Вторая мировая война: положение на восточнопрусском направлении к началу 1945 г. и планы сторон

Составной частью общего стратегического наступления Советской Армии, начавшегося в январе 1945 г., явилась Восточно-Прусская операция, закончившаяся разгромом немецко-фашистской группи­ровки в Восточной Пруссии и Северной Польше.

Восточная Пруссия издавна служила форпостом, с которого германские агрессоры осуществляли свои планы захвата и порабощения народов на Востоке. Как государство Пруссия сложилась в начале XVII века в результате беспощадной колонизации немецкими «псами-рыцарями» славянских и литовских земель.

На завоеванных территориях быстро набирало силы прусское юнкерство, которое на протяжении всего периода своего существования служило верной опорой реакционных кругов Гер­мании. Пруссия была военизированным государством, наживавшимся в не­престанных грабительских войнах, бывших для нее своеобразным промыс­лом. «Прусско-германская юнкерская каста, — писал видный деятель международного коммунистического движения В. Ульбрихт, — с самого момента своего возникновения была очагом беспокойства в Европе. В те­чение многих столетий германские рыцари и юнкеры, осуществляя свой «Дранг нах Остен» (натиск на Восток.— Ред.), несли славянским народам войну, разорение и порабощение» Занимая главенствующее положение в государственном аппарате и армии, прусское юнкерство являлось рас­садником захватнических тенденций среди немецкого населения. Реакци­онные идеи старой Пруссии распространились по всей Германии. Не слу­чайно национал-социализм нашел в Восточной Пруссии благоприятную среду, а фашистская партия — всемерную помощь и поддержку.

Не раз Восточная Пруссия использовалась в качестве плацдарма для агрессии против Польши и России. Именно отсюда в первую мировую войну развернулось наступление на Прибалтику и Польшу, а затем в 1918 г. кайзеровские полчища двинулись против революционного Петрограда. Отсюда же был нанесен один из главных ударов при нападе­нии на Польшу, положивший начало новой мировой войне, а двумя годами позже осуществлено вероломное вторжение в пределы Советского Союза.

В далеко идущих планах фашистского руководства по созданию «Великой Германии» Восточной Пруссии отводилась особая роль: она должна была стать индустриальным центром восточных владений, кото­рые простирались бы от нижнего течения реки Висла до Уральских гор. Реализацию этих замыслов гитлеровцы начали осуществлять еще в 1939 г. Захватив часть Клайпедской области Литвы и Северную Польшу, они включили их в состав Восточной Пруссии. В новых границах она была разделена на четыре округа, а гаулейтером и обер-президентом назначен приближенный Гитлера Э. Кох. Районы, примыкающие к Нижней Вис­ле, вошли в созданный заново округ Данциг — Западная Пруссия. Ус­тановленная на захваченных землях оккупационная администрация пред­приняла жестокие репрессивные меры по отношению к местному насе­лению. Литовцы и поляки изгонялись, а их земельные угодья конфис­ковывались. За годы второй мировой войны на территории Восточной Пруссии фашисты создали целую сеть концентрационных лагерей, где томились в неволе десятки тысяч ни в чем не повинных людей.

К началу 1945 г. значение Восточной Пруссии как военно-промышленного района и основной продовольственной базы Германии еще больше возросло. Потеряв ранее оккупированные земли в ряде стран Европы, а также многие источники стратегического сырья, гитлеровские руко­водители пытались во что бы то ни стало сохранить Восточную Прус­сию, так как здесь действовали крупные предприятия военной, судо­строительной и машиностроительной промышленности, снабжавшие вермахт вооружением и боеприпасами. Кроме того, Восточная Пруссия располагала значительными людскими резервами и продовольственными ресурсами. Через ее территорию проходили пути в Померанию и на Берлин, к жизненным центрам Германии. В стратегическом отношении важно было то обстоятельство, что выдвинутые далеко на восток военно- морские базы и порты Восточной Пруссии на Балтийском море позволяли немецко-фашистскому командованию базировать крупные силы флота, а также поддерживать связь с отрезанными в Курляндии дивизиями.

Политическое, экономическое и стратегическое значение Восточ­ной Пруссии гитлеровцы хорошо понимали. Поэтому здесь велись боль­шие работы по совершенствованию системы полевых и долговременных укреплений. Созданию мощной обороны способствовали многочисленные холмы, озера, болота, реки, каналы и лесные массивы. Особое значение имело наличие в центральной части Восточной Пруссии Мазурских озер, которые разделяли наступавшие с востока войска на две группы — северную и южную и осложняли взаимодействие между ними.

