Вторая мировая война: национально-освободительная борьба народов Азии зимой 1942/43 г

Изменения военно-политической обстановки в мире, и в частности обозначившийся перелом в пользу союзников на Тихоокеанском театре, содействовали усилению национально-освободительной борьбы народов Азии, особенно в оккупированных японцами странах. Под влиянием исторических побед советского народа движение Сопротивления росло и ширилось.

«Каждая победа Советской Армии,— писал один из деятелей КПИК Чыонг Тинь,— вдохновляла вьетнамский народ, укрепляла его веру в победу и решимость в борьбе» Те, кто вступили на путь временно­го сотрудничества с оккупантами, задумались над дальнейшими перспек­тивами борьбы.

Зимой 1942/43 г. положение фашистского блока, а вместе с ним и Японии заметно ухудшилось. Эксплуатация японскими оккупантами стран Азии становилась все более жестокой. Экономическая политика правительства, подчиненная интересам крупных монополий, ограничивала деятельность национального капитала захваченных стран, тормозила раз­витие местного производства и торговли. Производство традиционных экспортных культур и товаров падало, резко снижался жизненный уро­вень населения, росла безработица. Жители ряда оккупированных стран голодали. В Индокитае, например, рис и кукуруза использовались окку­пантами для изготовления технического спирта, а до 30 процентов урожая риса вывозилось в Японию. Производство главного экспортного продук­та — сахара — на острове Ява во времена оккупации сократилось вдвое: с 1 326 тыс. тонн в 1942 г. до 680 тыс. тонн в 1943 г., а число сахарных заводов с 85 уменьшилось до 51. Эксплуатация населения Бирмы и хищ­ническое разграбление ее ресурсов позволяли Японии не только перело­жить на бирманцев расходы по содержанию в стране оккупационной армии, но и извлекать огромные прибыли. Нарушение морских коммуни­каций было губительным для населения Филиппин, так как в мирное вре­мя 80 процентов потребляемого им риса поступало из Таиланда и Французского Индокитая.

Стремясь обеспечить благоприятные условия для ведения стратеги­ческой обороны в Южной и Юго-Восточной Азии и полную мобилизацию ресурсов в странах этого района, японские правящие круги взяли курс на создание военно-политического блока формально независимых, а практи­чески марионеточных режимов. Наиболее прочной политической опорой японских властей в оккупированных областях Китая, на Филиппинах и в Бирме являлись влиятельные компрадорско-помещичьи группировки. 21 января 1943 г. премьер-министр X. Тодзио заявил, что Филиппины, а 26 марта и Бирма станут независимыми государствами при условии со­трудничества с Японией и участия в «сфере сопроцветания». Несколько раньше, 9 января, была опубликована совместная «японо-китайская декла­рация» относительно «возвращения концессий и отмены экстерриториаль­ных прав». Одновременно японские власти развернули широкую дема­гогическую кампанию по пропаганде новых, «равноправных» отношений между странами «сферы сопроцветания».

Маневры японских оккупантов сопровождались усилением репрессий и «перестройкой» политической жизни. В декабре 1942 г. на Филиппинах были запрещены все политические партии и организации. Их сменило коллаборационистское «Калибапи» («Общество служения новым Филиппинам»). В мае 1943 г. была сформирована военизированная организа­ция «Молодежное Калибапи». Опорой прояпонской администрации в Бирме призвана была стать националистическая политическая органи­зация «До Бама — Синьета Асиайоне», а в Малайе — «Малай Пембела Танах Айер Арми» («Мстители родины»)

В отличие от Филиппин и Бирмы в Индонезии японские оккупанты не имели крепкой опоры ни среди правых группировок, связанных с голландскими колонизаторами, ни среди национальной буржуазии, которая находилась в решительной оппозиции к колонизаторам. Стремясь при­влечь на свою сторону некоторых видных национальных лидеров, японцы пошли на образование в начале 1943 г. так называемого Центра народных сил — «Пусат тенага ракьят» («Путера»), во главе с видными деятелями национально-освободительного движения А. Сукарно и М. Хатта. Окку­панты хотели использовать этот полуадминистративный орган как коллаборационистскую организацию, но для заигрывания с местной буржуа­зией и в пропагандистских целях пытались представить его в качестве своеобразного национального правительства.

