Дворцовый переворот 1741 г

Введение

§1. Актуальность

Эпоха дворцовых переворотов является одной из самых интересных страниц истории Российского государства. Борьба сильных личностей, закулисные интриги, высокие и низменные страсти — всё можно найти здесь. Не случайно, именно события XVIII в. стали источником вдохновения для авторов повестей и романов, материалом для множества кинолент. Человеческие характеры, обострённые до предела борьбой за власть, всегда будут волновать читателя, зрителя, исследователя.

Долгое время в отечественной исторической науке преобладал марксистский подход. Основной (а подчас — единственной) движущей силой развития общества признавалась деятельность народных масс. В настоящее время с новой остротой встал вопрос о роли личности в истории. Соглашаясь с важностью объективных закономерностей, исследователи всё большее внимание уделяют субъективному фактору. Они пытаются не столько «изложить факты», сколько «с возможной точностью нарисовать…историко-психологический портрет» отдельной личности, характеризующий целую эпоху. Широкие возможности для изучения истории через разработку биографий ярких личностей даёт эпоха дворцовых переворотов.

Совсем недавно Россия переживала период политической нестабильности. Отказываясь от вульгарной модернизации, нельзя не заметить ряда общих черт, характерных как для событий XVIII в., так и для недалёкого прошлого: слабая личность во главе государства, бескомпромиссная борьба партий, раскол и непонимание между политической элитой и обществом. События августа 1991 г. и осени 1993 г. могут по праву считаться попытками государственного переворота, причём в обоих случаях особая роль принадлежала элитным военным подразделениям, а центром действия стала столица. Впрочем, нельзя не отметить и ряда отличий, связанных, прежде всего, с иной формой правления, иным политическим режимом. Общество, безразличное к чехарде в эшелонах высшей бюрократии, чутко реагировало при попытке радикальных изменений в реальной государственной политике. Перевороты начала 1990-х вышли за пределы дворцовых; важнейшую, если не решающую, роль в них сыграло общественное движение. Эпоха дворцовых переворотов XVIII в., в которых, как в зеркале, отразились события недавнего прошлого, стала одним из самых интересных исторических периодов для эпохи рубежа XX-XXI вв.

Таким образом, в свете современных тенденций развития отечественной исторической науки и параллелей с событиями новейшей историей России, проблема дворцовых переворотов XVIII в. представляется необычайно актуальной.

§2. Общие понятия

В начале работы перед нами встаёт проблема определений. Существуют различные взгляды на сущность понятий «дворцовый переворот», «эпоха дворцовых переворотов».

Термин «дворцовый переворот» в связи с русской историей XVIII в. впервые использовал С.М. Соловьёв. В.О. Ключевский уже выделял целую «эпоху дворцовых переворотов». Впрочем, в дореволюционной историографии термин не получил окончательного утверждения. Ещё С.Ф. Платонов пользовался понятиями «дворцовый» и «государственный» переворот как синонимами.

Понятие «дворцовый переворот» отсутствует в основных словарях и справочниках. Обычно авторы ограничиваются определениями терминов «переворот», «государственный переворот». Интересное определение предлагает словарь Брокгауза и Ефрона:

«Государственный переворот- захват правительственной власти, учиненный насильственно посредством заговора или открытого вооруженного восстания. Целью Г. переворота является или перемена формы и порядка управления, или свержение представителя верховной власти и передача власти другому лицу. Примером первого рода Г. переворота может служить переворот 18 брюмера (9 ноября 1799), произведенный Наполеоном I, и 2 декабря 1851 Наполеоном III (coup d'etat). И тот, и другой переворот повлекли за собою замену республиканского образа правления единоличным; как на пример второго рода Г. переворота, можно указать на восшествия на престол имп. Елизаветы и Екатерины II, происшедшие после насильственного устранения предшественников: императоров Ивана Антоновича и Петра III.»

«Примеры второго рода государственного переворота» как раз и получили в историографической традиции наименование «дворцовых». Следует заметить, что в данном случае об открытом вооружённом восстании можно говорить лишь с рядом оговорок. Открытое восстание здесь является следствием заговора, причём оно имеет довольно ограниченные масштабы (в противоположном случае мы имеем дело с революцией или бунтом). Таким образом, дворцовый переворот- захват правительственной власти, учиненный насильственно посредством заговора с целью свержения представителя верховной власти и передачи власти другому лицу. Данное определение тем более удобно, что позволяет включить в состав дворцовых переворотов не только события, связанные со свержением формальных глав государства, но и представителей высшей государственной элиты (А.Д. Меншиков, Э.И. Бирон). Следует подчеркнуть, что понятие «дворцовый» является условным и, в соответствии с определением, может использоваться для описания политических пертурбаций в государствах с немонархической формой правления.

Не менее сложно определить хронологические рамки и содержание понятия «эпоха дворцовых переворотов».

В соответствии с классической историографией «эпоха дворцовых переворотов — период 1725—1762, когда в Российской империи смена власти происходила главным образом путём дворцовых переворотов, совершавшихся дворянскими группировками при содействии гвардейских полков. В 1725 А.Д. Меншиков возвёл на престол Екатерину I; в 1727- Долгоруковы добились от Петра II ссылки Меншикова; в 1740- гвардия свергла Э.И. Бирона; в 1741 Елизавета Петровна свергла малолетнего императора Ивана VI Антоновича, в 1762- Екатерина II свергла своего мужа Петра III.» Таким образом, налицо 5 дворцовых переворотов в период от смерти Петра I до воцарения Екатерины II.

Современные исследователи, однако, предлагают внести коррективы в хронологию эпохи дворцовых переворотов. Очень сильна позиция историков, предлагающих включить сюда переворот 1801 г. Действительно, по своим признакам свержение Павла I можно считать классическим дворцовым переворотом. Более чем вероятно, что В.О. Ключевский отказался от него в связи с политической ситуацией конца XIX в., когда государство тщательно оберегало тайну смерти «русского Гамлета». Не следует забывать и о неудавшихся дворцовых переворотах: «затейка» временщиков по созданию кондиций, заговор В.Я. Мировича.

Особую проблему представляет восстание декабристов. В советской историографии, под влиянием работы В.И. Ленина о трёх этапах русского революционного движения, восстание декабристов всегда рассматривалось в отрыве от дворцовых переворотов. Однако «мятеж реформаторов» имел ряд признаков, сближающих его с заговорами XVIII в.: 14 декабря «гвардейская масса снова активно вмешалась в политическую жизнь страны, пытаясь диктовать самодержавию свою волю». Поэтому некоторыми современными исследователями восстание декабристов рассматривается как последний дворцовый переворот.

Необходимо заметить также, что дворцовые перевороты происходили в России не только в XVIII в. Достаточно вспомнить о борьбе боярских партий в начале царствования Ивана IV Грозного, убийство Лжедмитрия I или стрелецкие бунты конца XVII в. Дворцовые перевороты (в рамках данного нами определения) продолжались и в XX в.: арест и казнь Л.П. Берия, отставка Н.С. Хрущёва.