Строительство оборонительных сооружений в Восточной Пруссии стало осуществляться еще задолго до начала войны. Все они на значительном протяжении прикрывались рвами, деревянными, металлическими и железобетонными надолбами. Основу только одного Хейльсбергского укрепленного района составляли 911 долговременных оборонительных сооружений. На территории Восточной Пруссии, в районе Растенбурга, под прикрытием Мазурских озер с момента нападения на СССР и вплоть до 1944 г. в глубоком подземелье размещалась ставка Гитлера.

Поражения на советско-германском фронте заставили командование вермахта принять дополнительные меры по обороне. Осенью 1944 г. гене­ральный штаб сухопутных войск утвердил план строительства сооружений на всем восточном фронте, в том числе и в Восточной Пруссии В соот­ветствии с этим планом на ее территории и в Северной Польше в спешном порядке модернизировались старые укрепления и создавалась полевая оборона, в систему которой вошли Ильменхорстский, Летценский, Алленштейнский, Хейльсбергский, Млавский и Торуньский укрепленные райо­ны, а также 13 старинных крепостей. При строительстве укреплений ис­пользовались выгодные естественные рубежи, прочные каменные строения многочисленных фольварков и крупных населенных пунктов, связанных между собой хорошо развитой сетью шоссейных и железных дорог. Между оборонительными полосами имелось большое количество отсечных позиций и отдельных узлов обороны. В результате была создана сильно укреп­ленная оборонительная система, глубина которой достигала 150—200 км. Наиболее развитой в инженерном отношении она была севернее Мазур­ских озер, в полосе наступления 3-го Белорусского фронта, где на на­правлении Гумбиннен, Кенигсберг насчитывалось девять укрепленных полос.

Оборона Восточной Пруссии и Северной Польши была возложена на группу армий «Центр» под командованием генерала Г. Рейнгардта. Она занимала рубеж от устья Немана до устья Западного Буга и состо­яла из 3-й танковой, 4-й и 2-й армий. Всего к началу наступления советских войск группировка противника насчитывала 35 пехотных, 4 танковые и 4 моторизованные дивизии, самокатную бригаду и 2 отдель­ные группы Наибольшая плотность сил и средств была создана на инстербургском и млавском направлениях. В резерве высшего коман­дования и армий находились две пехотные, четыре танковые и три моторизованные дивизии, отдельная группа и самокатная бригада, что составляло почти четвертую часть общего количества всех соединений. В основном они располагались в районе Мазурских озер, а частично — в Ильменхорстском и Млавском укрепленных районах. Такая группиров­ка резервов позволяла противнику осуществлять маневр для нанесения контрударов против советских войск, наступавших севернее и южнее Ма­зурских озер. Кроме того, на территории Восточной Пруссии дисло­цировались различные вспомогательные и специальные части и подраз­деления (крепостные, запасные, учебные, полицейские, морские, транс­портные, охранные), а также части фольксштурма и отряды гитлерюгенда, принявшие затем участие в ведении оборонительных действий.

Сухопутные войска поддерживали самолеты 6-го воздушного флота, который располагал достаточным количеством оборудованных аэродро­мов. В период подготовки советских войск к наступлению вражеская авиация проявляла большую активность, совершая налеты на районы их сосредоточения.

Корабли военно-морского флота вермахта, базировавшиеся в Балтий­ском море, предназначались для обороны морских коммуникаций, артил­лерийской поддержки своих войск в прибрежных районах, а также для эвакуации их с изолированных участков побережья.

По плану, разработанному к январю 1945 г., группа армий «Центр» имела задачу, опираясь на сильно укрепленную оборону, остановить про­движение советских войск в глубь Восточной Пруссии и сковать их на длительное время. Генеральный штаб сухопутных войск Германии подгото­вил и активный вариант боевых действий группы армий «Центр»: нанесе­ние из Восточной Пруссии контрудара во фланг и тыл центральной груп­пировке советских войск, действовавших на берлинском направлении. Этот вариант должен был вступить в силу при успешном решении группой армий «Центр» оборонительных задач и возможном ее усилении за счет курляндской группировки. Предполагалось также высвобождение ряда ди­визий по мере выравнивания линии фронта за счет ликвидации выступов в обороне и отвода войск 4-й армии за линию Мазурских озер. Однако в связи с тем что по этому плану генерального штаба сухопутных войск

предполагалось оставление части территории Восточной Пруссии, верхов­ное главнокомандование отвергло его.

