Первая крупная ошибка Гитлера

Быстрая победа Германии над Францией и изгнание британских экспедиционных войск с континента поставили перед миром вопрос о будущем Великобритании.

Для многих являлось очевидным, что гитлеровские войска форсируют неширокий Ла-Манш и оккупируют Англию, как только закончится разгром Франции. Однако для успешного решения подобной задачи немцам необходимо было добиться по крайней мере временного превосходства в воздухе и на море в предполагаемом районе операции. В противном случае их десантные плавсредства — каботажные суда, баржи и транспортные корабли — просто не смогли бы достичь английских берегов.

Решающее значение имели действия ВВС. Командование германским флотом считало, что сможет обеспечить переброску войск с континента в Англию, но только в том случае, если авиация будет надежно контролировать воздушное пространство над десантными судами и кораблями эскорта, поскольку британский флот был намного сильнее немецкого.

Гитлер не хотел нападать на Великобританию, думая, что англичане образумятся, признают свою «безнадежную с военной точки зрения ситуацию» и запросят мира.

Фюрер был убежден в собственной правоте, несмотря на то, что Уинстон Черчилль ясно декларировал свои взгляды в знаменитой речи, произнесенной в палате общин 18 июня 1940 года, за четыре дня до падения Франции. «Вся ярость и мощь врага, вероятно, вскоре обрушится на нас, — сказал Черчилль. — Гитлер понимает, что либо ему придется сломить нас здесь, на острове, либо он проиграет войну. Если мы сможем выстоять, Европа сбросит иго нацизма и перед всем миром откроются широкие залитые солнцем горизонты. Давайте же тогда вспомним о своем долге и выполним его с такой отдачей, чтобы и через тысячу лет, если Британская империя сохранит свое величие к тому времени, люди могли сказать: «Это был их звездный час».

Вскоре после этого Гитлер получил наглядный урок от англичан, показавший всю их решимость продолжать войну.

Немцы оккупировали три пятых территории Франции, включая все Атлантическое побережье, оставив остальную южную часть страны якобы независимой: там в курортном городке Виши действовало правительство маршала Петэна. Серьезное беспокойство противоборствующих сторон вызывало будущее французского флота. Основная часть его была переведена в Тулон — гавань на Средиземном море, однако значительное количество боевых кораблей оставалось в портах Северной Африки.

Правительство Черчилля не могло допустить изменения баланса сил на море, потому что немцы получили бы явное преимущество, попади им в руки французский флот. Англичане были просто обязаны либо завладеть флотом Франции, либо ликвидировать его.

На рассвете 3 июля 1940 года британские войска захватили все французские корабли, находившиеся в английских портах. Сильная эскадра королевского ВМФ под командованием адмирала сэра Джеймса Соммервилля, в которую входили, кроме прочего, три линейных корабля и авианосец, прибыла в Оран и Мерс-эль-Кебир в Алжире, где на якоре стояла наиболее крупная из находившихся вне Тулона флотских групп французская флотилия.

Соммервилль попытался уговорить французов сдаться, но ему этого не удалось сделать, и англичане открыли огонь по недавним союзникам. Линкор «Бретань» взлетел на воздух, «Дюнкерк» пошел ко дну, линкор «Прованс» выбросило на берег, а крейсер «Матадор» был сильно поврежден. Линкор «Страсбург» и три эсминца сумели уйти в море, прорвались сквозь строй британских кораблей и дошли до Тулона. Их примеру последовали еще семь крейсеров, стоявших на якоре в Алжире. Почти 1300 французов погибли в битве при Мерс-эль-Кебире. Через пять дней торпедоносцы с британского авианосца «Гермес» нанесли серьезные повреждения французскому линкору «Ришелье» в Дакаре.

Нападение англичан привело французов в ярость, однако у всех открылись глаза на истинную силу королевских ВМС Великобритании. Это в достаточной степени убедило президента Рузвельта и американский народ, что поддержка англичан — дело стоящее.