В данной работе мы ограничимся рассмотрением дворцовых переворотов в период со смерти Петра I (1725) до гибели Павла I (1801), т.е. “эпохой дворцовых переворотов” в хронологических рамках, признаваемых большинством современных исследователей.

§3. Цели и задачи. Структура работы.

Целью данной работы является выяснение причин и механизма дворцовых переворотов. Для достижения данной цели нами поставлен ряд задач: определение основных понятий и хронологических рамок исследования, выяснение политических и социальных предпосылок дворцовых переворотов, определение их движущих сил, сопоставление методов проведения переворотов, описание их результатов.

Целью и задачами работы определяется её структура. Работа состоит из Введения с обзором источников и историографии вопроса, двух глав и Заключения. Первая глава построена по проблемному принципу и базируется на сравнительно-историческом методе. Вторая глава иллюстрирует положения первой через описание конкретного дворцового переворота: событий, связанных со свержением Брауншвейгской фамилии и воцарением Елизаветы Петровны. В Заключении представлены выводы в соответствии с целью и задачами работы.

§4. Источники и историография

Несмотря на то, что цели и задачи данной работы связаны, прежде всего, с поиском закономерностей, основное внимание в ней уделено источникам. Предпочтение отдавалось источнику даже в тех случаях, когда аналогичную информацию можно было изложить, пользуясь исторической литературой.

Прежде всего, это материалы мемуарного и эпистолярного характера. Замечательной с точки зрения подборки источников такого рода является сборник «Дворцовые перевороты в России 1725—1825», первое издание которого вышло под названием «Со шпагой и факелом: Дворцовые перевороты в России 1725—1825». Особый интерес в данной хрестоматии представляют извлечения из записок Г. -Ф. фон Бассевича, К.Г. Манштейна и Б.К. Миниха, а также дипломатическая переписка французского посланника при русском дворе И. -Ж. де Ла-Шетарди. Сборник «Россия глазами иностранцев» интересен, прежде всего, сочинением «История и анекдоты революции в России» К. -К. Рюльера. Источники, иллюстрирующие взаимоотношения Петра Великого и его сына, царевича Алексея, цитируются по книге Н.Я. Эйдельмана «Из потаённой истории России XVIII-XIX вв.». Поэтому, хотя данная работа вовсе не является подборкой источников, в списке библиографии она помещена в этот раздел. Вспомогательную роль в исследовании играют мемуары Е.Р. Дашковой «Записки княгини».

В работе использованы также источники документального характера: «Устав о престолонаследии» (1722) и «Табель о рангах» (1722). Они цитируются по специализированным хрестоматиям.

Историография используется в работе в той степени, в какой из неё можно почерпнуть необходимые факты. Оценки событиям автор работы в основном пытается дать самостоятельно. Дореволюционная историография представлена в работе ссылками на труды С.М. Соловьёва, В.О. Ключевского, С.Ф. Платонова. В отношении современной исторической литературы приоритет отдан работам Е.В. Анисимова. Следует отметить, что автор позволила себе многочисленные ссылки на книгу популярного характера «Женщины на российском престоле» только в силу авторитета Е.В. Анисимова как одного из самых крупных современных исследователей «эпохи дворцовых переворотов». Точка зрения другого современного исследователя, Н.И. Павленко, представлена цитатами из статей его цикла о российских монархах XVIII в., публикуемом журналом «Родина», а также учебника для вузов. Особенный интерес представила статья И.В. Волковой и И.В. Курукина «Феномен дворцовых переворотов в политической истории России XVII-XX вв.»; авторы попытались выделить основные черты, единые для всех дворцовых переворотов, что является одной из задач данной работы.

Для иллюстрации некоторых выводов, выходящих за пределы избранного хронологического периода, автор позволила себе ссылки на работы М.В. Нечкиной, Я.А. Гордина, а также на учебник для вузов Н. Верта.

При определении основных терминов использованы «Советский энциклопедический словарь» и «Краткий словарь Брокгауза и Ефрона».

Глава I. Причины и механизм дворцовых переворотов

§1. Политические причины переворотов

Как было показано выше, дворцовые перевороты происходили на протяжении всей истории Российского государства, но именно XVIII в. стал эпохой дворцовых переворотов. Следовательно, в XVIII в. сложилась такая ситуация, при которой дворцовые перевороты стали наиболее простым, а подчас единственным способом разрешения противоречий внутри правящих кругов. Причины складывания этих условий логично было бы искать в деятельности и государственных преобразованиях Петра Великого, непосредственно предшествовавших эпохе дворцовых переворотов.

Пётр I Великий умер 28 января 1725 г., не оставив законных преемников. Он был слишком последовательным и трезво мыслящим правителем, чтобы не сознавать перед смертью, на что он обрекает Россию. В агонии император, пытаясь составить завещание, «взял перо, написал несколько слов, но их нельзя было разобрать». «Он сам заметил, что пишет неясно, и потому закричал, чтобы позвали к нему принцессу Анну, которой хотел диктовать. За ней бегут; она спешит идти, но когда является к постели, он лишился уже языка и сознания, которые более к нему не возвращались». В такой ситуации возведение на престол любого государя может быть расценено как переворот. Приближённые «ждали только минуты, когда монарх испустит дух, чтобы приступить к делу».

Пётр сознавал возможность династического кризиса задолго до своей смерти. Государь был женат дважды: на Евдокии Лопухиной (1692—1689) и Марте Скавронской, впоследствии Екатерине I Алексеевне (1712—1725). От обоих браков он имел детей мужского пола: Алексея Петровича и Петра Петровича. Однако отец пережил обоих сыновей.

Наибольшие права на престол имел Алексей Петрович, будучи рождён в браке с представительницей русской аристократической фамилии. Однако «законный наследник Петра не разделял его политических взглядов, не принимал его реформ». Вокруг Алексея стала группироваться консервативная политическая оппозиция. После неудачной попытки бегства за границу, Алексей Петрович отрёкся от престола. Ему был вынесен смертный приговор, который, в соответствии с официальной версией, не успели привести в исполнение, и царевич умер своей смертью. Так в 1718 г. ушёл из жизни один из возможных наследников престола. Сложно предположить, что могло бы случиться, останься Алексей Петрович в живых. Вероятнее всего, он занял бы российский престол по воли отца, либо против неё и дальнейшие события, связанные с династическим кризисом, были бы предотвращены. Однако неизвестно, продолжилась бы в таком случае европеизация страны, либо консервативные элементы одержали бы верх.

За три года до гибели царевича у Екатерины Алексеевны родился сын Пётр. Хотя ребёнок появился, когда его родители уже состояли в браке, отпрыск лифляндской «портомои», неразведённой жены шведского солдата-трубача, имел меньше прав на престол, чем его сводный брат. Государь обожал второго сына, называл его в письмах «Шишечкой» и, казалось, в 1718 г. проблема престолонаследия была решена. Но ребёнок умер в возрасте трёх лет.