Государственные и военные деятели Германии, уроженцы Восточной Пруссии, имевшие там обширные владения (Г. Геринг, Э. Кох, В. Вейс, Г. Гудериан и другие), настаивали на усилении группы армий «Центр» даже за счет ослабления обороны на других участках фронта. В своем обра­щении к фольксштурмовцам Кох призывал отстоять этот район, утверждая, что с потерей его погибнет вся Германия. Пытаясь укрепить моральный дух войск и населения, фашистское командование развернуло широкую шовинистическую пропаганду. Вступление советских войск в Восточную Пруссию использовалось для запугивания немцев, которых якобы от мала до велика ожидает неминуемая гибель. Все население призывалось встать на защиту своего района, своего дома. Некоторые подразделения были укомп­лектованы целиком из жителей одного населенного пункта, который они любой ценой должны были оборонять. По существу, все способные носить оружие зачислялись в фольксштурм. Фашистские идеологи продолжали упорно твердить, что, если немцы проявят высокую стойкость, советские войска не смогут преодолеть «неприступные укрепления Восточной Прус­сии». Благодаря новому оружию, которое должно поступить на вооружение, «мы все-таки победим, — утверждал министр пропаганды И. Геббельс. — Когда и как — это дело фюрера». С помощью социальной демагогии, реп­рессий и других мер фашисты пытались заставить все население Германии сражаться до последнего человека. «Каждый бункер, каждый квартал не­мецкого города и каждая немецкая деревня, — подчеркивалось в приказе Гитлера, — должны превратиться в крепость, у которой противник либо истечет кровью, либо гарнизон этой крепости в рукопашном бою погибнет под ее развалинами... В этой суровой борьбе за существование немецкого народа не должны щадиться даже памятники искусства и прочие куль­турные ценности. Ее следует вести до конца».



Идеологическая обработка сопровождалась репрессиями военного командования. В войсках под расписку был объявлен приказ, который тре­бовал удержать Восточную Пруссию во что бы то ни стало. Для укрепле­ния дисциплины и вселения всеобщего страха в армии и тылу с особой жестокостью выполнялась директива Гитлера о смертной казни «с без­отлагательным приведением в исполнение смертных приговоров перед строем» . Этими мерами фашистскому руководству удалось заставить сол­дат сражаться с отчаянием обреченных.

Какие силы и какие планы были у советского командования на этом направлении?

К началу 1945 г. войска левого крыла 1-го Прибалтийского фронта находились на реке Неман, от ее устья до Сударги. Южнее, на гумбинненском направлении, в Восточную Пруссию широким выступом (глубиной до 40 км) вдавался 3-й Белорусский фронт, который занимал рубеж до Августова. По Августовскому каналу, рекам Бобр, Нарев и Западный Буг, восточнее города Модлин закрепились войска 2-го Белорусского фрон­та. Они удерживали два важных оперативных плацдарма на правом бере­гу Нарева — в районах населенных пунктов Ружан и Сероцк.

В период подготовки к наступлению Ставка Верховного Главнокомандования пополнила фронты личным составом, вооружением и боевой техникой, осуществила крупные перегруппировки войск. Еще в конце 1944 г. во 2-й Белорусский фронт были переданы из ее резерва 2-я удар­ная, а из 1-го Белорусского фронта — 65-я и 70-я армии вместе со свои­ми полосами. 3-й Белорусский фронт пополнился за счет 2-й гвардейской армии, ранее действовавшей в 1-м Прибалтийском фронте. 8 января 1945 г. в состав 2-го Белорусского фронта была включена 5-я гвардейская танковая армия.

В результате на восточнопрусском направлении к началу операции имелось (с учетом сил 43-й армии 1-го Прибалтийского фронта) 14 обще­войсковых, танковая и 2 воздушные армии, 4 танковых, механизированный и кавалерийский отдельные корпуса. Такое сосредоточение сил и средств обеспечило общее превосходство над противником и позволи­ло Советской Армии провести операцию с решительными целями.

Советским войскам предстояло в трудных условиях озерно-болотистой местности прорвать глубоко эшелонированную оборону противника и раз­громить его. Оценивая обстановку на советско-германском фронте в январе 1945 г., бывший тогда начальником Генерального штаба Маршал Советско­го Союза А. М. Василевский писал: «Восточнопрусскую группировку гит­леровцев нужно было разгромить во что бы то ни стало, ибо это осво­бождало армии 2-го Белорусского фронта для действий на основном на­правлении и снимало угрозу флангового удара из Восточной Пруссии по прорвавшимся на этом направлении советским войскам». Таким образом, успешное проведение Восточно-Прусской операции имело важное значение не только для общего наступления советских войск зимой 1944/45 г., но и для скорейшего завершения войны в целом.

