Вторая мировая война: углубление кризиса внешней политики стран фашистского блока в первой половине 1944 г

Поражения вооруженных сил держав оси, особенно вермахта на советско-германском фронте, вели к все большему ослаблению агрессивного блока в целом. Италия — главная союзница Германии в Европе — вышла из фашистского союза, положив начало его распаду. Это событие имело крупные военно-политические последствия: оно усилило международную изоляцию Германии, оказало разлагающее воздействие на ее европейских союзников.

Участники блока еще продолжали сотрудничество, но в то же время, видя неизбежность поражения Германии, ее союзники, как уже указывалось выше, усиленно искали возможности выхода из войны и заклю­чения перемирия с помощью западных держав. Правители Румынии, Венгрии, Финляндии, Болгарии пытались выторговать такие условия мира, которые позволили бы им удержаться у власти. Этот зондаж свиде­тельствовал о растущем обострении противоречий внутри блока, углуб­лении кризиса в нем.

Руководство нацистской Германии имело все основания опасаться того, что каждый из участников блока при удобном случае спо­собен последовать за Италией. Германская дипломатия любой ценой, всеми средствами стремилась сохранить и укрепить коалицию, не до­пустить выхода стран-сателлитов из войны. Грубо вмешиваясь во внутрен­ние дела этих стран, беззастенчиво попирая их национальный суверенитет, гитлеровцы открыто поддерживали там тех, кто послушно исполнял их волю, подавлял освободительное движение масс, предоставлял в распо­ряжение Германии людские ресурсы и экономический потенциал для про­должения войны.

Важное место в планах стабилизации обороны на востоке германское руководство отводило Финляндии, вооруженные силы которой вместе с 20-й немецкой армией удерживали северное крыло стратегического фрон­та против СССР. Попытки сепаратного выхода из войны, предпринятые финским правительством осенью 1943 г., усилили в рейхе неуверенность в надежности своего северного союзника. В декабре министр иностранных дел Германии И. Риббентроп вручил финскому посланнику в Берлине меморандум с требованием заключить германо-финляндский договор, в котором содержалось бы обязательство об отказе от сепаратного мира. Нацисты добились заверений со стороны правителей Финляндии о готовно­сти продолжать войну. Наряду с дипломатическим давлением гитлеров­ское руководство разрабатывало планы оккупации Финляндии в случае ее выхода из войны.

Особую тревогу в Германии вызвали переговоры финского правитель­ства о перемирии непосредственно с Советским Союзом. Были предпри­няты все меры, чтобы сорвать их. 21 февраля германский посланник В. Блюхер сделал заявление министру иностранных дел Финляндии, в котором подчеркнул, что сепаратные переговоры являются предатель­ством со всеми вытекающими отсюда последствиями. Финские правящие круги в тот же день направили в Германию представителя ставки, чтобы заверить нацистское руководство в верности союзу с рейхом. Однако это не успокоило гитлеровскую дипломатию. Германия продолжала ока­зывать давление на финское правительство. В марте Блюхер и предста­витель германской ставки генерал В. Эрфурт заявили финским руко­водителям, что их мирный зондаж может повлечь серьезные последствия, и угрожали оккупацией страны.

Нажим Берлина, несомненно, оказал определенное влияние на линию поведения финских правителей в переговорах с СССР, которые и без того ненавидели страну социализма. 12 апреля финский парламент отказался принять советские предложения о перемирии. К. Маннергейм и другие официальные деятели Финляндии объясняли нацистам предпринятый ими мирный зондаж внутренними соображениями, стремлением нейтрализо­вать антивоенную оппозицию и доказать, что мир с Москвой невозможен. Однако руководство Германии не было удовлетворено этим. 18 апреля в качестве меры наказания за переговоры с СССР оно распорядилось при­остановить поставки оружия в Финляндию и в дальнейшем оказывать ей помощь, лишь абсолютно необходимую для совместных операций против Советской Армии. С начала мая перестали прибывать из Германии суда с пшеницей. Одновременно на финских военных руководителей продолжали оказывать нажим представители ОКВ.

12 мая Маннергейм направил Гитлеру верноподданническое письмо. Но и оно не удовлетворило фюрера, который 1 июня ответил, что вопрос о мирных переговорах не является сугубо финским делом и затрагивает все воюющие страны. Он убеждал Маннергейма, что Россия должна быть разбита, а соглашения с западными державами можно достичь только после того, как они попытаются высадиться на континент и понесут сокрушитель­ное поражение. В письме также содержался отказ в военных поставках.