Мужская линия Романовых ещё не пресеклась. Одногодком Петра Петровича был сын царевича Алексея Пётр Алексеевич. Но Пётр I не мог допустить восшествия на престол сына замученного им царевича и решился на радикальный шаг.

5 февраля 1822 г. император издал «Устав о наследии престола». Государь не скрывал главной причины появления «устава»: позиция наследника, царевича Алексея, угрожала существованию Российского государства. В дальнейшем подобное не должно повториться. Корнем зла, согласно документу, является традиционный способ передачи власти: от отца к старшему сыну. Далее по тексту следуют ссылки на Священное писание и на факты русской истории, доказывающие возможность и целесообразность наследования тем сыном, «которому похотят (родители-Н.Х.) отдать». Жена Исаака «исходатайствовала» наследство состарившегося мужа младшему сыну. Иван III Великий сначала назначил наследником внука Дмитрия, а затем сына Василия. Император указывал на то, что предложенная мера — не первый, а очередной этап подобных мер. Он ссылался на указ о единонаследии, по которому недвижимое имение наследуется по завещанию одним наследником без раздробления. Владелец может завещать всю свою недвижимость одному из сыновей, кому захочет, наделяя всех остальных детей движимым имением. Содержательная часть документа представлена в нескольких заключительных строках: «…Всегда в воле правительствующего государя, кому оной хочет, тому и определит наследство». Необходимо отметить довольно сильную аргументационную базу, которая апеллирует к традиционным авторитетам: религии и истории. С другой стороны, наличие аргументации, сопровождающей распоряжение самодержавного государя, говорит о революционности «устава». Обществу приходилось доказывать необходимость предложенных мер, следовательно, неприкрытое принуждение представлялось недостаточно эффективным. Таким образом, традиционный порядок престолонаследия «от отца к старшему сыну» заменялся новым порядком «от отца к его избраннику». Интересно, что подобный порядок наследования применялся в другой классической стране дворцовых переворотов — Византии.



В тексте документа чётко прослеживается подмена тезисов. Аргументы говорят о том, что наследником может быть пусть не старший, но прямой потомок. Окончательная же формулировка такова, что преемником может стать любой избранник императора. Мероприятие, последовавшее за изданием «Устава» было ещё более оригинальным: «присяга будущему неизвестному наследнику». Очевидно, что документ составлялся с оглядкой на Екатерину Алексеевну.

Ещё одним доказательством желания императора сделать преемницей вторую жену была коронация Екатерины Алексеевны в 1724 г. Феофан Прокопович впоследствии вспоминал о «словах императора, сказанных у английского купца накануне коронования императрицы, которыми его величество, открывая своё сердце перед своими друзьями и верными слугами, подтвердил, что возвёл на престол достойную свою супругу только для того, чтоб после его смерти она могла встать во главе государства».

«Естественно было ожидать, что Пётр при жизни воспользуется им же установленным правом царствующего государя назначить по своему выбору наследника», однако этого не случилось. Причина этого столь же субъективна, сколь и банальна: измена императрицы с братом бывшей фаворитки государя Виллимом Монсом.

Таким образом, после смерти Петра I Великого традиционный порядок наследования по прямой мужской линии вступил в противоречие с принципами, заявленными «Уставом о престолонаследии» 1722 г. В результате сложился династический кризис, разрешённый путём первого дворцового переворота. Тем же противоречием будут вызваны и остальные дворцовые перевороты. С одной стороны, преимущественные права на престол всегда будет иметь старший и наиболее близкий к основной ветви представитель династии. С другой стороны, этот представитель никогда не будет единственным легитимным претендентом на престол, а в случае его свержения узурпатор станет императором, не вступая в непреодолимые противоречия с государственным законодательством. Не случайно, поэтому, эпоха дворцовых переворотов заканчивается с убийством Павла I, государя, который ввёл новый закон о престолонаследии (1797). «Акт, внесший смуту в умы, во многом предопределил династические кризисы, лихорадившие Россию в XVIII столетии».

§2. Социальные причины переворотов

Реформы Петра Великого создали не только политические, но и социальные условия для дворцовых переворотов.

Структура Российского общества в первой четверти XVIII в. изменилась радикально. «Петровская эпоха уничтожила…понятие «вольный человек»». Лица, не находящиеся в той или иной мере на государственной службе, оказывались вне закона. Всё крестьянство после переписи 1718—1724 гг. было обложено подушной податью, сформирована категория государственных крестьян, которые вместо повинностей в пользу помещика несли дополнительные повинности в пользу государства. Была ликвидирована категория холопов. Средством прикрепления крестьян к земле стало введение паспортной системы. Городские ремесленники по указу 1722 г. объединялись в подконтрольные государству цехи. Свободное купечество разорялось не в силах выдерживать конкуренцию с государственными монополистами. Вследствие ликвидации института патриархата и частичной секуляризации церковь стала частью государства, а священники — особым родом чиновников.

Особенно за время реформ пострадали высшие социальные слои. Прежде всего, они потеряли монополию на замещение центральных государственных должностей. Во главе страны теперь стояли «птенцы гнезда петрова», обязанные статусом не происхождению, а личностным умениям и воле самодержца. Для того, чтобы удержаться у власти, представителям социальных верхов приходилось овладевать знаниями. Если для представителей служилого дворянства образование давало возможность быстрого роста по социальной лестнице, то для отпрысков боярских аристократических семейств оно стало тягостной повинностью. В 1714 г. был издан указ, запрещавший таким недорослям жениться. Прогрессивность этих изменений несомненна: во власть пришли активные и способные люди. Во многом, благодаря этим людям России удалось так быстро интегрироваться в Европу. С другой стороны, подрывались устои традиционного общества. Авантюристам из всех слоёв был наглядно продемонстрирован путь во власть. Изменяя социально-правовой статус целых групп населения, вмешиваясь в частную жизнь подданных, монархия превращалась в деспотию, полностью зависевшую от произвола императора.

По уже упоминавшемуся указу о единонаследии 1714 г. ликвидировалась разница между сословиями бояр и дворян, между юридическим статусом вотчины и поместья. Боярское сословие прекратило своё существование. Целью указа было создание источника пополнения бюрократии сравнительно квалифицированными кадрами: дворянскими отпрысками, не получавшими недвижимого имущества. В результате было ликвидировано традиционное противостояние боярской олигархии и дворянского служилого сословия. Государство не могло больше использовать эти противоречия, оно столкнулось с консолидированным привилегированным сословием, с которым следовало считаться. Этим сословием стало дворянство. Конечно, в рамках нового сословия быстро выделился верхний слой, который можно условно назвать дворянской аристократией. Часть её составили выходцы из бывшего боярства. Однако они представляли только одну из партий новой социально-политической элиты, причём после разгрома семейств Долгоруких и Голицыных она практически прекратила своё существование.

