Разрушение Рима галлами

В конце V в. до н. э. Рим уже выделялся среди других городов Апеннинского полуострова своим прогрессивным общественным устройством. Впрочем, до гегемонии даже в пределах Италии было еще очень далеко, и что бы мы говорили, если бы она так и не состоялась? Вероятно, называли бы прогрессивным строй этрусских городов, постоянно враждовавших с Римом, или городов Латинского союза, чьи отношения с набиравшим мощь городом Ромула также были далеко не радужными.

Помимо местных соперников Риму приходилось иметь дело и с пришлыми народами. К примеру, галлами, которые наводнили половину Западной Европы и, хотя и не создали стройной государственной системы и культуры, претендовавшей на звание античной, однако были сведущи в военных делах. К концу V в. до н. э. галльские племена инсубров, бойев и др. заняли земли в Северной Италии и постоянно наседали в первую очередь на этрусков. В определенный момент этруски поняли, что без помощи Рима бороться с северными варварами будет очень тяжело. Из Клузия, к которому подошли галлы‑сеноны, требовавшие от клузийцев земли, в Рим поспешили этрусские послы.

Римляне в этот момент все еще находились в состоянии определенной эйфории от победы над многолетним противником – городом Вейи. Они делили добычу, прославляли полководцев и силу римского оружия. На фоне всеобщего ликования выполнить униженную просьбу этрусков (которым, кстати, раньше и принадлежали Вейи) казалось римским политикам делом достаточно легким. Было решено немедленно вмешаться. Но вместо войск к галлам были посланы трое сыновей Фабия Амбуста. Те потребовали, чтобы галлы не нападали на союзников Рима. Галлы согласились, но взамен этруски должны были уступить им часть необрабатываемых полей.



На это этруски не пошли, а вскоре совершили вылазку, в которой приняли участие и римские послы. Одному из братьев Фабиев удалось убить галльского военачальника и завладеть его оружием. Надо сказать, что такие действия шли вразрез с тогдашним международным правом, запрещавшим послам принимать участие в военных действиях. Бренн (галльский вождь) потребовал от римлян выдать ему преступников, и сенат уже был готов согласиться, но возмущенный народ не дал этого сделать. Трое «забияк» даже были назначены военными трибунами.

Разгневанный надменностью римлян, Бренн снял осаду Клузия и с 70 тысячами воинов пошел на Рим. Это событие датируется 390 г. до н. э. Полчища галлов с поразительной скоростью вошли в римские пределы. Римляне поспешно вывели свое войско, которое встретилось с противником в 12 километрах от Рима, у впадения в Тибр речки Алии. Галлы атаковали немедленно, с хода. Левое крыло римского войска было опрокинуто практически сразу. Недолго продержались и остальные. 18 июля, день этого сражения, стал обозначаться в римском календаре как символ страшной катастрофы. Жалкие остатки армии укрылись в Вейях. Дорога на Рим варварам была открыта.

В городе началась паника, часть жителей эвакуировалась в Цере, среди них были и весталки, спасавшие римские святыни. За стенами крепости на Капитолии укрылись сенаторы с семьями и небольшой отряд защитников. Сюда же были собраны все сокровища и съестные припасы. Стариков, неспособных носить оружие, оставили в основной части города, чтобы не расходовать запасы пищи, собранные на Капитолии. Галлы почему‑то вошли в Рим только на третий день после прибытия под его стены (при том, что ворота были открыты и им никто не мешал), это и позволило совершить вышеупомянутую эвакуацию на Капитолий. После этого город был полностью разграблен и сожжен воинами Бренна.

Варвары стояли под Капитолием в течение семи месяцев. Уровень их инженерного искусства так и не позволил им взять укрепление на холме. Об одной ночной атаке повествует знаменитая римская легенда. Однажды сон сморил защитников Капитолия, галлы же по незаметной тропинке стали пробираться по круче. Собаки римлян молчали, зато переполох подняли заслышавшие шаги людей гуси, посвященные богине Юноне. Начальник обороны Марк Манлий поднял на ноги подчиненных и лично ударом щита сбил первого показавшегося у стены галла. Весь вражеский отряд был сброшен римлянами в пропасть. Манлий получил прозвище Капитолийского, а гуси с тех пор стали едва ли не самыми почитаемыми животными в Вечном городе. Каждый год в Древнем Риме происходили праздничные шествия, во главе которых на специальной передвижной сцене возили серебряное изваяние гуся, украшенное декоративными тканями, и собаку, которую вешали за то, что она при нашествии галлов не залаяла.

Соперники были уже измучены стычками и моровой язвой, когда решено было заключить перемирие. Галлы получили известие о нападении на их земли венетов. Помогло римлянам и то, что этруски и латиняне в это время соблюдали, по крайней мере, благожелательный для Рима нейтралитет, объединившись таким образом перед лицом общей опасности. Отряды этрусков и латинян уничтожали варварских фуражиров в окрестностях Рима. Отметим также, что в это время у галлов не было острой необходимости захватывать новые земли, поскольку они лишь сравнительно недавно появились в Италии, скорее перед ними стояла задача захвата ценностей. Эту задачу они и выполнили, потребовав у римлян большой выкуп за свой отход с позиций. По другой легенде, во время взвешивания золота римский народный трибун обнаружил неисправность весов и укоризненно указал на это. В ответ галльский военачальник положил на чашу весов свой меч со словами: «Горе побежденным!»

После завершения осады перед римлянами встал вопрос, восстанавливать ли сожженный дотла город, построить другой на новом месте или переселиться всем в Вейи. Говорят, что когда в сенате решался этот вопрос, мимо проходил отряд солдат, и центурион громко скомандовал солдатам: «Знаменосец, ставь знамя! Остаемся здесь!». Эта команда была истолкована сенаторами как знак свыше, и они приняли решение восстанавливать Рим. Вскоре в пределах Лация было основано шесть новых колоний, чтобы компенсировать ущерб потерявшим кров жителям города.

Долгое время римляне вели летоисчисление от года сожжения Рима. Воспоминания о золоте, отданном в 390 г. до н. э. галлам, горело, как след от пощечины, на гордом лице великого города. В течение следующего полувека галлы еще не менее пяти раз вторгались в Лаций, но неизменно встречали стойкий отпор со стороны союза латинских городов. Нападения этих варваров, вероятно, только ускорили сплочение и объединение латинских племен под властью Рима, неизменно возглавлявшего борьбу против «внешнего агрессора».