Таким образом, срыв правящими кругами Финляндии переговоров о перемирии не сгладил германо-финляндских противоречий. Отношения между двумя странами стали натянутыми, и взаимное доверие было утра­чено. На совещании ОКБ в Зонтхофене 22 мая относительно Финляндии указывалось: «...хотя перемирие сорвано, есть опасность в отношении позиции народа и армии».

Сильно тревожила фашистское руководство Германии и позиция Венг­рии. Правящая верхушка этой страны все больше теряла веру в победу фашистского блока, но вместе с тем ее страшил приход Советской Армии. Поэтому она маневрировала, сочетая «реверансы» в сторону Германии с поисками путей для заключения сепаратного договора с западными дер­жавами. Специальный уполномоченный министерства иностранных дел Германии Э. Везенмайер в декабре 1943 г. писал, что политика и пропа­ганда венгерского правительства в отношении рейха приняли форму скры­той провокации и поэтому необходимы энергичные действия со стороны Германии. Он предлагал целую систему военно-политического, экономи­ческого и дипломатического давления на Венгрию.

Венгерские правящие круги не предпринимали никаких шагов для прекращения войны против СССР. Более того, они стремились всеми способами предотвратить «опасность с Востока». Желая сохранить воен­ную силу для защиты собственных границ и поддержания внутреннего порядка, венгерское правительство в конце 1943 г. неоднократно обраща­лось к руководству рейха с просьбой отозвать венгерские войска с восточ­ного фронта. В начале 1944 г. в Германию был направлен начальник гене­рального штаба с поручением добиться возвращения хотя бы части армии в пределы страны, так как «Венгрия желает, чтобы защита ее границ осу­ществлялась исключительно ее собственными войсками». 12 февраля М. Хорти в письме к Гитлеру просил об отводе венгерских дивизий к предгорьям Северо-Восточных Карпат. Однако немецко-фашистское командование неизменно отказывалось отвести войска Венгрии с советско-германского фронта, рассматривая их пребывание там как залог верности со стороны этого государства.

Политическое и военное руководство Германии видело, как ее союзник все более склоняется к установлению контактов с англичанами и амери­канцами . Серьезно беспокоили его и антивоенные, антифашистские наст­роения трудящихся масс в стране. Боясь потерять Венгрию, представ­лявшую важный источник сил и средств для продолжения войны, прикры­вавшую путь советским войскам в Австрию и к южным районам Германии, а также коммуникации германских войск на Балканах, нацисты намере­вались удержать ее в фашистском блоке любыми средствами, не останав­ливаясь даже перед оккупацией, план которой ОКВ разработало еще в сентябре 1943 г. В феврале 1944 г. этот план был рассмотрен и утверж­ден фашистским руководством. В проекте меморандума германского управления имперской безопасности 11 марта аннексия Венгрии считалась «неизбежно необходимой», поскольку «политика качелей» приняла нетер­пимый характер. Помимо чисто военных мероприятий планировались и политические: замена «антигерманского» правительства М. Каллаи но­вым — из сугубо пронемецких лиц — при оставлении Хорти у власти . У венгерских границ концентрировались германские войска, происходила переброска в Венгрию агентуры СС и СД, шла подготовка к высадке де­санта в Будапеште.

В середине марта Хорти вместе с другими венгерскими политическими и военными лидерами был вызван в гитлеровскую ставку. 18 марта в ходе германо-венгерских переговоров им было указано на «ненадежность» Венгрии и предъявлены ультимативные требования: передать все воору­женные силы под власть германского командования; принять специаль­ного представителя Германии с чрезвычайными полномочиями; создать новое правительство, которое гарантировало бы ведение войны вместе с рейхом «до победного конца» и мобилизацию для этого всех сил и эконо­мических средств Венгрии; разместить в стране германские войска с целью содействия новому правительству в проведении внутренних задач и защиты Венгрии извне. Было объявлено, что решение ввести в страну герман­ские войска не подлежит ни изменению, ни отсрочке. Хорти принял все условия.

19 марта венгерский кабинет одобрил действия Германии. Каллаи подал в отставку. В тот же день немецко-фашистские войска, не встретив сопротивления, оккупировали страну. Гестапо приступило к репрессиям в отношении «неблагонадежных» лиц. Были взяты под стражу многие по­дозреваемые в нелояльном отношении к Германии члены парламента, общественные деятели, схвачены и брошены в застенки коммунисты и со­чувствовавшие им, представители оппозиционных партий. Новое венгер­ское правительство, санкционированное нацистами, возглавил Д. Стояи — бывший посланник Венгрии в Берлине. 22 марта оно принесло «клятву верности» фашистской Германии. В его коммюнике отмечалось, что немец­кие войска находятся на территории Венгрии по просьбе венгерского пра­вительства для защиты от «большевистской опасности». Фактическими хозяевами положения в стране стали германские оккупанты, эсэсовцы. Венгрия окончательно потеряла независимость.