Тенденция подавления боярской оппозиции брала своё начало в опричнине Ивана IV Грозного. В год вступления на престол Петра и Ивана Алексеевичей было наконец отменено местничество, порядок занятия должностей «по отечеству», т.е. в соответствии с происхождением. Завершающий этап приходится на 1722 г., когда здание российского «регулярного государства» было увенчано изданием «Табели о рангах». Каждый чиновник, обязан был начинать службу с низшего ранга, четырнадцатого. Каждый чиновник теоретически мог дослужиться до высшего ранга, первого. Начальный ранг и служебное производство юридически не зависели от происхождения и сословия: «Сыновьям российскаго государства князей, графов, баронов, знатнейшаго дворянства, такожде служителей знатнейшаго ранга..., никому какова ранга не позволяем, пока они нам и отечеству никаких услуг не покажут, и за оныя характера не получат». Ранги дополнительно подразделялись на воинские (сухопутные, гвардейские, артиллерийские, морские), статские и придворные. С получением определённого ранга чиновники получали потомственное дворянство: «Когда кто получит вышеписанной чин, оной суть дворянин, и его дети…». Дворянство стало открытым сословием, вступление в которое обеспечивалось государственной службой.

В результате реформ Петра Великого дворянство стало единственным политически — активным сословием. Дворцовые перевороты и предшествовавшие им заговоры подготавливались и осуществлялись дворянами. Представители других сословий не играли не только решающей, но даже сколько-нибудь значительной роли в политической жизни. Дворяне составляли партии, дворяне плели интриги, дворяне были офицерами гвардейских полков и составляли большую часть самих гвардейцев. Основные противоречия в дворянской среде проходили по водоразделу поместное дворянство — дворянская аристократия. Первые видели источник благосостояния и социального роста в сильной абсолютистской власти императора. Вторые тяготели к установлению ограниченной монархии олигархического толка. Особенно ярко эти противоречия проявились в событиях 1730 г., связанных с «кондициями» Анны Иоанновны.

Таким образом, в царствование Петра Великого структура российского общества подверглась серьёзнейшим переменам. Все сословия оказались на службе государства, преимущества отдавались не происхождению, а личным качествам. Особенно пострадали высшие слои общества. Отмена обязательной службы, начиная с низшего ранга, стала лейтмотивом их требований в XVIII в. При этом, в результате реформ они были консолидированы в единую сословную группу: дворянство, которое стало серьёзной силой, способной требовать уступок от государства. Политическую нестабильность усиливало культурное отчуждение между политически активной европеизированной элитой и пассивными широкими слоями населения, оставшимися в рамках традиционного общества.

Основной движущей силой дворцовых переворотов XVIII в. стала гвардия. Первые гвардейские полки, Преображенский и Семёновский, были преобразованы из потешных полков юного царевича Петра. Свою эффективность гвардия продемонстрировала уже в сражении под Нарвой (1700), оказав упорное сопротивление шведским войскам, в то время как остальная русская армия в беспорядке бежала. Гвардия стала ядром новой армии, источником комплектования офицерского состава. Большинство в гвардейских полках составляли дворяне, те самые, которые теперь обязаны были начинать службу с низших военных чинов. Гвардии поручались и невоенные задачи, для которых требовались квалифицированные исполнители. «Гвардейцы проводили первую перепись, отправлялись с ответственными поручениями за границу, собирали подати, назначались ревизорами и следователями, и порой простой сержант или офицер были облечены большими полномочиями, чем губернатор или фельдмаршал». А.Д. Меншиков, кн. Долгорукие, В.Н. Татищев, М.М. Голицын, Б.К. Миних, братья Разумовские и Шуваловы служили в гвардейских полках, или командовали ими. Гвардия стала особой внесословной корпорацией, которую характеризовали «редкое единство, дисциплинированность и… преувеличенное представление о своей роли в придворной жизни». Гвардейцы квартировали в столице, а, следовательно, являлись той силой, которая могла быть оперативно задействована в рамках дворцового переворота. Они были не просто игрушкой в руках партий, они сами стремились реализовать свои корпоративные интересы. Служа при дворе, гвардейцы находились в курсе всех событий в правительственных кругах, пиетет по отношению к власти был им чужд.

Таким образом, в царствование Петра Великого были созданы элитные военизированные части, всегда находившиеся в непосредственной близости от центра политических событий.

Дворцовые перевороты обычно становились следствием противоречий внутри правительственного лагеря. «Во главе всего управления с 1711 г. стоит Сенат». Первоначально временное учреждение, замещавшее императора во внутренних делах на время военных походов, он к 1718 г. фактически становится правительством России. Здесь заседают президенты коллегий, Сенат становится постоянным «высшим административным органам государства». Опасаясь найти в Сенате сильную оппозицию, в 1722 г. Пётр I ликвидирует его законодательные функции, вводит в число членов Сената своих назначенцев, ставит во главе учреждения генерал-прокурора с широкими полномочиями, осуществляет дополнительный контроль через обер-прокуроров и фискалов. Несмотря на все эти ограничения, Сенат стремился играть самостоятельную роль. «В момент смерти Петра (Великого-Н.Х.) В. Голицын гласно желал воцарить внука его, Петра, а опеку над ним вручить Сенату с повышением его полномочий». Когда же во время прений по вопросу о завершении строительства Ладожского канала, сенаторы организованно выступили против Меншикова, Сенат был низведён до степени коллегии. Вместо него 8 февраля 1726 г. был создан Верховный Тайный Совет, который впоследствии несколько раз менял название, но не внутреннее содержание. Верховный Тайный Совет стал компактным органом управления страной. Ни один указ императрицы не мог не пройти через руки «верховников». «Этим учреждением хотели успокоить оскорблённые чувства старой знати, устраняемой от верховного правления неродовитыми выскочками», поэтому его в состав был введён представитель высшей аристократии князь Д.М. Голицын. Верховный Тайный Совет стал ареной скрытой борьбы партий и отдельных личностей, который был в состоянии не только исполнять волю самодержца, но и противостоять ей.

Таким образом, дворянская олигархия получила структурное оформление в виде немногочисленного по составу государственного органа с широчайшими полномочиями.

К концу первой четверти XVIII в. в России сформировались политически активное консолидированное сословие- дворянство, элитные столичные военизированные части – гвардия, и раздираемая противоречиями политическая олигархия. Все эти факторы стали соответственно социальной базой, движущими силами и организационной составляющей дворцовых переворотов.

§3. Механизм переворотов

Дворцовые перевороты XVIII в. имели значительное количество сходных черт, что позволяет говорить об определённом механизме их проведения.

