседству с ними вторым городом Ростовского княжества — Устюгом.

Скромность владений и положения Андрея Федоровича — лишнее свидетельство главенствующей роли в княжестве Константина Васильевича, сконцентрировавшего в своих руках и все прерогативы верховной власти, и контроль над большей частью ростовской территории.

Очевидно, что в 50-е годы XIV века в Ростовском княжестве преобладали центростремительные процессы, приведшие к усилению власти одного князя. Говорить о нарастании политического распада в Ростовском княжестве в указанное время не приходится. Этот распад начался позже и под влиянием событий, определивших политические судьбы всей Северо-Восточной Руси.

К северу от Ростова лежало Ярославское княжество. Его территория включала в себя земли по обоим берегам Волги и нижним течениям ее притоков — рек Юхоти, Которосли, Шексны; большой район от верховьев реки Ухры, левого притока Шексны, до водораздела Ухры с рекой Сотью и далее на юг до Волги, а также нижнее течение реки Мологи до города Устюжна включительно. Кроме того, ярославские князья обладали небольшой территорией, примыкавшей к южному берегу Кубенского озера, и значительными пространствами к северо-востоку от этого озера в бассейне реки Кубены, доходившими до верховьев уже упоминавшихся рек Вели, Пежмы и Кулоя.

Помимо Ярославля, местным князьям принадлежали такие города, как Молога и Устюжна. Во второй половине XIV века в Ярославском княжестве был основан еще один город — Романов. К Ярославлю относились также земли по реке Солонице близ крупнейших центров соляной добычи средневековой Северо-Восточной Руси — Соли Великой и Нерехты.

После смерти Федора Ростиславича Черного в 1299 году Ярославское княжество осталось единым под властью старшего сына Федора — Давыда. Давыд умер в 1321 году, оставив двух сыновей — Василия и Михаила. Считается, что во времена этих князей и произошел первый раздел Ярославского княжества: Василий сидел на столе в Ярославле, Михаил княжил в Мологе.

Только Василий Давыдович, единственный из ярославских князей, ездил в 1340 и 1342 годах в Орду, вероятно, для получения там ханского ярлыка на свое княжество. Зимой 1340—1341 годов он принял участие в общерусском княжеском съезде в Москве и в последовавшем затем походе на Торжок. Именно за Василия выдал свою дочь Евдокию Иван Калита, что лишний раз свидетельствует о верховенстве старшего сына Давыда Федоровича в землях последнего. Что же касается младшего брата Василия — Михаила, то первое летописное упоминание о нем под 1340 годом характеризует его не как моложского князя, а как наместника великого князя Симеона Гордого в Торжке. Видимо, до своей смерти в 1345 году Василий Давыдович не делил власти в Ярославском княжестве. Оно оставалось единым. Следует думать, что это единство не нарушалось и в последующие полтора десятка лет. Во всяком случае под 1361 годом летопись называет лишь одного ярославского князя, отправившегося за ярлыком к хану Хызру (Хидырю русских источников), — Михаила, причем ему дано определение «Ярославский». Речь, очевидно, должна идти о Михаиле Давыдовиче, прозвище которого говорит о том, что именно он наследовал брату.

Распад Ярославского княжества на уделы следует относить к более позднему времени, к периоду между 1361 и 1375 годами, когда летописи упоминают в качестве моложского князя сына Михаила Давыдовича, а сыновей Василия Давыдовича Василия и Романа — как ярославских князей, выступавших во главе своих особых полков, т. е. уже имевших свои отчины.

Перед Куликовской битвой в Ярославском княжестве насчитывалось четыре удельных княжества: Ярославский удел, Романовский удел, Моложский удел (княжество), Прозоровский удел.

