Нерон Клавдий: какой великий артист погибает

НЕРОН Клавдий Друз Германик Цезарь (31-68) — римский император.

В сознании многих людей Нерон — классический образ тирана, хотя правление и других римских императоров отличалось жестокостью и обилием казней. Неприятие Нерона несомненно связано и с его смертью — довольно жалкой. Возможно, героическая, мужественная смерть повернула бы мнение толпы в другую сторону, но император оказался не способен подняться на трагическую высоту в последнем акте драмы, где действующими лицами были изменившая Нерону преторианская гвардия и осудивший Нерона сенат.

"В ночь на 9 июня 68 г., повествует историк, проснувшись, Нерон увидел, что телохранители покинули его. Вскочив с постели, он послал за друзьями, и ни от кого не получив ответа, сам пошел к их покоям. Все двери были заперты, никто не отвечал; он вернулся в спальню — оттуда уже разбежались и слуги, унеся даже простыни, похитив и ларчик с ядом, Он бросился искать гладиатора Спикула или любого другого опытного убийцу, чтобы от его руки принять смерть, — но никого не нашел. "Неужели нет у меня ни друга, ни недруга?" — воскликнул он и выбежал прочь, словно желая броситься в Тибр.



Но первый порыв прошел, и он пожелал найти какое-нибудь укромное место, чтобы собраться с мыслями. Вольноотпущенник Фаон предложил ему свою усадьбу между Соляной и Номентанской дорогами, на четвертой миле от Рима. Нерон, как был, босой, в одной тунике, накинув темный плащ, закутав голову и прикрыв лицо платком. вскочил на коня; с ним было лишь четверо спутников, среди них — Спор...

Доскакав до тропинки, они отпустили коней, и сквозь кусты и терновник, по тропинке, проложенной через тростник, подстилая под ноги одежду, Нерон с трудом выбрался к задней стене виллы. Тот же Фаон посоветовал ему до поры укрыться в яме, откуда брали лесок, но он отказался идти живым под землю. Ожидая, пока пророют тайный ход на виллу, он ладонью зачерпнул напиться воды из какой-то лужи и произнес: “Вот напиток Нерона!” Плащ его был изорван о терновник, он обобрал с него торчавшие колючки, а потом на четвереньках через узкий выкопанный проход добрался до первой каморки и там бросился на постель, на тощую подстилку, прикрытую старым плащом. Ему захотелось есть и снова пить: предложенный ему грубый хлеб он отверг, но тепловатой воды немного выпил.

Все со всех сторон умоляли его скорее уйти от грозящего позора. Он велел снять с него мерку и по ней вырыть у него на глазах могилу, собрать куски мрамора, какие найдутся, принести воды и дров, чтобы управиться с трупом. При каждом приказании он всхлипывал и повторял: "Какой великий артист погибает!" Пока он медлил, Фаону скороход принес письмо; выхватив письмо, он прочитал, что сенат объявил его врагом и разыскивает, чтобы казнить по обычаю предков. Он спросил, что это за казнь; ему сказали, что преступника раздевают донага, голову зажимают колодкой, а по туловищу секут розгами до смерти. В ужасе он схватил два кинжала, взятые с собою, попробовал острие каждого, потом опять спрятал, оправдываясь, что роковой час еще не наступил. То он уговаривал Спора начать крик и плач, то просил, чтобы кто-нибудь примером помог ему встретить смерть, то бранил себя: за нерешительность такими словами: "Живу я гнусно, позорно — не к лицу Нерону, не к лицу — нужно быть разумным в такое время — ну же, мужайся!" Уже приближались всадники, которым было поручено захватить его живым. Заслышав их, он в трепете выговорил:

— Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает и с помощью своего советника по прошениям, Эпафродита, вонзил себе в горло меч. Он еще дышал, когда ворвался центурион, и, зажав плащом его рану, сделал вид, будто хочет ему помочь. Он только и мог ответить: "Поздно!" и: — "Вот она, верность!" и с этими словами испустил дух.