Непременным условием дворцового переворота была политическая нестабильность. Переворот 1725 г., возведший на престол Екатерину I был спровоцирован смертью Петра Великого. «Затейка верховников» в 1730 г. оказалась возможной только в условиях глубокого династического кризиса, пресечения мужской линии рода Романовых. Контрпереворот Анны Иоанновны был подготовлен внутрисословной борьбой мелкого дворянства и аристократии. Свержение Э.И. Бирона, Б.К. Миниха, а впоследствии и Брауншвейгской фамилии обуславливалось малолетством государя и неопределённостью в вопросе регентства. Падение Петра III и Павла I оказалось возможным вследствие их слишком резкой и непоследовательной политики. Заговорщики, пытавшиеся произвести переворот в период социальной и политической стабильности, с завидной регулярностью терпели неудачи: вспомнить хотя бы В.Я. Мировича. «Когда отсутствует или бездействует закон, политический вопрос решается господствующей силой». Необходимо только, чтобы «политический вопрос» имел место.

Во главе дворцового переворота всегда оказывалась та или иная политическая группировка. Придворные партии существовали всегда, однако, обострение конфликта между ними и их жёсткое противопоставление друг другу являлись обыкновенно явными признаками приближающегося переворота. В 1725 г. «птенцы гнезда петрова» возводят на престол жену государя, победив, таким образом, аристократическую оппозицию. Чрезвычайное усиление А.Д. Меншикова при Екатерине I знаменует начало периода временщиков. Партия Голицыных-Долгоруких берёт реванш, сместив «полудержавного властелина» в 1727 г. При вступлении на трон Анны Иоанновны «верховники», выдвинув кондиции, вступили в противоборство с остальной дворянской массой, которую возглавили С.А. Салтыков и А. М. Черкасский. В борьбе против И. Бирона в 1741 г. победила партия А.И. Остермана. Национально-ориентированные партии Елизаветы и Екатерины II в 1741 и в 1762 гг. свергли правителей, ассоциировавшихся с русофобской политикой. Парадокс в том, что, в отличие от Петра III, в жилах его жены не было ни капли русской крови. Заговор партии П.А. Палена в 1801 г., объективно выражавшей протест общества против непоследовательности государственной политики закончился цареубийством. Борьба придворных партий отражала противоречия внутри политически активной общественности. Среди них, во-первых, можно отметить борьбу аристократических партий против группировок неродовитых дворян (перевороты 1725, 1727, 1730 гг.). Во-вторых, мы обнаруживаем противоборство национальных партий и группировок, которые, согласно общественному мнению, проводили антинациональную политику (перевороты 1740, 1741, 1762 гг.). Наконец, можно выделить борьбу дворянских партий за свои привилегии, наиболее ярко проявившуюся в перевороте 1801 г.

Дворцовому перевороту всякий раз предшествовал подготовительный, заговорщический этап. Пётр Великий был ещё жив, когда «послали…к старшим офицерам обоих полков и всяким другим лицам, содействие которых было необходимо, приказание явиться без шума к её императорскому величеству». Заговор «старорусской партии» против А.Д. Меншикова мог быть составлен только в период его затяжной и опасной болезни, когда «сам Данилыч…не рассчитывал выкарабкаться». В 1730 г. Д.М. Голицын и В.Л. Долгорукий в глубокой тайне составили «кондиции», а по приезде Анны Иоанновны «начались сборища гвардейцев», «сотни помещиков-дворян собирались в домах князей Трубецкого, Барятинского и Черкасского». Заговор 1740 г. был столь очевиден, что за считанные часы до переворота Э.И. Бирон спросил обедавшего у него Б.К. Миниха, «не предпринимал ли он во время походов каких-нибудь важных дел ночью», чем «привёл фельдмаршала почти в замешательство». Почти та же ситуация повторилась в 1741 г., когда «Правительница вздумала объясниться с противоборницею наедине» по поводу подготовлявшегося последней заговора. Низложение Петра III в 1762 г. было чётко спланировано, причём подготовка велась как в гвардии, так и при дворе, большое внимание уделялось формированию общественного мнения. Вице-канцлер Н.П. Панин, петербургский генерал-губернатор П.А. Пален, братья Зубовы (екатерининские фавориты) и несколько командиров гвардейских полков — вот основные участники заговора 1801 г.

Для большинства дворцовых переворотов основной движущей силой стала гвардия. В 1725 г. по одной из версий «князь Меншиков пошёл с ротою прямо к императорскому дворцу, выломал двери комнаты, где находились сенаторы и генералы, и объявил императрицею и законною русскою государыней Екатерину». Князь А. Долгорукий время подготовки неудачного переворота в пользу невесты Петра II, замечал: «Ведь ты, князь Василий (Долгорукий- Х.Н.), в Преображенском полку подполковник, а князь Иван- майор, да и в Семёновском против того спорить будет некому». В 1730 именно гвардейцы сказали решающее слово в пользу самодержавия Анны Иоанновны. «Миних, свергая Бирона, действовал на свой страх и риск при поддержке всего 80 солдат и нескольких офицеров». Во время переворотов 1741 и 1762 гг. претендентки на трон сами возглавили мятежные гвардейские полки. Переворот 1801 г. был, во многом, связан с предпочтением императора к «гатчинцам» в сравнении с гвардейскими полками. К двум петровским полкам Анна Иоанновна добавила Измайловский и Конногвардейский, а Бирон пытался снизить процент дворян в гвардии путём набора гвардейцев-простолюдинов. Однако ни эти, ни другие меры не смогли прекратить произвол гвардии, которая продолжала «делать правительства».

Обычно заговор зрел вверху, в среде дворянской аристократии. Гвардия являлась инструментом дворянских группировок, орудием возведения на престол нужной фигуры. Квартируя в столице, она всегда была «под рукой». Значительную часть гвардейских полков составляли дворяне, т.е. гвардия была близка заговорщикам в социальном отношении. Гвардия была достаточно однородна, поэтому ситуация, когда одна часть сражается против другой была немыслима для XVIII в... Привлечённый на сторону заговорщиков гвардейский полк автоматически определял позицию всей гвардии (лояльную, либо пассивную). И, наконец, альтернативы гвардии не существовало, поскольку она представляла собой наиболее обученные, подготовленные и дисциплинированные военные части, восприимчивые к агитации и имевшие длительную традицию и опыт проведения вооружённых переворотов.

Во время дворцовых переворотов правительственная сторона обычно вела себя крайне пассивно, отдавая всю инициативу в руки мятежников. Во время событий 1725 г. только президент Военной коллегии кн. Репнин возмутился против действий гвардейцев, выведенных из казарм без его приказа, но «всеобщее молчание последовало за этой речью». Стоило А.Д. Меншикову провозгласить императрицей Екатерину Алексеевну, как его «слова в ту же минуту были повторены всем собранием, и никто не хотел подать виду, что произносит их против воли и лишь по примеру других». Члены Брауншвейгской фамилии были разбужены заговорщиками в собственных постелях и не оказывали никакого сопротивления. Бирон в 1740 г. и Павел I в 1801 г. в подобной ситуации неуклюже пытались спрятаться, что им, впрочем, не удалось. В 1762 г. Б.К. Миних пытался организовать сопротивление войск, в том числе гарнизона Кронштадта, и даже мобилизовать крестьян, но, сам Пётр III вёл себя пассивно и довольно скоро явился к новой императрице с изъявлением покорности.