С севера и запада к землям ярославских князей примыкала территория Белозерского княжества. Она включала в свой состав районы рек Дачи и Вожи и озера Белого, бассейн правого притока Шексны реки Суды, бассейн левого притока Шексны реки Согожи, земли по среднему течению реки Ухры, также левого притока Шексны, и по самой Шексне почти на всем ее протяжении. Обширные пространства Белозерского княжества были населены редко. Наиболее заселенная территория располагалась в верхнем течении Шексны, где при истоке ее из Белого озера стоял единственный город княжества — Белоозеро, после 1352 года перенесенный на южный берег озера Белого на 17 км к западу от старого города. Княжество изобиловало природными богатствами. В верховьях реки Суды были значительные выходы болотного железа, белозерские леса славились пушниной и охотничьими птицами, а реки — рыбой. Через княжество проходили важные военные и торговые пути, связывающие центральные области Северо-Восточной Руси, а также Новгород Великий с Подвиньем.

К 1380 году Белозерское княжество разделилось на два удела, но единство братьев Василия Романовича и Федора Романовича сохранялось. Федор Романович водил белозерские полки в походы на Тверь в 1375-м и на Куликово поле в 1380 году, где вместе с сыном Иоанном был убит. Все перечисленные княжества, за исключением более мелких, управлялись потомками Всеволода III (Дмитрия) Юрьевича (†1212) и составляли к середине XIV века то, что получило в исторической науке название Северо-Восточной Руси.

Борьба за великое Владимирское княжение происходила в основном среди сыновей Ярослава Всеволодовича, отца Александра Невского. Главными лицами в этой борьбе были князья Тверские, Московские и Нижегородские. Кто из этих князей создаст центр, вокруг которого должна объединяться Русь, чтобы освободиться от ордынского ига, в котором она находилась с 1238 года? Это зависело и от позиции Орды, и отчасти — от позиции Аитвы. На севере Северо-Восточная Русь граничила с Великим Новгородом. Новгород, простирая свою власть на обширнейшие пространства европейского Севера, стоял на северо-западе и являлся форпостом Руси.

Подвластные здесь Новгороду земли включали бассейн реки Печоры и достигали западных отрогов Урала, где жила летописная югра. Тут проходили восточные рубежи новгородских владений на Севере. На западе Новгород граничил с Норвежским и Шведским королевствами, вассалом Тевтонского ордена — Аивонским орденом, а на юге, в районе верхней Аовати, ее правого притока реки Полы и близ истоков Западной Двины — с великим княжеством Литовским.

Такой центр начал создаваться еще с конца XIII века в связи с возвышением городка Москвы, которая много приложила усилий, чтобы объединить Русь молитвами великого защитника Руси святого Александра Невского в лице его потомков, начиная с младшего его сына Даниила Александровича. Тверские и нижегородские князья боролись за расширение своего княжества, будучи потомками братьев святого Александра Ярославича (†1263): Ярослава Ярославича (†1272) и Андрея Ярославича (†1264).

Как известно, Москва впервые упоминается в летописи в 1147 году, при первом суздальском князе Юрии Долгоруком. В то время это было княжеское село или хутор, расположенный по берегу реки Москвы, на крутом Боровицком холме; население его состояло тогда из дворовых слуг князя с дворецким во главе.

Это село стало городом при Андрее Боголюбском, когда он переехал на княжение из Вышгорода во Владимир. Он обвел село рвом и валом, а на валу устроил тын из поставленных стоймя и заостренных сверху бревен. Это-то укрепление и стало называться кремлем. С этих пор в Москве стали жить также и военные люди, дружинники князя, находившиеся под начальством особого воеводы, тысяцкого.

Первоначальный кремль был в несколько раз меньше нынешнего и занимал очень небольшую часть Боровицкого холма. В середине его находилась деревянная церковь святого Иоанна Предтечи. Другая, тоже деревянная, называвшаяся Спас на Бору, стояла уже вне городской ограды. Кругом горы были еще покрыты густым лесом, среди которого были расчищены места для пашни, да кое-где стояли слободы и деревушки. Москва начала собирать вокруг себя русские земли.