Обстановка на захваченных Японией территориях в целом характери­зовалась ростом враждебности к оккупантам, вызванной их жестокой ко­лонизаторской политикой. В условиях нарастания антияпонских настрое­ний создавалась почва для сближения рабочих и крестьян со средними слоями города и частью национальной буржуазии, стремившейся к неза­висимости. Во многих странах складывались предпосылки для возникно­вения общенационального движения с целью не только изгнания оккупан­тов из страны, но и освобождения от колониальной зависимости.

В Малайе в национально-освободительное движение, основной силой которого являлся рабочий класс, удалось вовлечь крестьянство, ранее свя­занное религиозными и феодальными путами. Антияпонский союз наро­дов этой страны, насчитывавший несколько сот тысяч членов, объединил представителей всех национальностей и классов общества, включая нацио­нальную буржуазию. К нему примыкали крестьянские союзы, молодеж­ные и другие организации.



Население Кореи активно сопротивлялось политике японизации страны, бойкотировало мобилизацию в японскую армию и отряды трудо­вой повинности. В 1942 г. от призыва уклонилось 89 840, а в 1943 г. — 109 185 человек. Самое активное участие в срыве мероприятий японских оккупантов принимал рабочий класс. Под руководством коммунистов ор­ганизовывались акты саботажа на военных предприятиях. Металлурги города Чхончжин распространяли антияпонские листовки и прокламации. Во многих городах Кореи на заводах действовали подпольные антияпон­ские организации, происходили так называемые «рисовые волнения». Сопротивление крестьян выражалось в невыполнении военных обложений, срыве поставок риса. Патриоты устанавливали контакты с партизанскими отрядами, которые, действуя мелкими группами, наносили удары по тылам японских войск, сосредоточенных в Северной Корее и Северо-Восточ­ном Китае.

Национально-освободительное движение в Индонезии оставалось раз­дробленным. Оно еще не выходило за рамки пропаганды.

Социальный состав действовавших антияпонских организаций был пестрым. В них входили служащие, интеллигенция, мелкая и средняя национальная буржуазия, рабочие, крестьяне, а в некоторых, например в «Геракан Индонесиа Мердека» («Гериндом»), принимали участие коммунисты. Участники движения вели пропаганду против оккупантов среди рабочих на транспорте и в промышленности, а также в созданных япон­цами молодежных военизированных организациях. Активность их росла по мере усиления ненависти народа к японскому империализму и появ­ления уверенности в неизбежном поражении Японии. Наиболее успешно действовала подпольная группа А. Шарифуддина в восточной части Цент­ральной Явы . В нее входили активные антифашисты различных полити­ческих взглядов. Значительную часть в ней составляли коммунисты.

Деятели национально-освободительного движения во главе с Сукарно использовали «Путеру» для распространения националистического влия­ния на массы и укрепления позиций индонезийской буржуазии. Впослед­ствии они намеревались добиться от японских оккупантов серьезных усту­пок, вплоть до предоставления Индонезии автономии или независимости. Эти деятели поддерживали контакты с правонационалистическим буржу­азным подпольем С. Шарира, действовавшим среди учащейся молодежи городов Центральной Явы. Слабость компартии Индонезии привела к тому, что руководство подпольным антияпонским движением оказалось в руках буржуазных и мелкобуржуазных деятелей.

Антияпонские настроения росли и в тех странах, где вначале часть населения возлагала иллюзорные надежды на содействие Японии освобо­дительному движению, — в Таиланде, Бирме. Буржуазно-помещичья вер­хушка Таиланда, выступавшего «союзником» Японии в войне, оказалась в одном лагере с фашизмом. Фактическая оккупация и жестокая эксплуа­тация местных жителей содействовали началу патриотического движе­ния «Свободное Таи», требовавшего изгнания из страны японских войск. В движении участвовали рабочие, широкие слои мелкой и средней буржу­азии, его поддерживали представители земельной аристократии. «Сво­бодное Таи», которое возглавили национально-буржуазные деятели, опи­ралось на вооруженные добровольческие отряды.

Антифашисты Бирмы под руководством коммунистической партии продолжали политическую и организаторскую работу в массах по подготовке выступления против оккупантов, сочетая различные формы дея­тельности. Социальным ядром подпольного движения Сопротивления были промышленные рабочие и многочисленные сельские пролетарии. Революционно-демократические деятели (Аун Сан, Не Вин и другие) стремились расширить социальную и политическую базу антифашистской борьбы, создать ей массовую основу, наладить сотрудничество с нацио­нальными меньшинствами.