Победившие в результате очередного дворцового переворота претенденты стремились легитимировать свою власть. После переворота 1725 г. «сенаторы, генералы и знатнейшие духовные лица в тот же час составили манифест о провозглашении её императрицей». В 1730 г. политическая борьба велась именно вокруг юридического документа, устанавливавшего в России ограниченную монархию, «кондиций». В 1730 г., немедленно после ареста Э.И. Бирона, «принцесса Анна возложила на себя орден св. Андрея, и все (т.е. собравшиеся вокруг дворца войска — Н.Х.)… присягнули на подданство». Наутро после переворота 1761 г. «Елисавета…отправилась в Зимний дворец, где была признана императрицей и самодержавной государыней всеми сановниками, прибывшими во дворец». Пётр III ещё «скакал взад вперёд между Петергофом и Ораниенбаумом», когда Екатерина читала кн. Е.Р. Дашковой копию будущего манифеста. Ранним утром 12 марта 1801 г. после гибели отца Александр Павлович «поехал прямо в Казанский собор, где были уже предварительно собраны Сенат и Синод» для принесения присяги.

Принципиальным вопросом, стоявшим во время и после проведения дворцового переворота, была судьба проигравшего соперника. А.Д. Меншиков после свержения был отправлен в ссылку, причём условия ссылки быстро менялись в сторону ужесточения. Вскоре за А.Д. Меншиковым в Берёзове оказались его противники-князья Долгорукие. Несколько лет спустя бывшие «верховники» были казнены. Трагична судьба Брауншвейгской фамилии, а в особенности Ивана Антоновича, которого 23 года держали в заточении, чтобы убить при попытке освобождения. Обстоятельства гибели Пётра III, официально скончавшегося от геморроидальных колик, противоречивы, очевидно только, что он был убит ближайшими сподвижниками императрицы. Самый яркий пример цареубийства — переворот 1801 г., когда гибель Павла I стала не только демонстративной, но и мучительной.

Таким образом, дворцовые перевороты в России XVIII в. были сходны по механизму их проведения. В условиях политической нестабильности возникал заговор, который реализовывался в столице одной из дворянских группировок с помощью гвардии. Успех переворота во многом объяснялся решительностью действий мятежников и пассивностью противоположной стороны. После силовой фазы переворота наступал этап легитимации власти. Судьба побеждённого соперника обычно была незавидна, причём жестокость в решении его судьбы нарастала в течение всей «эпохи дворцовых переворотов».

§4. Выводы

1) В России XVIII в. сложился ряд причин, которые обуславливали решение основных политических вопросов путём дворцовых переворотов. Доказательством наличия этих причин является не только значительное количество дворцовых переворотов на протяжении XVIII в., но и сходный механизм их проведения. Породила эти причины реформаторская деятельность Петра I, в основном, в политической и социальной сферах.

2) Политические реформы Петра Великого привели к появлению неопределённости в вопросе преемственности власти. «Устав о престолонаследии» 1822 г. инициировал противоречия между

a) традиционной передачей престола по наследству при приоритете старшего претендента над младшим, более близкого кровного родственника над более дальним, лиц мужского пола над лицами женского пола и

b) новой системой, провозглашавшей свободу воли императора в выборе своего преемника

Противоречия усиливались династическим кризисом, возникшим после смерти Петра Великого и, во многом, спровоцированного им самим.

3) Социальные реформы Петра Великого создали:

a) Олигархические органы управления, ставшие источником политических противоречий и партий-организаторов дворцовых переворотов

b) Политически активное дворянское сословие, способное противостоять правительству, которое стало социальной базой дворцовых переворотов

c) Элитные гвардейские столичные вооружённые силы, ставшие движущей силой дворцовых переворотов

4) Единый механизм дворцовых переворотов выглядел следующим образом:

a) Заговор в условиях политической нестабильности

b) Свержение существующего правительства при помощи гвардии

c) Легитимация власти

d) Расправа над свергнутым соперником

В следующей главе содержится попытка проиллюстрировать данный механизм на примере дворцового переворота 1741 г.

Глава 2. Дворцовый переворот 1741 г.

§1. Политическая нестабильность

17 октября 1740 г. умерла императрица Анна Иоанновна. Покойная государыня не имела законных детей, и в стране вновь возник династический кризис, не имевший, правда, немедленных последствий. На освободившийся престол могли претендовать Анна Леопольдовна, племянница Анны Иоанновны, её новорожденный сын Иоанн Антонович, внук Петра I по женской линии Карл Петер Ульрих и дочь великого императора цесаревна Елизавета. С точки зрения традиционной системы престолонаследия наибольшие права имела Елизавета. Это доказывает тот факт, что Э.И. Бирон стремился взойти на престол путём брака своего сына с цесаревной, а гвардейцы под руководством Б.К. Миниха были уверены, что не просто свергают Бирона, а возводят на престол Елизавету Петровну. Однако Анна Иоанновна перед смертью воспользовалась правом, обеспеченным «Уставом о престолонаследии», и назначила своим преемником Иоанна Антоновича при регентстве Э.И. Бирона. Герцог был непопулярен в обществе, т.к. ассоциировался с засильем при дворе иноземцев. Хотя историографический миф о «немецкой партии», контролировавшей при Анне Иоанновне государственный аппарат, сейчас активно пересматривается, очевидно, что Э.И. Бирон был русофобом. Он «говорил только по-немецки и на своём природном курляндском наречии», утверждал, что «не хочет учиться читать и писать по-русски». Русское дворянство не могло спокойно воспринимать курляндца с тёмным прошлым во главе государства. Опасаясь гвардии, Э.И. Бирон попытался изменить принцип её комплектования, вызвав, естественно недовольство гвардейцев. Своими грубыми выходками и деспотизмом при дворе он настроил против себя дворянскую олигархию, и даже родителей императора. Заговор в пользу отца Иоанна Антоновича, Антона Ульриха был ликвидирован в зародыше, причём 23 октября 1740 г. принцу был устроен унизительный публичный допрос. Новая попытка переворота не заставила себя ждать. В ночь на 9 ноября 1740 г. Б.К. Миних, отужинав с герцогом, вернулся к его дворцу с отрядом гвардейцев и отправил своего адъютанта К.Г. Манштейна арестовать регента. Э.И. Бирон был захвачен в постели, а Анна Леопольдовна провозглашена правительницей и регентом при малолетнем императоре. Впрочем, Б.К. Миних не долго продержался у власти. Повторив судьбу А.Д. Меншикова, он тяжело заболел, а когда вернулся к делам, прежние позиции были утрачены. Пытаясь восстановить их, первый министр стал шантажировать правительство возможностью отставки. Анна Леопольдовна отставку неожиданно приняла, и 3 марта 1741 г. Б.К. Миних оказался не у дел. Во главе государства фактически встал барон А.И. Остерман.