Оккупация ухудшила и без того тяжелое положение трудящихся. Кроме официальных воинских реквизиций стало широко применяться насильственное изъятие сельскохозяйственной продукции у населения на местах и отправка ее в Германию. В стране открыто хозяйничали пред­ставители германских монополий. Все это усилило недовольство широ­ких слоев населения политикой правительства, которое подписало в на­чале мая кабальный договор с Германией. Антифашистская борьба наро­да, подрывавшая позиции нацистов и внутренней реакции, продолжала расти. Руководители рейха вынуждены были признать, что и после окку­пации Венгрии радикальных перемен в ней не произошло, «враждебные настроения там не изжиты» и «опасность со стороны Венгрии продолжает оставаться».

Во внешней политике фашистской Германии большое место занимал вопрос об удержании в блоке Румынии. Имея значительные по численности вооруженные силы, она могла еще оказать существенную помощь в стабилизации обороны на восточном фронте, а также поставлять необхо­димое горючее. Зная о сложности внутреннего положения в стране, о нарастании антивоенных настроений в народе, об усилении оппозиции клике Антонеску со стороны буржуазно-помещичьих кругов, нацисты не исключали возможности выхода Румынии из войны. На такой случай ОКБ в конце января 1944 г. разработало план оккупации Румынии гер­манскими, венгерскими и болгарскими войсками.



Правительство Румынии, изыскивая пути заключения сепаратного мира с Англией и США, не ослабляло, однако, военно-политического сот­рудничества с Германией. 9 февраля состоялось подписание германо-румынского соглашения о порядке размещения и снабжения германских войск на территории Румынии. Последняя обязывалась содержать 100-тысяч­ную армию рейха, увеличить отправку зерна для Германии, которая обе­щала взамен расширить военные поставки Румынии.

В конце февраля в Зальцбурге состоялась встреча Гитлера с Антонеску. Фюреру нужно было убедиться в надежности союзника. Он много говорил о «предательстве» Италии, внушал мысль о неприступности германских позиций в Западной Европе и обещал сделать все возможное, чтобы удержать Крым. Согласившись с доводами Гитлера, Антонеску создал у последнего впечатление о полной надежности Румынии. План ее оккупации был отменен.

Когда же Германии стало известно о переговорах Штирбея в Каире с державами антифашистской коалиции, она потребовала объяснений по этому поводу. Правительство Румынии ответило, что миссия отправлена по инициативе «оппозиции». 23—24 марта произошла новая встреча двух диктаторов. Обсуждались главным образом мероприятия по укреплению восточного фронта. Антонеску предложил эвакуировать венгерские войска из Северной Трансильвании, так как они угрожали тылу румын. Гитлер понимал, что за этим кроется желание решить в пользу Румынии ее тер­риториальные споры с Венгрией. Поэтому, опасаясь осложнений между союзниками, он отклонил просьбу Антонеску и объявил спорную террито­рию оперативной зоной верховного командования вермахта. Вместе с тем германская сторона высказала ряд критических замечаний по поводу политики Венгрии и дала тайное обещание о пересмотре в будущем реше­ний венского «арбитража».

Стремясь удержать Румынию, фашистские руководители не скупились на обещания, утверждая, что группа армий «Юг» сумеет остановить наступление советских войск далеко от румынских границ. Риббентроп в начале апреля заявил, что немецкая армия будет защищать румынскую землю, как свою родину. В конце весны, когда положение Румынии на фронте ухудшилось, в Бухарест был направлен опытный германский дипломат К. Клодиус с заданием строго наблюдать за действиями пра­вительства, не допуская у него каких-либо колебаний.

Как видно, вопреки воле народа и общенациональным интересам правительство Румынии не пошло по пути выхода из войны, хотя наступление Советской Армии создало благоприятные для этого условия. Узко­классовые эгоистические интересы клики Антонеску толкали ее на сохра­нение военно-политического союза с гитлеровской Германией.

На позициях сотрудничества с нацистами продолжало оставаться болгарское монархофашистское правительство. Прогерманский внешнеболитический курс во многом определялся его полной зависимостью от Германии. После смерти в конце августа 1943 г. царя Бориса — убежден­ного германофила — в стране еще более углубился политический кризис, усилилось соперничество между отдельными группами правящей вер­тушки. В эту борьбу бесцеремонным образом вмешались германские пред­ставители в Софии. Они навязали в регентский совет верных слуг гитле­ровской Германии — князя Кирилла, премьер-министра Б. Филова и зоенного министра Н. Михова. Под их давлением был назначен и новый премьер-министр Д. Божилов, а также сформированы руководящие органы власти.