Особое место в деятельности как легального, так и подпольного крыла Сопротивления занимала работа в Армии обороны Бирмы (АОБ), в ко­торой приходилось преодолевать противодействие правых националистов, а также известное недоверие влившихся в нее бывших солдат Армии независимости Бирмы. Уже с 1942 г. деятели легального сопротивления рассматривали выступление армии как часть возможного общебирман­ского вооруженного восстания, план которого разрабатывался В то же время коммунисты Бирмы устно и через печать пропагандировали в мас­сах идею вооруженной борьбы против оккупантов.

Подъем национально-освободительного движения выражался в развитии вооруженного сопротивления японским оккупантам, росте его мас­штабов и организованности.

В Индонезии вооруженные выступления против оккупантов (правда, стихийные и разрозненные) происходили на острове Ява, в районе Аче, на островах Суматра, Целебес и на Молуккских островах. Во многих случаях действия патриотов были вызваны жестокостями японской адми­нистрации. Более организованный характер антияпонская партизанская борьба носила на острове Тимор.

Антияпонская армия народов Малайи продолжала вооруженную борь­бу против оккупантов в джунглях Малаккского полуострова. К началу 1943 г. она превратилась в хорошо организованную силу, руководимую единым штабом, который направлялся ЦК Коммунистической партии Малайи. Как правило, в каждом штате действовал партизанский полк, состоявший из рот и взводов. Каждое подразделение возглавляли коман­дир, политический руководитель и работник, ведавший образованием. Отряды антияпонской армии, состоявшие в основном из молодых рабочих, нападали на японские подразделения и полицейские посты, наносили удары по вражеским коммуникациям.

Движение Сопротивления японским захватчикам ширилось и на Филиппинах. Народная антидпонская армия Хукбалахап (ее бойцов назы­вали «хуками») распространила свои действия на провинции Пампанга, Булакан, Тарлак, Нуэва Эсиха, Лагуна. К этому времени оформилась структура партизанской армии. Она состояла из 5 территориальных окру­гов, которым подчинялись 35 эскадронов (рот) численностью до 100 бойцов в каждом. Действиями армии руководил генеральный штаб. В командова­нии Хукбалахап ведущую роль играли видные деятели компартии, ру­ководители профсоюзного движения М. Бальгос и Л. Тарук, руководители крестьянских организаций М. дель Кастильо, К. Алехандрино и X. Фелео. В освобожденных районах Центрального Лусона была создана шко­ла по подготовке партизанских командиров. Подпольные боевые группы «хуков» действовали и в некоторых городах страны, в том числе в Маниле.

К зиме 1942/43 г. действия Хукбалахап приобрели значительный размах. Ее командование придерживалось тактики «непрерывных атак»: партизаны совершали один за другим рейды и налеты на японские колон­ны. Нередко командиры не считались ни с усталостью «хуков», ни с соот­ношением сил на данном участке, что приводило к большим потерям партизан. В марте 1943 г. японское командование организовало вторую карательную экспедицию против сил Хукбалахап в центральной части острова Лусон. После тщательной подготовки 5 тыс. японских солдат и жандармов сумели окружить 5 марта в районе Кабияо более тысячи «ху­ков». В результате атаки японцев, поддержанной с воздуха бомбардиров­щиками, партизаны понесли тяжелые потери. В ходе десятидневной опе­рации карателям удалось вывести из строя 14 рот Хукбалахап — почти половину партизанской армии В соответствии с решениями Политбюро Коммунистической партии Филиппин командование Хукбалахап изме­нило тактику борьбы. Уцелевшие роты отошли в хорошо укрытые горные и лесные базы, откуда небольшие подвижные группы по 4—5 бойцов со­вершали нападения на отдельные японские подразделения.

На юге Лусона и на других островах Филиппинского архипелага вели бои также буржуазно-националистические партизанские отряды, с которыми «хуки» увязывали свои действия.

Во Вьетнаме вооруженное Сопротивление продолжало успешно раз­виваться на территории основных опорных баз Вьет-миня. В канун 1943 г. был создан объединенный комитет Вьет-миня провинций Као-банг, Лангсон, Бак-кан. Вернувшийся в начале 1943 г. из Китая Отряд спасения родины повел работу среди населения на севере Вьетнама, организуя местные общества спасения родины. Постепенно освободительное движе­ние распространилось на некоторые провинции Центрального и Южного Вьетнама. Расширялась сеть базовых организаций для военного обучения масс и их политического образования, в частности для разъяснения не­обходимости восстания. Крестьян обучали тактике «выжженной земли», призывали запасаться оружием. Создавались ударные партизанские от­ряды и отряды самообороны.