Внутри Брауншвейгской фамилии также не было единства. Анна Леопольдовна была в своё время обвенчана с Антоном Ульрихом против собственного желания. Своего мужа правительница «презирала и частенько даже не пускала его на свою половину». Фавориткой Анны Леопольдовны была Юлия Менгден, которая, впрочем, мало влияла на государственную политику, так как ей не интересовалась. Анна Леопольдовна была «существом безобидным и добрым», но совершенно неспособным к управлению. Круг общения правительницы не превышал нескольких человек, поэтому ей не удалось создать партию преданных людей. Замкнутость Анны Леопольдовны восстанавливала общественное мнение скорее против неё. Иоанн Антонович, которому ко времени переворота едва исполнился год, влиять на управление, конечно, не мог.

Таким образом, три попытки дворцовых переворотов за полгода, из которых две закончились успешно, слабость правительницы и пассивность правительства говорили о нестабильности политической ситуации, являющейся одним из условий дворцового переворота.

§2. Заговор

«Партия» Елизаветы Петровны сложилась во время царствования Анны Иоанновны. Императрица недолюбливала цесаревну и постоянно подозревала её в политических интригах. Следует, однако, отметить, что ни в одном из дворцовых переворотов, вплоть до свержения Брауншвейгской фамилии, Елизавета Петровна не участвовала. Возможно, именно поэтому А.И. Остерман до самого последнего момента не ожидал угрозы с её стороны. Оказавшись в своеобразной опале при императорском дворе, Елизавета Петровна создала свой, небольшой двор. Его ядро составляли дворяне Скавронские и Гендриковы, потомки лифляндских крепостных родственников Екатерины I. Кроме них следует отметить братьев Шуваловых, А.Г. Разумовского, М. Воронцова, а также медика И.Г. Лестока. Несмотря на все притеснения императрицы, цесаревна оставалась «послушной рабой Елисавет». После смерти Анны Иоанновны Елизавета шла за гробом императрицы третьей, после Анны Леопольдовны и Антона Ульриха. «Смерть Анны произвела некоторое изменение в тяжких, натянутых отношениях Елисаветы к большому двору». К своим партиям её пытались привлечь Э.И. Бирон и Б.К. Миних, но то ли из-за кратковременности их правления, то ли из-за нежелания цесаревны, которая была уверена, что сама корону, «ежели пожелает, получить сможет», им это не удалось. А.И. Остерман, наоборот, резко выступал против Елизаветы Петровны. К примеру, в октябре 1741 г., он не допустил к ней пышное посольство возможного жениха Надир-шаха.

Более удачливыми оказались шведский посланник Э.М. Нолькен и французский посланник И. -Ж. де ла-Шетарди. Их целью было разрушение русско-австрийского союза, существовавшего с 1726 г., и расширение границ Швеции за счёт прибалтийских земель. Для достижения этой цели дипломаты стремились возвести на престол новую императрицу. Переговоры с Елизаветой Петровной через И.Г. Лестока, как об этом свидетельствует переписка И-Ж. Шетарди, начались на рубеже 1740 и 1741 гг. Наиболее увлечён идеей заговора был французский посланник. Он требовал у французского правительства дополнительных полномочий. Он сообщал о том, что «простолюдины, боготворящие принцессу Елизавету, возносят мольбы о наступлении переворота», что «можно рассчитывать на князя Черкасского и на всех офицеров гвардии русского происхождения», что обязанности главы заговора «примет на себя генерал Ушаков». Во Франции узнавали, что «принцесса…может положиться на Астраханский, Ингерманландский и Ростовский полки», «войска, стоящие в Новгороде и окрестностях Петербурга, не менее преданы ей; наконец, духовенство питает такие же чувства». Восторженный И. -Ж. Шетарди полностью отдался заговору, не жалел средств, считая себя его руководителем. Парадокс состоял в том, что в ночь переворота посланник узнал о нём только благодаря стуку гвардейцев, которые перепутали французскую миссию с домом одного из придворных сановников.

Как ни преувеличены факты в реляциях И. -Ж. Шетарди, они не могли не иметь под собой почвы. Общественное мнение действительно было взбудоражено антинемецкими лозунгами. Вполне вероятно, что Елизавета Петровна налаживала контакты с представителями высших придворных кругов; но, были ли эти переговоры результативны? По крайней мере, точно известно, что ни А.И. Ушаков, ни кто-либо другой из них не возглавил переворот. Елизавета Петровна действительно пыталась привлечь на свою сторону гвардию. Б.К. Миних, явившийся поздравить цесаревну с наступившим 1741 г., обнаружил, что «сени, лестница и передняя…заполнены сплошь гвардейскими солдатами, фамильярно величавшими эту принцессу своей кумой». Но Елизавета Петровна была приветлива с гвардейцами не только в 1741 г., но и задолго до того. Видимо, их поддержка была для неё не столько средством для достижения власти, сколько страховкой на случай непредвиденных обстоятельств.

Э.М. Нолькен был более осторожен и прагматичен, чем его французский коллега. Он обещал военную и денежную поддержку, но только в том случае, если цесаревна подпишет документ, содержащий обязательства территориальных уступок. Елизавета Петровна подписать документ отказывалась. С одной стороны, «в случае провала подписанная бумага могла быть равносильна вынесенному приговору». С другой стороны, партия цесаревны была, прежде всего, национальной партией, и заговорщица опасалась «сделаться ненавистной народу, если окажется, что она призвала шведов в Россию». Позиция Елизаветы Петровны являлась стратегически верной. Швеция начала войну, так и не дождавшись письменных обязательств, и была разгромлена в первом же сражении 23 августа 1741 г. под Вильманстрандом. Идеологическим оправданием агрессии Швеции было освобождение русского народа «от притеснений и тирании чужеземцев, дабы он мог свободно избрать себе законного государя».

Ни это, ни предыдущие доказательства наличия заговора, не привели к решительным действиям против заговорщиков. Правительство вело себя абсолютно пассивно.

Таким образом, заговор, по всей видимости, был инициирован иностранными дипломатами. Они, однако, не достигли своих целей и к осени 1741 г. разочаровались в возможностях цесаревны. Подготовка переворота шла, но она так и не вступила в активную фазу. Видимо, даже приблизительное время переворота не было установлено заговорщиками.

§3. Свержение правительства

23 ноября 1741 г. на дворцовом приёме Анна Леопольдовна в частном разговоре рассказала цесаревне о том, что из-за границы ей сообщают, будто «хирург её имел часто тайные совещания с французским министром и что оба они замышляли опасный заговор против царствующего дома». Елизавета Петровна уверяла правительницу, что всё переданное ложь, но в её воле допросить хирурга и, тем самым, ещё раз подтвердить невиновность цесаревны. Во время беседы обе собеседницы были растроганы до слёз.