Поставив во главе Болгарии своих сторонников, Германия потребовала от нее увеличить помощь в ведении войны, в частности в экономической сфере. В конце 1943 г. Берлин настаивал на усилении борьбы против партизан и выделении 12 дивизий для отправки на восточный фронт. Правительство Болгарии организовало большое наступление против партизанских сил и увеличило расходы на содержание находившихся в стране немецко-фашистских войск. В Германию ежедневно отправлялись 8—10 железнодорожных составов с сырьем и продовольствием. Командование вермахта использовало болгарскую территорию в интересах ведения войны против СССР.

Видя неустойчивость внутри- и внешнеполитической обстановки Болгарии и определенные колебания правительства, гитлеровцы приняли предупредительные меры. 16—17 марта 1944 г. Гитлер провел переговоры в Зальцбурге с болгарскими регентами. Представив положение на фрон­тах в самом благоприятном свете, он подверг критике Финляндию за ее вступление в переговоры о перемирии и подчеркнул, что борьба идет «не на жизнь, а на смерть» и «никакие компромиссы невозможны». Этими словами фюрер определил главную цель для болгарских прави­телей — «борьба до победного конца».

Болгарские власти не намеревались разрывать союз с нацистами. Они надеялись на обострение разногласий в антифашистской коалиции и возможность заключения сепаратного мира Германией с США и Англией. На проходившем в марте — апреле неофициальном обсуждении правящей верхушкой внешней политики Филов так определял курс пра­вительства: «События не будут развиваться слишком быстро», а поэто­му задача должна заключаться в том, чтобы «выиграть время» с учетом «возможных будущих осложнений в отношениях среди союзников».

Усиливая согласно требованиям Германии свои войска в Северной Добрудже, на границе с Румынией и Турцией, правительство Болгарии осуществило весной новые мобилизационные мероприятия. Тем не менее ухудшение обстановки на советско-германском фронте и бомбардировки болгарской территории англо-американской авиацией вызывали в Гер­мании опасение возможных изменений в позиции Болгарии. Но по­скольку ее правительство продолжало проводить верноподданнический курс, ОКБ еще рассчитывало на Болгарию как на «щит» против воз­можных действий союзников через Турцию на Балканы, надеялось на дальнейшую помощь болгарской армии в борьбе с национально-освобо­дительным движением в Югославии

Однако положение правящей группы, верно служившей гитлеров­цам, становилось все более шатким. Правительство не имело поддержки народа, усилившего национально-освободительную борьбу. Обострились противоречия между отдельными группами в правящих классах. Прибли­жение Советской Армии к границам Болгарии привело к новому прави­тельственному кризису. После того как СССР в ноте от 18 мая предупре­дил о невозможности сохранения отношений с Болгарией, если не будут удовлетворены предложения об открытии советских консульств в стране, правительство Божилова подало в отставку.

Таким образом, на данном этапе войны нацистскому руководству Германии мерами дипломатического нажима, грубого вмешательства во внутренние дела стран-сателлитов и прямого военного насилия уда­лось сохранить фашистский блок. Хотя правящие круги Финляндии, Венгрии, Румынии и Болгарии уже мало надеялись на победу рейха, они все еще продолжали военно-политическое сотрудничество с ним. Но центробежные тенденции в политике сателлитов уменьшили доверие к ним со стороны Германии, обострили противоречия внутри блока, усилили кризис внешнеполитического курса правящих классов.

Немалое место в деятельности гитлеровской верхушки занимали попытки настроить Англию и США против СССР. 30 января Гитлер, запугивая британское правительство «опасностью с Востока», заявил, что Англия доигрывает свою роль на континенте, где в случае победы союз­ников будет господствовать «большевистский колосс», и что это окажет большое влияние на внутриполитическую жизнь европейских государств. В апреле те же мысли повторял Риббентроп. Строились расчеты на соз­дание предпосылок для сепаратных переговоров с западными державами на антисоветской основе. Участились конфиденциальные встречи гитле­ровских дипломатов с представителями США и Англии в Испании, Швей­царии и Ватикане. В частности, германский посол в Ватикане Э. Вейцзекер вел переговоры с послами западных держав. «Фашистские за­правилы предпринимают отчаянные попытки внести разлад в лагерь антигитлеровской коалиции и тем самым затянуть войну, — отме­чал в феврале 1944 г. И. В. Сталин. — Гитлеровские дипломаты носят­ся из одной нейтральной страны в другую, стремятся завязать связи с прогитлеровскими элементами, намекая на возможность сепаратного мира то с нашим государством, то с нашими союзниками. Все эти уловки гитлеровцев обречены на провал...»