Согласно замыслу Ставки Верховного Главнокомандования общая цель операции заключалась в том, чтобы отсечь войска группы армий «Центр» от остальных сил, прижать их к морю, расчленить и уничтожить по частям, полностью очистив от врага территорию Восточной Пруссии и Северной Польши. Отсечение группы армий «Центр» от главных сил немецко-фашистских армий возлагалось на 2-й Белорусский фронт, который должен был нанести глубокий удар с нижнего течения реки Нарев в общем направлении на Мариенбург. В полосе севернее Мазурских озер на Ке­нигсберг наносил удар 3-й Белорусский фронт. Ему оказывала содействие 43-я армия 1-го Прибалтийского фронта. Предполагалось, что в ходе Восточно-Прусской операции 2-й Белорусский фронт в тесном взаимодейст­вии с 1-м Белорусским будет перенацелен для наступления через Вос­точную Померанию на Штеттин.

В соответствии с замыслом Ставка еще в ноябре — декабре 1944 г. разработала и довела до войск 3-го и 2-го Белорусских фронтов директивы на проведение наступательных операций, связанных единством цели и скоординированных по времени. Каждый фронт должен был нанести мощ­ный удар по одному из флангов группы армий «Центр».

3-му Белорусскому фронту приказывалось разгромить тильзитско- инстербургскую группировку и не позднее 10—12-го дня операции овладеть рубежом Немониен, Норкиттен, Голдап (глубина 70—80 км). В даль­нейшем, прочно обеспечивая главную группировку с юга, развивать на­ступление на Кенигсберг по обоим берегам реки Прегель, имея основные силы на ее левом берегу

2-й Белорусский фронт получил задачу разбить пшаснышско-млавскую группировку врага и не позднее 10—11-го дня наступления овла­деть рубежом Мышинец, Дзялдово, Плоцк (глубина 85—90 км). В даль­нейшем наступать в общем направлении Нове-Място, Мариенбург. Для содействия 1-му Белорусскому фронту в разгроме варшавской группиров­ки противника 2-му Белорусскому фронту приказывалось не меньше чем одной армией, усиленной танковым или механизированным корпусом, нанести удар с запада, в обход Модлина, с целью не допустить отхода врага за Вислу и быть в готовности форсировать реку западнее Мод­лина.

1-му Прибалтийскому фронту надлежало силами 43-й армии наступать вдоль левого берега Немана и тем самым содействовать 3-му Белорусскому фронту в разгроме тильзитской группировки.

Краснознаменный Балтийский флот под командованием адмирала В. Ф. Трибуца должен был активными действиями бомбардировочной авиации, подводных лодок и торпедных катеров нарушать морские сообщения немецко-фашистских войск от Рижского залива до Померанской бухты, а ударами авиации, огнем корабельной и береговой артиллерии, высадкой десантов на приморских флангах противника содействовать сухопутным войскам, наступавшим вдоль побережья.

Военные советы при подготовке и планировании операций творчески подошли к выполнению задач, определенных Ставкой.

Во главе 3-го Белорусского фронта, решавшего сложную задачу прорыва долговременной, глубоко эшелонированной обороны, стоял молодой талантливый полководец генерал армии И. Д. Черняховский. План фрон­товой операции, который был разработан под руководством начальника штаба генерала А. П. Покровского, заключался в нанесении мощного фронтального удара по группировке противника, оборонявшейся севернее Мазурских озер, и в дальнейшем развитии наступления на Кенигсберг с целью охвата основных сил группы армий «Центр» с севера и последую­щего ее разгрома совместно с войсками 2-го Белорусского фронта. Глав­ный удар командующий фронтом решил нанести севернее Шталлупенена силами четырех общевойсковых армий и двух танковых корпусов в на­правлении на Велау по стыку 3-й танковой и 4-й армий противника. Это позволяло не только разъединить их усилия в самом начале операции, но и обойти с севера мощные узлы сопротивления — Гумбиннен и Инстербург. Вражескую оборону намечалось прорвать силами 39, 5 и 28-й армий на участке шириною 24 км. В первый же день эти армии должны были овладеть второй полосой обороны противника, чтобы с утра второго дня операции в полосе 5-й армии обеспечить ввод в прорыв 2-го гвардей­ского танкового корпуса. Кроме того, для наращивания удара решено было иметь во втором эшелоне 11-ю гвардейскую армию и в резерве — 1-й танковый корпус. Развертывание второго эшелона фронта намечалось осу­ществить на четвертый день операции с рубежа реки Инстер на смеж­ных флангах 5-й и 28-й армий. Обеспечение главной группировки фронта с севера возлагалось на правофланговые соединения 39-й армии, готовив­шей удар на Лазденен. С юга ее прикрывала 2-я гвардейская армия, ко­торая должна была перейти в наступление на третий день операции в общем направлении на Даркемен. 31-я армия левого крыла фронта имела задачу прочно оборонять участок от Голдапа до Августова.