Гитлер по-прежнему выжидал и делал это до 16 июля, когда отдал приказ о вторжении в Англию (операция «Морской лев»). При этом фюрер отметил, что подготовка к вторжению должна быть завершена к середине августа.

Герман Геринг заверил Гитлера, что его люфтваффе сможет разгромить королевские ВВС Британии в воздушных боях в небе над Англией и сделает это в кратчайшие сроки.

Сроки начала вторжения зависели от слов Геринга.

Британия располагала только 675 готовыми к бою истребителями (60 процентов — «Харрикейны», 40 процентов — «Спитфайры»). У Германии имелось 800 «Me-109», которые были призваны защитить 875 двухмоторных бомбардировщиков и 318 пикировщиков «Ю-87». В распоряжении немцев также находилось 250 двухмоторных истребителей «Ме-110», однако они летали на 100 км в час медленнее «Спитфайров» и, как оказалось, не выдержали конкуренции с англичанами, глубоко разочаровав немцев.

«Me-109» имели предельную скорость 565 км в час. Они были вооружены тремя 20-миллиметровыми пушками и двумя пулеметами. Приблизительно такие же характеристики были у британских «супермарин Спитфайров»: предельная скорость — 580 км в час, вооружение — восемь пулеметов. Несколько уступали им британские «Харрикейны», имеющие максимальную скорость 500 км в час, малую скороподъемность, восемь пулеметов. При этом «Харрикейны» были более надежны и просты в обслуживании. «Харрикейны» модели 1940 года могли делать 530 км в час и были оснащены четырьмя 20-миллиметровыми пушками. Максимальная дальность действия у «Me-109» и «Спитфайра» была 650 км, у «Харрикейна» — 850 км.

Сведения о количестве самолетов сохранялись в строжайшей тайне, однако военные специалисты вполне могли дать сравнительную оценку сил люфтваффе и королевских ВВС. Лишь немногие делали ставку на британские военно-воздушные силы.



Геринг сосредоточил свои истребители и бомбардировщики для одновременного нападения на аэродромы истребителей на юге Англии. Ни он, ни другие командиры люфтваффе не понимали, что вся сила королевских ВВС заключалась не в истребителях, а в радаре, [66] недавно изобретенном в Англии. К 1940 году Британия располагала двойной линией радарных станций, контролирующих подходы к Альбиону. Одну линию составляли радары на вышках, которые могли распознавать высоколетящие самолеты противника на расстоянии до 200 км. Другие имели меньшую дальность, но могли засечь низколетящие самолеты.

Сеть дальних радаров в сочетании с радиолокационными станциями ближнего обнаружения обеспечивала королевским ВВС возможность предварительного оповещения о воздушном нападении. Все управление действиями истребителей королевских ВВС основывалось на использовании радаров. С того момента, как немецкие самолеты поднимались с аэродромов в Западной Европе, их засекали на экранах радаров, а маршрут полета тщательно отслеживали. Английское командование ПВО точно знало, где и когда люфтваффе может атаковать побережье.

Истребители королевских ВВС могли спокойно отражать атаки люфтваффе, имея в своем распоряжении предварительные сведения о направлении движения немецких бомбардировочных групп и не сжигая понапрасну топливо во время патрулирования воздушного пространства в поисках противника. А вот «мессершмитты» могли сопровождать свои бомбардировщики над Англией всего несколько минут, потому что их радиус действия был недостаточен для проведения длительных операций.

В дни, предшествовавшие началу основной кампании (так называемый «День орла», 13 августа), немецкие пикировщики начали наносить удары по аэродромам и радиолокационным станциям и 12 августа вывели из строя одну радарную станцию.

Однако немцы все еще не понимали огромного значения радаров для функционирования британской системы ПВО и не сосредоточили внимание на их подавлении.

Первые атаки люфтваффе показали, что «Ю-87» не обладают достаточной скоростью для выполнения подобных задач, легко уязвимы в боях с английскими истребителями, и в дальнейшем немцы в действиях над Великобританией их не использовали.