Разумеется, сами факты конфиденциальных встреч свидетельствовали о наличии в союзных с СССР странах сторонников сепаратного мира. На их поддержку надеялись и представители правого крыла гер­манских заговорщиков, чтобы после ликвидации Гитлера прекратить со­противление на Западе и заключить мир с западными державами. Но правительства Англии и США, трезво оценив дипломатические ходы гитлеровцев, не пошли на сепаратные переговоры с Германией.Об углублении кризиса внешней политики фашистской Германии свидетельствовал и необратимый процесс ее дальнейшей внешнеполитиче­ской изоляции. Усилия германской дипломатии любыми способами укре­пить свое влияние и сохранить позиции в нейтральных и не участвовав­ших в войне странах не дали результатов. Наоборот, все больше государств порывало отношения с Германией. Признавая принципы Объединен­ных наций, борющихся с фашизмом и агрессией, 26 января объявила войну Германии Либерия. Существенно ослабли германские позиции в странах Южной Америки. Под давлением общественного мнения в ян­варе разорвало дипломатические отношения с державами оси прави­тельство Аргентины. Другие южноамериканские государства, находив­шиеся в состоянии войны или прекратившие отношения с державами агрессивного блока, усилили борьбу с нацистским шпионажем. Так, по решению правительства Колумбии в начале года были интернированы подданные стран оси, деятельность которых вызывала подозрения, и закрыты германские «культурные» и «спортивные» общества. Парламент Сальвадора принял закон о конфискации собственности граждан стран оси.

Наблюдалось заметное ослабление позиций Германии в нейтральных странах Европы и Азии. Хотя до разрыва дело еще не дошло, гитлеров­ское руководство было серьезно обеспокоено таким положением. Турция, оставаясь на позициях антисоветизма, сближалась с США и Англией. Она продолжала вынашивать идею примирения Германии с западными союзниками с целью создания блока империалистических держав против СССР. Уволив в отставку в начале года ярого германофила начальника генерального штаба маршала Ф. Чакмака, турецкие правящие круги од­новременно избегали проводить антигитлеровскую внешнюю политику, хотя к этому их призывала англо-американская дипломатия. Германское правительство и ОКБ были удовлетворены позицией Турции и считали, что оттуда опасность рейху не грозит. Но после поражения в Крыму они стали серьезно опасаться внешнеполитической переориентации этой страны. Однако Турция не спешила отменить поставки сырья в Гер­манию. В течение первых четырех месяцев 1944 г. туда регулярно по­ступал хром. Намечалось прекратить его вывоз в рейх с 21 апреля, но германскому послу Ф. Папену удалось добиться отсрочки до 1 мая.

Швеция все более сближалась со странами антифашистской коалиции. Вместе с тем шведское правительство избегало разрыва с Герма­нией, утверждая, что его политика нейтралитета остается неизменной. Требование США и Англии прекратить экономические связи с рейхом было признано неприемлемым, поскольку, как заявила шведская сторона, эта торговля носила взаимовыгодный характер. Тем не менее по германо-шведскому торговому соглашению от 10 января объем товарооборота был снижен, шведские поставки сокращались, хотя машины, железная руда и лесоматериалы продолжали еще вывозиться в Германию. Надежды германской стороны убедить шведов увеличить ввоз в Германию камен­ного угля, кокса и других материалов и товаров не оправдались. Шве­ция отменила курсирование через страну немецких почтовых вагонов, а также курьерское воздушное сообщение между Финляндией и Норве­гией.

Франкистская Испания и салазаровская Португалия, декларировавшие свой нейтралитет, также шли на сближение с Англией и США, хотя и не порывали связи с Германией. Испанский вольфрам, продоволь­ствие продолжали, питать экономику рейха, немецкие подводные лодки пользовались портами Испании. В Танжере германский посланник зани­мался шпионажем. Франко просил у Германии оружия, но она не могла его дать из-за огромных потерь на фронте. Это послужило одной из при­чин охлаждения германо-испанских отношений.

Таким образом, фашистская Германия не добилась укрепления своих международных позиций. Ни одну из задач, которые стояли перед гитлеровской дипломатией,— укрепить блок фашистских европейских государств, улучшить позиции Германии в нейтральных странах, внести разлад в антигитлеровскую коалицию — ей решить не удалось. Угроза полной внешнеполитической изоляции нависла над рейхом.