Командующим 2-м Белорусским фронтом был назначен известный пол­ководец, имевший большой опыт оперативно-стратегического руководства войсками, Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский. План операции фронта, разработанный под руководством начальника штаба генерала А. Н. Боголюбова, заключался в том, чтобы, используя плацдармы на правом берегу Нарева, нанести мощный удар, прорвать оборону на млавском направлении, разгромить пшаснышско-млавскую группиров­ку и, развивая стремительное наступление на Мариенбург, выйти к побе­режью Балтийского моря, отсечь войска группы армий «Центр» от осталь­ных районов Германии и уничтожить их во взаимодействии с 3-м Бело­русским фронтом.

Главный удар командующий фронтом решил нанести с ружанского плацдарма силами трех общевойсковых и танковой армий, а также трех корпусов (механизированного, танкового и кавалерийского); 3, 48 и 2-я ударная армии должны были, прорвав оборону противника на участке 18 км, наступать на Млаву, Мариенбург. Именно это направление, по мнению Военного совета фронта, обеспечивало более широкий оперативный простор для развертывания крупных сил подвижных соединений, давало возможность обойти с юга мощные Алленштейнский и Летценский укреп­ленные районы. Для расширения прорыва к северу 3-я армия получила задачу нанести удар на Алленштейн. В том же направлении предполага­лось ввести 3-й гвардейский кавалерийский корпус, который должен был перерезать противнику основные маршруты отхода на запад. 49-я армия имела задачу главными силами перейти в наступление в направлении на Мышинец, используя прорыв в полосе 3-й армии.

С сероцкого плацдарма силами 65-й, 70-й армий под командованием генералов П. И. Батова и В. С. Попова, а также одного танкового корпуса наносился второй удар. Армии должны были прорвать оборону противника на 10-километровом участке и наступать в направлении Насельск, Бельск. Одновременно 70-я армия должна была частью сил не допустить отхода варшавской группировки противника за Вислу и быть в готовности форсировать ее западнее Модлина.

После прорыва главной полосы обороны 48-й, 2-й ударной и 65-й армиями в целях увеличения ударной силы и развития успеха намечался ввод 8-го механизированного, 8-го и 1-го гвардейских танковых корпусов. На направлении главного удара планировалось ввести в прорыв 5-ю гвардейскую танковую армию для развития наступления на Млаву, Лидзбарк. Оборона участка фронта от Августова до Новогруда возла­галась на 50-ю армию

Командующие фронтами, учитывая наличие мощных оборонительных укреплений на переднем крае противника, концентрировали силы и сред­ства на узких участках прорыва, составлявших в 3-м Белорусском фронте 14 процентов, а во 2-м Белорусском — около 10 процентов общей ширины полосы наступления. В результате проведенных перегруппировок войск и их массирования на участках прорыва было сосредоточено около 60 процентов стрелковых соединений, 77—80 процентов орудий и минометов, 80—89 процентов танков и самоходно-артиллерийских установок. Такое сосредоточение войск, вооружения и боевой техники обес­печивало подавляющее превосходство над противником на (направлении главных ударов.

Характер поставленных перед советскими войсками задач, сильно укрепленная и плотно занятая оборона врага потребовали от фронтов глубокого построения войск. Для наращивания усилий в составе вторых эшелонов и подвижных групп 3-й Белорусский фронт имел одну общевой­сковую армию и два танковых корпуса, а 2-й Белорусский — танковую армию, два танковых, механизированный и кавалерийский корпуса. Бое­вые порядки соединений и частей, как правило, строились в два, реже в три эшелона.

Для прорыва тактической зоны обороны противника, а также развития наступления пехоты и танков в оперативной глубине большие задачи возлагались на артиллерию. Были достигнуты следующие плотности артил­лерии: 160—220 орудий и минометов на 1 км участка прорыва в 3-м Белорусском и 180—300 — во 2-м Белорусском фронтах. В частях и сое­динениях создавались полковые, дивизионные и корпусные артиллерий­ские группы, а также группы орудий для стрельбы прямой наводкой и минометные группы. В армиях, главным образом 2-го Белорусского фрон­та, имелись группы дальнего действия, разрушения и реактивной артил­лерии, а в 3-м Белорусском еще и фронтовая группа артиллерии дальнего действия во главе с командующим артиллерией фронта генералом М. М. Барсуковым. Она предназначалась для уничтожения и подавления резервов, штабов, разрушения узлов дорог и других объектов, располо­женных в глубине обороны врага.