13 и 14 августа три волны германских бомбардировщиков, совершив 1500 самолетовылетов, повредили несколько аэродромов королевских ВВС, но ни один из них не уничтожили полностью. Наиболее массированная атака была предпринята 15 августа, когда немцы задействовали 800 бомбардировщиков и совершили 1150 самолетовылетов истребителей.

Сто бомбардировщиков, сопровождаемых «Ме-110» 5-го воздушного флота, вылетели с аэродромов Скандинавии, рассчитывая обнаружить северо-восточное побережье Британии незащищенным, но были атакованы «Харрикейнами» и «Спитфайрами» в момент приближения к району Тайнсайд. Тридцать немецких самолетов, главным образом бомбардировщики, были уничтожены; у англичан потерь не было. 5-й воздушный флот больше не участвовал в «Битве за Англию».

На юге Англии части люфтваффе действовали успешнее. Немецкие бомбардировщики предприняли четыре налета, едва не прорвались к Лондону, разрушили четыре самолетостроительных завода в Гроудоне и повредили пять аэродромов истребителей. Однако при этом немцы потеряли 75 самолетов, а королевские ВВС — 34.

15 августа Геринг совершил свою первую крупную ошибку. Он запретил атаковать радиолокационные станции. Однако к 24 августа он узнал о второй ключевой позиции английской ПВО — секторных станциях, которые направляли действия истребителей в бою, оперируя самыми свежими данными, полученными от радаров, [68] наземных служб наблюдения и находившихся в воздухе пилотов. Геринг приказал заняться уничтожением подобных объектов. Семь таких станций, расположенных вокруг Лондона, имели решающее значение для защиты южной Англии.

С того момента и до 6 сентября люфтваффе задействовало в воздушных боях над Англией в среднем свыше тысячи самолетов в день. Большое число секторных станций подвергалось атакам. Немецкие самолеты нанесли значительный ущерб пяти аэродромам в южной Англии и повредили шесть или семь ключевых секторных станций, причем настолько серьезно, что вся система коммуникаций ПВО находилась на грани отключения.

В действиях королевских ВВС стали появляться сбои. Между 23 августа и 6 сентября 466 английских истребителей были либо уничтожены, либо серьезно повреждены (потери немцев составили 352 самолета). Несмотря на то что британские заводы выпустили более 450 «Спитфайров» и «Харрикейнов» и за август, и за сентябрь, для того чтобы создать из них боеготовые подразделения, требовалось время. Настоящую проблему составляли потери летного состава королевских ВВС. За тот период погибли 103 пилота королевских ВВС, еще 128 были серьезно ранены. Лишь четверть всех летчиков осталась в строю.

Еще несколько недель таких потерь, и Британия могла лишиться организованной противовоздушной обороны.

Но в этот момент Гитлер изменил направление ударов своих войск — и всей войны тоже. Если бы он позволил люфтваффе продолжать наносить удары по секторным станциям, операция «Морской лев» могла бы завершиться успешно и Гитлер мог закончить войну быстрой и полной победой. Вместо этого он совершил первую значительную ошибку в своей карьере, ошибку [69] настолько фундаментальную, что она изменила ход всей войны и породила серию последующих, не менее фатальных ошибок.

Насколько можно судить, Гитлер совершил эту катастрофическую ошибку только из-за своих патологических склонностей.

Помимо секторных станций, самолеты Геринга подвергли серии ударов объекты военно-промышленного комплекса Англии, нанеся серьезный ущерб индустриальным городам противника. В ночь на 24 августа десять германских бомбардировщиков сбились с пути и сели прямо посреди Лондона. А следующей ночью бомбардировочное командование королевских ВВС предприняло налет на Берлин, направив туда восемьдесят бомбардировщиков. В первый раз по столице Германии был нанесен удар. Англичане предпринимали подобные рейды в течение нескольких дней. Придя в ярость, Гитлер объявил, что он «искоренит» британские города. Он отдал распоряжение нейтрализовать английские секторные станции и приказал провести разрушительные бомбардировки британских городов.