Неудачи Германии на международной арене, а также поражения японских вооруженных сил на Тихом океане самым непосредственным образом сказались на внешнеполитическом курсе Японии. Деятельность японского правительства в области международных отношений была направлена на реализацию решений императорской конференции от 30 сен­тября 1943 г., которые предусматривали: вести решительную вооружен­ную борьбу с Соединенными Штатами и Великобританией, продолжать всесторонние союзнические отношения с Германией, но вместе с тем обес­печить поворот к лучшему в японо-советских отношениях и, улучив удоб­ный момент, оказать содействие в заключении мира между Германией и СССР; в короткие сроки решить «китайскую проблему», то есть диплома­тическими средствами или вооруженным путем принудить гоминьданов- ский Китай к фактической капитуляции; укреплять отношения с марио­неточными странами «сферы сопроцветания», используя их ресурсы для продолжения войны.

В общей войне против США и Англии Япония все еще возлагала большие надежды на Германию и поддерживала с ней самые тесные союзнические отношения. После выхода Италии из войны обе страны опу­бликовали заявление, в котором подчеркнули нерушимость своего сою­за и решимость вести совместно войну всеми имеющимися в их распоряжении силами до победного конца. Было принято решение относительно координации стратегических планов, продолжался обмен разведывательной информацией, в том числе и о Советском Союзе. О единстве целей Германии и Японии в войне говорили в своих речах на 84-й сессии японского парламента в январе 1944 г. премьер-министр X. Тодзио и министр иностранных дел М. Сигемицу. Глава японского правительства, в частности, отметил: «Наша союзница — Германия идет по пути разгрома Америки и Англии... Германская армия, проделав большую подготовку к решительному сражению... в удобный момент в сухо­путных боях... намерена обрушить свой сокрушительный удар на амери­канскую и английскую армии, так чтобы противник вторично не мог подняться. Именно за этими широкими и активными действиями германской армии, которые могут быть в недалеком будущем, мы должны внима­тельно следить и ждать их».

2 марта 1944 г. Германия и Япония подписали соглашение о взаимных поставках военных материалов. Происходил обмен документацией по технологии производства отдельных видов вооружения Однако осуществление соглашения на практике затруднялось крайне ограни­ченным судоходным сообщением между этими странами. В апреле в Токио состоялось несколько заседаний смешанной японо-германской комиссии, где рассматривались вопросы ведения военных действий и использования ресурсов обеих стран.

Германия продолжала добиваться вступления Японии в войну про­тив СССР. В конце ноября 1943 г. в беседе с японским послом X. Осимой германский министр иностранных дел И. Риббентроп вновь пытался скло­нить Японию к нападению на Советский Союз. Однако Япония, не скры­вая своих антисоветских настроений и замыслов, отклонила это требова­ние, сославшись на недостаток сил.

В связи с ухудшением положения стран оси дальневосточная союзница фашистской Германии из конъюнктурных соображений демонстри­ровала поворот к нормализации отношений с СССР по ряду вопросов. Министр иностранных дел Японии на январской сессии парламента заявил, что его страна стремится установить более дружественные отно­шения с государствами, которые сохраняют нейтралитет по отношению к ней, и подчеркнул, что «это особенно относится к взаимоотношениям между Японией и Советским Союзом». Правительство Японии, предна­меренно затягивавшее с 1941 г. решение вопроса о продлении рыбо­ловной конвенции и не выполнявшее свое обязательство ликвидировать японские концессии на Северном Сахалине, теперь пошло на переговоры. 30 марта были подписаны советско-японское соглашение о ликвидации угольной и нефтяной концессии Японии и протокол о продлении на пять лет рыболовной конвенции 1928 г. с рядом изменений ее в пользу СССР . Мировая печать оценила эти факты как успех советской внешней поли­тики и поражение Японии на дипломатическом фронте.

Вместе с тем японская военщина продолжала грубо нарушать пакт о нейтралитете с СССР: японские суда, самолеты, военнослужащие нарушали советскую государственную границу и территориальные воды, японское командование засылало на территорию СССР шпионов и дивер­сантов.

Переговоры Японии с Советским Союзом вызвали недовольство руко­водства Германии, которое считало, что подобные действия способствуют укреплению сил противника, позволяют СССР перебрасывать войска с Дальнего Востока на советско-германский фронт, беспрепятственно доставлять во Владивосток военные материалы из США.

В Токио, как и в Берлине, рассчитывая на непрочность антифашистской коалиции, стремились к ее расколу. Японское правительство давно вынашивало идею прекращения войны между СССР и Германией путем соглашения между ними. При этом оно считало, что сепаратный мир с Советским Союзом спасет Германию от полного разгрома, позволит ей все силы направить на борьбу против западных союзников и тем самым поможет Японии добиться коренного изменения обстановки на Тихом океане.