Артиллерийская подготовка атаки планировалась продолжитель­ностью 120 минут в 3-м Белорусском и 85 минут во 2-м Белорусском фрон­тах. Расход боеприпасов для ее проведения определялся 1,5—2 боеком­плекта, что составляло до 50 процентов общего количества боеприпасов, имевшихся во фронтах к началу операции.

Большое внимание уделялось противовоздушной обороне. Кроме истребительной авиации фронты имели 1844 зенитных орудия, которые надежно прикрывали ударные группировки и важные объекты фронтовых тылов.

Авиация 1-й и 4-й воздушных армий фронтов под командованием генералов Т. Т. Хрюкина и К. А. Вершинина основные усилия направ­ляла на содействие ударным группировкам при прорыве обороны против­ника и развитии успеха в глубину.

В 3-м Белорусском фронте планировались предварительная и непосредственная авиационная подготовка, а также поддержка атаки и действий наступавших войск в глубине обороны противника. Использование авиации во 2-м Белорусском фронте намечалось разделить только на два периода — предварительную авиационную подготовку и поддер­жку атаки и действий наступавших в глубине обороны врага.Предварительную авиационную подготовку в 3-м и во 2-м Белорусских фронтах намечалось провести в ночь перед наступлением. В полосе 3-го Белорусского фронта для этой цели планировалось осуществить 1300 самолето-вылетов, в полосе 2-го Белорусского — 1400. К участию в ави­ационной подготовке предполагалось привлечь часть сил авиации 3-й воздушной армии 1-го Прибалтийского фронта и 18-й воздушной армии под командованием генерала Н. Ф. Папивина и Главного маршала авиа­ции А. Е. Голованова. За весь период непосредственной авиационной подготовки атаки в 3-м Белорусском фронте бомбардировщики должны были произвести 536 самолето-вылетов, из которых около 80 процентов — для обеспечения наступления 5-й армии, действовавшей в центре ударной группировки фронта.

Авиация, предназначенная для поддержки войск, была распределена следующим образом. В 3-м Белорусском фронте в первый день операции 1-я воздушная армия главными силами должна была поддерживать 5-ю армию. Для поддержки 39-й и 28-й армий выделялось по одной штурмо­вой дивизии. 4-я воздушная армия главными силами обеспечивала на­ступление 48-й и 2-й ударной армий. С вводом в прорыв подвижных сое­динений выделялась для их сопровождения штурмовая авиация, которая в глубине обороны должна была уничтожать подходившие резервы про­тивника, бомбить его склады, базы и аэродромы. Истребительная авиация получила задачу надежно прикрыть наступавшие войска с воздуха.

Характер планируемых действий ударных группировок фронтов и особенности обороны противника обусловили задачи инженерного обеспечения. Для инженерных войск 3-го Белорусского фронта важно было обеспечить прорыв сильно укрепленных полос долговременного типа, оборудовать маршруты для ввода в сражение второго эшелона и подвиж­ных соединений. Главной задачей инженерных войск 2-го Белорусского фронта являлось обеспечение прорыва наревского оборонительного рубежа, а также ввода в прорыв бронетанковых соединений и их действий в глу­бине обороны врага. Планы инженерного обеспечения войск предусмат­ривали создание необходимых условий для их сосредоточения и пере­группировки, а также подготовку исходных районов для наступления. В ходе подготовки войсками 3-го Белорусского фронта было отрыто около 2,2 тыс. км траншей и ходов сообщения, оборудовано около 2,1 тыс. ко­мандных и наблюдательных пунктов, более 10,4 тыс. блиндажей и землянок, подготовлены пути подвоза и эвакуации Объем инженерных работ, вы­полненных войсками 2-го Белорусского фронта, также был весьма обшир­ным. Проведенные мероприятия обеспечивали главным группировкам фронтов скрытность сосредоточения в исходном положении, а коман­дованию — возможность управления войсками в ходе наступления.