Подобные действия Гитлера нельзя объяснить одной лишь жаждой мести. Дело в том, что широкомасштабные налеты люфтваффе на Англию имели теоретическую подоплеку: они явились первой проверкой на практике так называемой «теории стратегических бомбардировок», выдвинутой после Первой мировой войны итальянцем Джулио Дуэ, который предложил следующую теорию: нацию, государство можно поставить на колени, если подвергнуть массированным бомбардировкам крупные административные и индустриальные центры, уничтожив органы управления и промышленность. Атаки с воздуха подорвут моральный дух противника, дезорганизуют работу предприятий военно-промышленного [70] комплекса, и победы можно будет достигнуть даже без участия наземных войск.

Поначалу действия люфтваффе были направлены на уничтожение британских аэродромов, радиолокационных станций и самолетостроительных заводов, что явилось неким вариантом успешных операций немецкой авиации в мае и в июне, когда была ликвидирована большая часть французских военно-воздушных сил и некоторое количество самолетов английских королевских ВВС на континенте. Налеты люфтваффе, по сути дела, стали тактической операцией, целью которой являлось завоевание господства в воздухе.

Позже перед авиацией рейха были поставлены совершенно иные цели. Гитлер хотел, чтобы его авиация с помощью, жестоких бомбардировок мирных городов сломила моральный дух населения вражеской страны. Если бы в этом немцы преуспели, то, как и предсказывал Дуэ, вторжение на территорию Англии потеряло бы свою актуальность. Обескураженные и совершенно павшие духом англичане просто могли поднять белый флаг, чтобы остановить бомбардировки.

Гитлер оказался первым, кто испытал теорию Дуэ на практике, однако налеты его авиации не смогли сломить дух британского народа. Вторая мировая война доказала, что люди могут вынести гораздо больше, нежели полагал Дуэ.

К концу дня 7 сентября 1940 года 625 немецких бомбардировщиков и 648 истребителей прошли над Темзой и принялись бомбить доки, центр Лондона и густонаселенный район Ист-Энд, убив 300 мирных жителей и ранив 1300. Пламя, бушевавшее в Ист-Энде, послужило ориентиром для второй волны немецких бомбардировщиков, появившихся той же ночью. Налеты люфтваффе повторялись непрерывно до 5 часов вечера следующего дня. Битва продолжалась ночь за ночью.

Утром в воскресенье 15 сентября немцы предприняли очередной дневной налет. Несмотря на то что английские истребители постоянно атаковали немецкие самолеты на всем их пути с побережья, 148 бомбардировщиков все же прорвались к Лондону. Когда они отбомбились и легли на обратный курс, шестьдесят истребителей королевских ВВС, поднявшись с аэродромов восточной Англии, вступили в бой. Немцы потеряли шестьдесят самолетов — против двадцати британских истребителей.

Ввиду слишком больших потерь немецкая авиация вскоре перешла исключительно на ночные атаки, сосредоточив внимание на Лондоне, который бомбили пятьдесят восемь ночей подряд, в среднем отправляя по 160 бомбардировщиков за ночь.

17 сентября Гитлер окончательно отказался от проведения операции «Морской лев».

Лондону был нанесен огромный ущерб. Пострадали и другие города, больше всех Ковентри. Наступили тяжелые дни; 23 000 англичан из числа мирных граждан погибли, однако дух британцев сломить не удалось, уцелела и английская военная промышленность. Производство вооружений даже возросло, и Великобритания стала производить больше самолетов, чем Германия, выпустив в 1940 году 9924 самолета против 8070 немецких.

Воздушная война, таким образом, выродилась в разрушение городов и убийство мирных граждан, не оказав решающего влияния на ход боевых действий.