Японское министерство иностранных дел полагало, что инициатива мирного зондажа должна исходить от Японии, имевшей с Советским Сою­зом пакт о нейтралитете и дипломатические отношения. Правительство Тодзио отдавало себе отчет в том, что на успех рассчитывать трудно. Однако даже неудача такого маневра, по его мнению, должна была про­извести впечатление о ведении тайных переговоров и тем самым внести разлад в отношения СССР с его западными союзниками. Выступая на 84-й сессии японского парламента, министр иностранных дел Сигемицу высказался за прекращение войны между СССР и Германией 24 января Сигемицу в беседе с германским послом Г. Штамером вновь предложил посредничество Японии в переговорах о заключении мира между Германией и СССР. И хотя Гитлер в феврале дал указание прекратить перего­воры с Японией по данному вопросу , она не отказалась от своей затеи.

В апреле японское правительство снова поставило перед Советским правительством вопрос о посылке в Москву специальной миссии. Минис­терство иностранных дел Японии констатировало, что, хотя Германия не обращалась с просьбой о посредничестве, одной из целей этой миссии является прекращение войны между рейхом и СССР. Советское прави­тельство в ответе самым категорическим образом отклонило данное пред­ложение и одновременно информировало правительства США и Велико­британии о японских маневрах, Дипломатическая диверсия Токио была сорвана.

Военно-политическое руководство Японии прилагало немало уси­лий для того, чтобы заключить сепаратный мир с Китаем. На деле это означало бы его капитуляцию, создание на континенте спокойного тыла, высвобождение более чем полумиллионной армии для развития боевых действий против англо-американских войск в Юго-Восточной Азии и бассейне Тихого океана.

В конце 1943 — начале 1944 г. Япония предприняла новую попытку заключить мир с Китаем, обещая в качестве уступок вывод своих войск с его территории за исключением Маньчжурии и отказ от экономических привилегий в этой стране. Японские представители предлагали гоминьдановцам совместные военные действия против 8-й и Новой 4-й армий. В печати появились инспирированные правительством статьи, в которых подчеркивалось, что в Китае планируется ведение боевых действий в основном против коммунистических армий. «Отныне, — писала га­зета «Асахи», — главной задачей японских войск в Северном Китае должна быть только война за уничтожение войск китайских коммуни­стов».

Вместе с тем правительство Японии пыталось убедить Чан Кай-ши, что военные операции японских войск в Китае имеют единственную цель «сорвать агрессивные устремления Британии и Соединенных Штатов» и «не направлены против китайских масс». Оно подчеркивало, что «не будет относиться как к врагам к военным силам, находящимся под командова­нием чунцинского режима», если они станут противиться «сотрудничеству с Америкой и Британией». Деятельность японской дипломатии была подкреплена наступлением Японии в центральной части этой страны, начатым в апреле. Одна из задач наступления заключалась в разгроме гоминьдановских войск и в принуждении чунцинского правительства к капитуляции.

Однако ни дипломатическим путем ни наступлением на фронте Японии не удалось склонить гоминьдан к сепаратному миру. Правительство Чан Кай-ши, учитывая ухудшение положения фашистской коалиции и взятые на себя обязательства перед союзниками на Московской конферен­ции, а также опасаясь скомпрометировать себя перед лицом широкие народных масс, не пошло на соглашение с Японией.

Правительство Тодзио, уделяя большое внимание укреплению восточноазиатского военно-политического и экономического блока, заигрывало с марионеточными правительствами Маньчжоу-Го, оккупированной части Китая, Филиппин, Бирмы, Таиланда, чтобы выжать из этих стран ре­сурсы для продолжения войны. Японскими властями на оккупированных территориях велась широкая пропаганда «восточноазиатской хартии», принятой в ноябре 1943 г. в Токио представителями этих стран Хартия призывала народы захваченных Японией стран оказать всестороннюю помощь ее войскам в борьбе против «белых колонизаторов», во имя сво­боды и независимости азиатских народов, которую им якобы предоста­вили японцы.

Но население оккупированных территорий все отчетливее стало понимать, что лозунг «Азия для азиатов» фактически означал «Азия для японцев». Военно-экономические мероприятия Японии не находили поддержки у народов этих стран. В них ширилась борьба против оккупантов, которая создавала большие трудности при использовании захваченных ресурсов. Кроме того, потеря Японией господства на море и в воздухе, большой ущерб, нанесенный ее торговому флоту, затрудняли обеспечение коммуникаций с оккупированными странами и вывоз из них сырья и стратегических материалов. Поэтому восточноазиатский блок не мог иметь реального значения для укрепления японских позиций.