Елизавета Петровна, видимо, резонно считала, что под пыткой И.Г. Лесток выдаст заговорщиков. Медик понимал это ещё лучше, и потому на листе бумаге, вручённом утром цесаревне, изобразил её с одной стороны в короне, а с другой стороне — у виселицы. 25 ноября после полуночи Елизавета Петровна, И.Г. Лесток и, вероятно, ещё несколько придворных, отправились в казармы Преображенского полка. Возможно, что это произошло после появления во дворце цесаревны гренадер, которые сообщили, что вместе с остальными гвардейскими полками направляются на границу с Финляндией, и тогда возможность выступления будет упущена. Официальная версия событий впоследствии передавала следующие слова цесаревны, которыми она призвала солдат к восстанию: «Други мои, как вы служили отцу моему, то при нынешнем случае и мне послужите верностью вашею». Существует и иной, более лаконичный вариант: «Ребята, вы знаете, чья я дочь, идите за мной!» Во главе 300 гвардейцев Елизавета Петровна проследовала к Зимнему дворцу. По дороге гренадеры врывались в дома виднейших сановников и арестовывали их. Чтобы не поднимать лишнего шума, цесаревна по совету гвардейцев вышла из саней, но не смогла идти достаточно быстро. Тогда гренадеры «подхватили её и пронесли таким образом до самого двора в Зимнем дворце». Охрана дворца не только не оказала сопротивления, но и тут же присягнула новой государыне. По поводу ареста правительницы Анны Леопольдовны есть несколько версий. Согласно одной из них, Елизавета Петровна сама вошла в её покои и разбудила сакраментальной фразой: «Сестрица, пора вставать!». В соответствии с другой версией, цесаревна при аресте, произведённом отрядом гренадеров, отсутствовала и дамы, менее двух суток назад плакавшие в объятиях, так больше и не увиделись.

Таким образом, в ночь с 24 на 25 ноября 1741 г. Елизаветой Петровной и несколькими её соратниками был проведён бескровный дворцовый переворот, в результате которого были свергнуты император Иоанн Антонович и правительница Анна Леопольдовна. Переворот был спровоцирован самим правительством в лице Анны Леопольдовны. Важнейшими причинами успеха переворота явились решительность действий мятежников, лояльность к ним гвардии и отсутствие поддержки у правительства.

§4. Легитимация власти и расправа над соперником

Все арестованные были отправлены во дворец цесаревны под конвоем и «посажены в разных комнатах, каждый порознь». Вскоре сюда прибыл Сенат и сама Елизавета Петровна. «На рассвете все войска были собраны около её дома, где им объявили, что царевна Елизавета вступила на отцовский престол, и привели их к присяге на подданство». Присягнули и высшие чиновники. Перед дворцом ликовала толпа. В тот же день был опубликован манифест, в соответствии с которым, Елизавета Петровна объявлялась единственной законной императрицей. Ещё через три дня вышел новый манифест, где сообщалось о том, что похитившая её престол Брауншвейгская фамилия будет выслана в Германию. 28 ноября 1741 г. семья была отправлена по ревельской дороге. Анна Леопольдовна произнесла присягу новой императрице за себя и своего сына, и клялась «послушным рабом и подданным быть». Дальше Риги арестованных не пропустили. Видимо, Елизавета Петровна опасалась выпускать возможных претендентов на престол за границу, ведь их статусом могли воспользоваться в международной борьбе другие государства. В конце 1742 г. Брауншвейгское семейство было переведено в крепость Динамюнде, затем — в Ранненбург, и, наконец, в Холмогоры. Анна Леопольдовна умерла в марте 1746 г. Иоанн Антонович в 1756 г. был переведён в Шлиссельбург. Члены Брауншвейгской семьи оставались в заключении под строжайшим надзором во всё время правления Елизаветы Петровны. А.И. Остерман, Б.К. Миних и другие ключевые лица свергнутого правительства были приговорены к казни, заменённой бессрочной ссылкой.

Таким образом, легитимация Елизаветы Петровны в качестве новой императрицы была проведена вполне успешно. Судьба её соперников оказалась трагичной, но с точки зрения государственной политики, меры, предпринятые для их нейтрализации, были вполне эффективны.

§5. Выводы

1) Период с октября 1740 по ноябрь 1741 отмечен политической нестабильностью, которая объяснялась непопулярностью и слабостью правительства, а также постоянной борьбой в придворных кругах.

2) В 1741 г. иностранными послами был инициирован заговор в пользу Елизаветы Петровны, который, однако, так и не вступил в завершающую фазу.

3) В ночь с 24 на 25 ноября 1741 г. был произведён дворцовый переворот, в результате которого были свергнуты император Иоанн Антонович и его мать, правительница Анна Леопольдовна. На престол взошла новая императрица Елизавета Петровна. Переворот был спровоцирован неумелыми действиями правительства. Его успех объяснялся лояльностью гвардии к мятежникам и отсутствием поддержки у правительства.

4) Решительные и последовательные меры, а также популярность Елизаветы Петровны позволили власти быстро легитимироваться. Побеждённые соперники были нейтрализованы, их судьба оказалась трагичной.

Заключение

Дворцовый переворот- это захват правительственной власти, учиненный насильственно посредством заговора с целью свержения представителя верховной власти и передачи власти другому лицу.

В истории России имел место целый период, получивший в историографии название «эпохи дворцовых переворотов». Существует ряд аргументов, позволяющих датировать его 1725—1801 гг.

Значительное количество и сходный механизм проведения дворцовых переворотов в этот период указывают на наличие ряда общих причин, которые следует искать в непосредственно предшествовавшей ему реформаторской деятельности Петра Великого.

Политическими предпосылками «эпохи дворцовых переворотов» были издание в 1822 г. «Устава о престолонаследии» и династический кризис, спровоцированный деятельностью Петра I.

Социальной предпосылкой «эпохи дворцовых переворотов» было формирование консолидированного дворянского сословия, элитных столичных вооружённых сил (гвардии) и олигархических органов государственного управления.

Единый механизм дворцовых переворотов представляет собой:

1) Заговор в условиях политической нестабильности. Нестабильная обстановка и слабость власти в 1740—1741 гг. спровоцировала появление заговора цесаревны, ряда её придворных и иностранных дипломатов, выразившегося в создании лояльного общественного мнения и опоры в гвардии.

2) Свержение существующего режима при помощи гвардии. В ночь с 24 на 25 ноября 1741 г. был проведён дворцовый переворот, в результате которого были свергнуты император Иоанн Антонович и его мать, правительница Анна Леопольдовна, и на престол взошла новая императрица Елизавета Петровна. Движущей силой переворота стали гвардейцы Преображенского полка.

3) Легитимация власти. Утром 25 ноября 1741 г. была проведена присяга войск и представителей политической элиты. Был издан ряд манифестов, доказывающих законные права Елизаветы Петровны на престол.

4) Расправа над свергнутым соперником. В ночь переворота 1741 г. Брауншвейгская фамилия была арестована и по возможности быстро выслана из столицы. На всём протяжении правления Елизаветы Петровны члены Брауншвейгской семьи находились в полной изоляции. Их политические претензии были нейтрализованы.

Таким образом, цель данной работы, а именно, выяснение причин и механизма дворцовых переворотов в России XVIII в. представляется достигнутой.