В то время как внимание всего мира было обращено на Великобританию, положение дел на континенте ухудшалось. В день, когда пал Париж, советский премьер Иосиф Сталин послал ультиматум трем балтийским республикам — Литве, Латвии и Эстонии, быстро оккупировал их, затем инсценировал ложные выборы, на которых призвал народы этих республик войти в состав Советского Союза. Секретные службы арестовали тысячи балтийских руководителей и представителей интеллигенции, вывезли их в Россию, где большинство из них погибли.

16 июня 1940 года Кремль потребовал от Румынии отчуждения Бессарабии и Буковины и присоединил обе эти области к Советскому Союзу. Румыния сразу сдалась.

Действия Сталина, направленные против соседей, в высшей степени раздражали американцев. Лишь немногие считали, что они являются превентивным шагом, вызванным потенциальной опасностью германской агрессии. Большинство же американцев, крайне недоверчиво относившихся к коммунизму, принимали позицию Советского Союза за свидетельство того, что существует еще более жестокая и страшная сила, которая вот-вот может вырваться в мир. Агрессия Сталина в сочетании с шоком от падения Франции и страхом за судьбу Великобритании побудила американский народ в едином порыве выступить на защиту Западного полушария.

До конца лета Рузвельт подписал закон о создании самого большого военно-морского флота на планете. Он решил удвоить количество имеющихся боевых кораблей. Рузвельт приступил к созданию военно-воздушных сил, которые должны были состоять из 7800 боевых самолетов, перевел национальную гвардию на федеральную службу, провел первый в американской истории воинский призыв в мирное время и перебросил пятьдесят старых американских эсминцев на условиях долгосрочного лизинга в восемь британских колоний, от Ньюфаундленда до Британской Гвианы (Гайаны).

Кроме того, Франклин Д. Рузвельт изыскивал всевозможные способы, чтобы поддержать действия Великобритании в войне против Гитлера. 5 ноября 1940 года его позиция значительно укрепилась, когда он стал первым (и единственным) американским президентом, избранным на третий срок.

17 декабря Рузвельт сообщил репортерам, что он решил объявить Великобританию первой линией обороны нации. Поскольку Англия не могла заплатить за все, в чем она нуждалась, президент предложил, чтобы Соединенные Штаты «одолжили» британцам оружие, продукты, станки и прочее. Американцы благосклонно отнеслись к этой идее. 29 декабря в передаче национального радио «Разговор на линии огня» Рузвельт сказал, что Соединенные Штаты становятся «арсеналом демократии». В своей инаугурационной речи 6 января 1941 года Франклин Д. Рузвельт сообщил, что выступает за то, чтобы послевоенный мир базировался на «четырех свободах» — свободе слова и вероисповедания, свободе от нужды и страха.

10 января 1941 года выкладки, касающиеся ленд-лиза, были представлены в конгресс, и 11 марта 1941 года они стали законом. Ленд-лиз заставил американские фабрики работать в полную силу, переведя производство на военные рельсы. Использование американской экономической мощи имело существенное значение для успешных действий против Германии.

Таким образом, ленд-лиз стал важным шагом на пути вступления США в войну.

Вероятность участия американцев в боевых действиях стала еще более очевидной в течение зимы 1940–1941 годов, когда британские и американские армейские высокопоставленные чины встретились на секретных переговорах в Вашингтоне, чтобы в полном масштабе обсудить стратегию совместных действий в [74] случае вступления Соединенных Штатов в войну. Совместная встреча (известная как переговоры АВС-1) завершилась 29 марта 1941 года. Стороны согласились в том, что действия, направленные на поражение Германии, которая гораздо опаснее Японии, должны пользоваться приоритетом. Рузвельт формально не принимал участия в переговорах АВС-1, но внимательно следил за их ходом.

Англичане и американцы не смогли выработать общую политику в отношении Японии. Представители Великобритании настаивали на том, чтобы Тихоокеанский флот США направился к Филиппинам и Сингапуру, однако американцы решили оставить его на базе Перл-Харбор на Гавайях и продолжить переговоры с японскими дипломатами в надежде на мирное решение споров.