Большая работа была проведена по оборудованию исходных районов на ружанском и сероцком плацдармах. К началу операции функцио­нировало 25 мостов через реку Нарев и 3 — через Западный Буг. Саперы обнаружили и обезвредили на плацдармах более 159 тыс. мин и неразор­вавшихся снарядов. Инженерные части и подразделения широко исполь­зовались для ведения инженерной разведки и обеспечения преодоления наступавшими минных полей, заграждений, препятствий и водных пре­град. К решению этих задач 3-й Белорусский фронт привлек 10 инженерно- саперных бригад, а 2-й Белорусский — 13. С учетом корпусных и диви­зионных саперных подразделений в составе фронтов действовало 254 ин­женерно-саперных и 25 понтонных батальонов, то есть около четверти всего состава таких частей и соединений Советской Армии. Основная их масса сосредоточивалась на направлениях главных ударов, достигая плотности 3,5—4,5 инженерно-саперных батальона на 1 км фронта про­рыва.

В период подготовки особое внимание уделялось разведке противника. Была развернута целая сеть наблюдательных пунктов, широко применялась радиоразведка, ночные полеты самолетов разведывательной авиации. В полосе 3-го Белорусского фронта были сфотографированы все оборонительные полосы вплоть до Кенигсберга. Авиация системати­чески вела наблюдение за передвижением врага. Только топографичес­кими частями для 2-го Белорусского фронта было обработано 14 тыс. разведывательных аэрофотоснимков, по которым составлено и размножено 210 различных схем с данными о противнике.

Во фронтах перед наступлением предусматривалось проведение разведки боем. Значительная работа проводилась по маскировке и дезинформации. Много было сделано по организации управления: команд­ные и наблюдательные пункты максимально приближены к войскам, создана надежная связь. Радиосвязь во фронтах и армиях организовыва­лась как по радионаправлениям, так и по радиосетям.

Тыловые органы 3-го и 2-го Белорусских фронтов, руководимые генералами С. Я. Рожковым и И. В. Сафроновым, доставили войскам все необходимое для успешного решения задач. Большое удаление района боевых действий от основных экономических центров, редкая сеть желез­ных дорог в тылу советских войск (одна железнодорожная линия, веду­щая к фронту, в полосе 3-го Белорусского и две — в полосе 2-го Бело­русского фронтов), а также недостаточная пропускная способность фрон­товых и армейских военно-автомобильных дорог осложняли деятельность оперативного тыла и материальное обеспечение войск. Был осуществлен ряд мер по восстановлению железных дорог, увеличению их пропускной способности, обеспечению нормального движения на всех шоссейных и грунтовых дорогах. Общая грузоподъемность фронтового и армейского ав­томобильного транспорта в обоих фронтах к началу операции составила более 20 тыс. тонн. Это позволило в трудной обстановке создать установ­ленные планом запасы материальных средств, которые по боеприпасам к артиллерийско-минометному вооружению достигали 2,3—6,2 боекомп­лекта в 3-м и 3—5 боекомплектов во 2-м Белорусских фронтах, по ав­томобильному бензину и дизельному топливу — 3,1—4,4 заправки, по продовольствию — от 11 до 30 сутодач и более

В период подготовки к операции много внимания уделялось медицинскому обеспечению. К началу наступления в каждой армии 3-го Бе­лорусского фронта имелось по 15—19 госпиталей на 37,1 тыс. коек. Кро­ме того, в ведении военно-санитарного управления фронта находилось 105 госпиталей на 61,4 тыс. коек. Во 2-м Белорусском фронте насчитыва­лось 135 армейских и 58 фронтовых госпиталей, рассчитанных на 81,8 тыс. коек . Все это дало возможность в ходе операции надежно обеспечить эвакуацию и лечение раненых и больных в армейском и фронтовом тылу.

Напряженная работа велась по боевой подготовке войск. Командиры и штабы всех степеней всесторонне изучали организацию, вооружение и тактику противника, группировку сил и средств, сильные и слабые стороны его войск, готовили подчиненные им части и соединения к предстоящим боям. С личным составом отрабатывались вопросы организации и ведения наступления в зимних условиях на сильно пересеченной мест­ности, оборудованной мощными оборонительными сооружениями по всему фронту и на большую глубину. В тыловых районах фронтов и армий днем и ночью шла напряженная боевая подготовка войск на местности, по природным условиям и инженерным укреплениям аналогичной той, где им предстояло действовать. С командирами частей и подразделений проводились занятия по изучению опыта прорыва линии Маннергейма в 1939 г. В целях непрерывного ведения наступления в каждой стрелко­вой дивизии не менее одного стрелкового батальона специально обуча­лось для действий ночью . Все это потом дало свои положительные ре­зультаты.