Кризис внешней политики Японии привел к серьезным разногла­сиям в ее правящих кругах по вопросу о дальнейших планах войны про­тив США и Великобритании. Наиболее реакционные деятели во главе с Тодзио требовали вести войну до победного конца, что нашло отражение в упоминавшихся выше решениях императорской конференции от 30 сен­тября 1943 г. Более дальновидные политики понимали, что положение фашистского блока безнадежно и Япония может избежать поражения лишь в том случае, если добьется компромиссного мира с США и Великобрита­нией. По мере ухудшения военно-политического положения Японии чи­сло сторонников прекращения войны увеличивалось, их позиции укреп­лялись, активность возрастала.

В группу японских деятелей, стремившихся к заключению мира, входили бывшие премьер-министры Коноэ, Хиранума, Окада, Вакацуки, хранитель императорской печати Кидо. В начале 1944 г. в Японии было создано секретное «Общество 1945 года», ставившее целью добиться мира в 1945 г. В январе Кидо разработал условия, на которых возмож­но было бы начать мирные переговоры с США и Англией. Он предлагал, чтобы тихоокеанская проблема была разрешена главными странами бассей­на Тихого океана. Предусматривалось создание комиссии в составе пред­ставителей Японии, СССР, США, Великобритании и Китая. Намечалось превратить острова и все оккупированные японскими войсками терри­тории, кроме Маньчжоу-Го. в демилитаризованные зоны, независимые государства Тихого океана и Юго-Восточной Азии сделать нейтральными, оставшиеся оккупированные территории передать под управление выше­упомянутой комиссии. Предполагалось также распространить на эти рай­оны принцип взаимного благоприятствования и равных возможностей.

Предложения, разработанные Кидо, не были одобрены кабинетом Тодзио. Тем не менее японское правительство приняло решение тайно выяснить, на каких условиях возможно в будущем заключить мирный до­говор с Соединенными Штатами и Великобританией. Министерство ино­странных дел Японии в марте имело по этому поводу беседу со шведским послом в Токио В. Багге, который затем срочно выехал в свою страну для конфиденциального доклада правительству. В Стокгольме Багге несколько раз встречался с японским послом С. Окамото с целью обмена мнениями по данному вопросу.

Круг сторонников заключения мира с Соединенными Штатами Америки и Великобританией расширялся. В это же время вопрос о перспек­тивах ведения войны обсуждался в генеральном штабе флота, где на осно­ве анализа соотношения сил сторон контр-адмирал С. Такаги сделал вы­вод, что Япония не сможет победить. Он внес предложение командованию морского генштаба предпринять попытку заключить компромиссный мир с Соединенными Штатами и Великобританией. Тогда же начальник отдела генерального штаба армии полковник М. Мацутани организовал группу из офицеров генеральных штабов армии и флота, которая разра­ботала секретный документ «Мероприятия по прекращению великой восточноазиатской войны», распространенный среди высших чиновников военных ведомств.

Сторонники заключения компромиссного мира не встретили, однако, поддержки среди влиятельных правящих кругов. Большинство японских государственных деятелей считали, что Япония способна еще выйти из затруднительного положения и сохранить за собой значительную часть захваченных территорий.

Таким образом, японская дипломатия потерпела крупные неудачи. Она не смогла посеять недоверие среди членов антигитлеровской коалиции и склонить Китай к заключению мирного договора. Кажущийся ее успех в создании блока восточноазиатских государств не смог кого-либо ввести в заблуждение. В основе осложнений, которые создались в области внеш­ней политики Японии, лежало общее ухудшение положения фашистско-милитаристского блока.

Международные отношения в конце 1943 — первой половине 1944 г. развивались под влиянием побед вооруженных сил стран антигитлеровской коалиции, в первую очередь под воздействием побед Вооруженных Сил СССР на советско-германском фронте. Они характеризовались даль­нейшим укреплением антифашистской коалиции, ростом ее сил, упроче­нием сотрудничества ведущих держав коалиции — СССР, США и Ан­глии — в решении вопросов ведения войны и послевоенного устройства и, наоборот, ослаблением позиций стран фашистского блока, увеличением их изоляции на международной арене, углублением кризиса их внеш­ней политики.

В условиях огромных побед Советского Союза, роста его военно-экономического могущества и международного авторитета потерпели крах все расчеты и дипломатические акции правительств фашистской Германии и милитаристской Японии, направленные на подрыв единства держав анти­гитлеровской коалиции. Укрепление военного сотрудничества СССР, США и Англии, отвечавшее интересам всех народов, являлось одной из важ­нейших предпосылок для ускорения полной победы над врагом.