Японское наступление, гоминьдановская блокада, определенная изо­ляция и угроза голода создали зимой 1942/43 г. крайне напряженную военно-политическую обстановку в партизанских районах Северного Китая. Однако освобожденные и партизанские районы Северного и Цент­рального Китая сумели выстоять, хотя и понесли немалый урон.

Изменения обстановки в пользу антифашистской коалиции на советско-германском фронте, в бассейне Средиземного моря и срыв замыслов Японии в районе Тихого океана оказали положительное влияние на мо­рально-боевой дух освободительных сил Китая, способствовали некоторой активизации их боевых действий: партизаны совершали вылазки, напада­ли на противника, блокировавшего партизанские районы и базы, в ряде случаев добивались временного успеха. Среди населения, армейского и партизанского руководства продолжали расти настроения в пользу более решительных действий. Однако маоистское руководство не стремилось использовать эти факторы в интересах усиления ударов по оккупан­там и их марионеткам. Наоборот, в январе 1943 г. оно даже приказывало «боевых действий против японских войск не вести и отходить во время наступательных операций с их стороны». Методами «чжэнфэна» маоисты запугивали несогласных с ними партийных и армейских руководителей.

Происходивший перелом в ходе второй мировой войны вынуждал некоторых империалистических держав — членов антифашистской коалиции прибегнуть к политике лавирования в отношении колоний и по­луколоний. Рузвельт отмечал необходимость пересмотра колониальной по­литики в послевоенном мире. По указанию президента Соединенных Шта­тов был подготовлен проект Международной комиссии по колониям для изучения на местах положения и его возможного улучшения. Политика США была рассчитана на то, чтобы облегчить проникновение американ­ского капитала в колонии европейских держав, а также завоевать симпа­тии колониальных народов. Рузвельт ясно сознавал, что западные союз­ники не смогут завоевать на свою сторону народы Азии и обеспечить их активное участие в борьбе с Японией, если они не подтвердят идеалы освободительной войны.

Правящие круги Голландии объявили также об уступках привилегированной верхушке Индонезии. Выступая по лондонскому радио 6 декаб­ря 1942 г., королева Вильгельмина обещала после войны созвать импер­скую конференцию с участием делегатов от Нидерландов, Нидерландской Индии, Гвианы и Кюрасао для обсуждения предложений о будущей структуре королевства и взаимосвязи его частей. Расовая и национальная дискриминация подлежала ликвидации. Однако эти заявления носили декларативный характер и были рассчитаны на укрепление позиций и по­вышение авторитета Голландии в глазах индонезийского народа.

Только правительство Великобритании и в новых условиях продолжало отстаивать неизменность колониальной политики. Британские коло­низаторы подавляли национально-освободительное движение в Индии, сумев добиться некоторого спада освободительной борьбы ее народа. Де­монстрации, локальные неорганизованные выступления, вызванные арес­том национальных лидеров, подавлялись суровыми репрессиями и массо­выми расстрелами. Всего с августа 1941 г. по декабрь 1942 г. было аресто­вано и задержано свыше 78 тыс. человек. Общее количество жертв в 1942 г., по официальным данным, составило 1028 убитых и 3200 ране­ных . В знак протеста против произвола английских властей видный деятель освободительного движения М. Ганди, пользовавшийся поддерж­кой населения, объявил в начале февраля 1943 г. голодовку. Несмотря на рост антибританских настроений, индийский народ продолжал напряжен­но трудиться, поддерживая военные усилия антифашистской коалиции. Ежемесячно в армию вступали 70 тыс. добровольцев.

Японские правящие круги пытались использовать события в Индии для усиления подрывной деятельности и привлечь к боевым действиям на своей стороне Индийскую национальную армию (ИНА). Однако ее офи­церы с недоверием относились к японским империалистам. В декабре 1942 г. командующий ИНА генерал М. Сингх сделал попытку распустить ее, считая неоправданными надежды получить из рук Японии независи­мость. Попытки японских руководителей и лидера коллаборационистов Р. Боса сформировать в феврале — марте 1943 г. новую Индийскую нацио­нальную армию встретили сопротивление офицеров и солдат.

В целом национально-освободительное движение народов Азии зимой 1942/43 г. переживало период перегруппировки сил. Под влиянием коренного перелома в ходе войны консолидировались очаги вооруженного сопротивления японским оккупантам, к освободительному движению при­мыкали все более широкие слои населения, что создавало предпосылки для формирования единого антифашистского фронта.