В период подготовки к наступлению и в ходе его военные советы фронтов и армий, Краснознаменного Балтийского флота, командиры, политические органы, партийные и комсомольские организации вели систематическую партийно-политическую работу, воспитывая у воинов высокий наступательный порыв, укрепляя моральное состояние лич­ного состава, повышая дисциплину и бдительность. Советским воинам предстояло действовать на территории врага и на землях дружественной Польши. Им разъяснялось, что цель Советской Армии — освобождение польского народа от захватчиков, а немецкого — от фашистской тира­нии. При этом указывалось на недопустимость напрасной порчи иму­щества, разрушения различных сооружений и промышленных предприя­тий на занятой вражеской территории.

Учитывая важную роль партийных организаций низового звена, политорганы приняли меры по улучшению расстановки партийно-комсо­мольских кадров, увеличению численного состава партийных и комсо­мольских организаций боевых подразделений за счет усиления их ком­мунистами и комсомольцами из тыловых и резервных частей. Ряды членов партии и комсомола пополнялись отличившимися в боях воинами. Так, в войсках 3-го Белорусского фронта в январе 1945 г. в члены партии были приняты 2784, а в кандидаты — 2372 бойца Большинство из них хоро­шо проявили себя в боях и были награждены орденами и медалями. На 1 января 1945 г. в составе 3-го и 2-го Белорусских фронтов имелось около 11,1 тыс. партийных и до 9,5 тыс. комсомольских первичных, а также более 20,2 тыс. партийных и до 17,8 тыс. комсомольских ротных и равных им организаций, в которых насчитывалось более 425,7 тыс. коммунистов и свыше 243,2 тыс. комсомольцев, что составляло около 41 процента общего количества личного состава фронтов к этому времени.

Постоянное внимание в ходе подготовки уделялось пополнению, особенно призванному из недавно освобожденных от противника западных областей Советского Союза, население которых продолжительное время подвергалось воздействию фашистской пропаганды. В своей деятельно­сти фронтовые и армейские политорганы руководствовались требованиями Главного политического управления, изложенными в директиве от 22 марта 1944 г. Всю агитационно-пропагандистскую работу, подчерки­валось в ней, направить на то, чтобы в сознании бойцов не осталось и следа гитлеровской и буржуазной националистической клеветы и про­вокационных измышлений на советский строй. На фактах немецкого разбоя воспитывать у них ненависть к немецко-фашистским извергам.

Перед наступлением по инициативе коммунистов лучшие бойцы и командиры делились своим боевым опытом совместных действий с танками, преодоления проволочных заграждений, минных полей, ведения огня в транпгеях и в глубине обороны противника. Особое внимание обращалось на взаимовыручку в бою. Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский вспоминал: «Придавая большое значение инициативе в бою, мы стремились сделать достоянием каждого солдата примеры находчивости и смекалки героев минувших битв». В войсках все делалось для того, чтобы помочь командирам всех степеней глубоко усвоить указания военных советов о прорыве укрепленных районов, штурме крепостей, чтобы каждый из них хорошо знал схемы оборонительных сооружений врага, особенности веде­ния боя в больших городах, способы блокирования и штурма дотов, дзо­тов и фортов.

Для широкой пропаганды боевого опыта использовалась печать. Во фронтовых газетах и листовках помещались материалы о лучших подразделениях, частях и воинах-героях, а также об опыте организации партийно-политической работы в наступлении. На страницах газет регулярно сообщалось о грабежах, убийствах и насилиях, совершаемых фашистскими захватчиками. Систематически публиковались письма тех, кто ранее проживал на оккупированной территории, был насильно угнан в фашистское рабство, кто перенес ужасы плена и гитлеров­ских застенков, а также рассказы призывников, лично переживших оккупацию. Глубокий след в сознании воинов оставляли посещения фашистских лагерей смерти на территории Литвы и Польши.

Политические управления фронтов вели большую работу по разложению войск противника. В тыл забрасывались листовки, по радио и че­рез мощные усилители, установленные на переднем крае, на немецком языке велись передачи, в которых говорилось о неминуемом крахе фа­шистского режима и бессмысленности дальнейшего сопротивления.

В ночь перед наступлением во всех подразделениях и частях состоялись короткие митинги, на которых были зачитаны обращения военных советов фронтов и армий. «...В этот решающий час, — говорилось в обра­щении Военного совета 2-го Белорусского фронта, — наш великий со­ветский народ, наша Родина, наша родная партия... призывают вас с честью выполнить свой воинский долг, воплотить всю силу своей не­нависти к врагу в единое желание разгромить немецких захватчиков».

В итоге целенаправленной и многогранной деятельности военных советов, политорганов, командиров и штабов еще больше окрепло мораль­но-политическое состояние войск, возрос наступательный дух и повыси­лась боеготовность частей.