Тайные операции ВЧК: чекисты против «Короля террора»

В мае 1918 г. к командиру латышского полка, охранявшего Кремль, явилась сестра милосердия и сообщила, что бывший юнкер Иванов, скрывающийся под видом больного в Иверской больнице, рассказал ей о существовании в Москве тайной организации, которая готовит восстание. Командир полка сообщил об этом в ВЧК. Заместитель председателя ВЧК Я. X. Петере и начальник оперативного отдела М. Я. Лацис лично занялись расследованием дела и распорядились установить тщательное наблюдение за Ивановым.

Вскоре выяснилось, что Иванов бывает в одной из квартир дома № 3 по М. Левшинскому переулку, где часто собираются подозрительные лица. 29 мая отряд во главе с Я. X. Петерсом окружил этот дом. Когда чекисты вошли в квартиру, там шло нелегальное собрание. За столом сидели 13 человек: Иванов, хозяин квартиры Сидоров (Аваев), бывшие офицеры Б. Б. Парфенов (Покровский), Г. М. Висчинский, Ольгин (Герцен) и другие. На столе лежали пачка денег, от которой все отказались, и набросок схемы пехотного полка. При личном обыске у задержанных была обнаружена программа «Союза защиты родины и свободы», отпечатанная на пишущей машинке; странный картонный треугольник, вырезанный из визитной карточки, с буквами на нем «ОК»; инструкция квартирьерам; «Памятка во исполнение общей цели»; сведения о расквартировании воинских частей и разные адреса.

Ближайшими задачами «Союза защиты родины и свободы», как об этом было сказано в программе, объявлялись: «свержение советского правительства», организация «твердой власти» в России, воссоздание старой армии и продолжение войны с Германией. Программа устанавливала строгие конспиративные правила построения тайного общества, ядром которого являлось офицерство. Руководители общества обязаны были ознакомить подчиненных с его программой, чтобы те, «кто чувствует себя слабым духом и неспособным выдерживать тех испытаний, которые неизбежны в решительной активной борьбе...», могли своевременно (до поступления документов в Центральный штаб) отказаться «от участия в деле», иначе всякие уклонения от обязанностей и отказы будут считаться «сознательной изменой, равно как и разглашение тайн организации, и караться до лишения жизни включительно».

Таким образом чекисты напали на след опасной антисоветской организации. Дальнейшее раскрытие ее представляло, однако, большие трудности. Конспиративная квартира в М. Левшинском переулке являлась штабом лишь одного из «полков» организации. Заговорщики же, задержанные там, скрывали имена главарей. И только после настойчивого допроса юнкер Иванов (это был Мешков) назвал среди членов организации штабс-капитана Пинкуса (Альфреда), являвшегося начальником пехотных формирований «Союза защиты родины и свободы». Через несколько дней Пинкус был арестован, и Я. X. Петерсу удалось склонить его к правдивым показаниям. Впоследствии Я. X. Петере рассказывал: «...Пинкус не имел возможности скрыть от меня свои контрреволюционные убеждения (Петере в свое время встречался с ним на службе в армии).

Сначала он вообще отказывался давать показания, но с первого же разговора я видел, что Пинкус чрезвычайный трус, что арест и грозящее наказание его очень пугали. Поэтому, поговорив с ним несколько часов, я убедил его сознаться и рассказать все».

Пинкус рассказал, что «Союз защиты родины и свободы» насчитывает до 5 тысяч членов, строится по военному образцу: имеет отделения помимо Москвы в Казани, Ярославле, Рыбинске, Рязани, Челябинске, Муроме и других городах и готовит вооруженное выступление против советской власти, которое должно начаться в Поволжье. В Казани уже созданы склады оружия, туда посланы квартирьеры и людские резервы. Работу «Союза» направляет Центральный штаб, который под видом «лечебницы для приходящих больных» помещается на Остоженке. Пинкус объяснил значение картонного треугольника, представлявшего собой часть визитной карточки с буквами «ОК». Это был пароль для связи между участниками заговора: основная часть визитной карточки, из которой был вырезан треугольник, находилась у лица, к которому должен был явиться член организации с треугольником. Пинкус сообщил и другой пароль, посредством которого можно было проникнуть в среду участников заговора в Казани. Наконец, он назвал руководителя организации — Бориса Савинкова.

Извилисты были жизненные пути этого человека. В 1903—1906 гг. Б. Савинков был одним из руководителей эсеровской «Боевой организации», принимал участие в организации покушений да министра внутренних дел шефа жандармов В. К. Плеве и московского генерал-губернатора великого князя Сергея Романова. За эти и другие удачные покушения Савинкова даже прозвали «королем террора».

В 1907 г. из-за разногласий с эсеровским руководством Савинков вышел из партии и в 1911 г. уехал за границу. Во время Первой мировой войны Савинков был активным оборонцем и даже добровольно вступил во французскую армию для участия в войне против Германии. В начале Февральской революции он появился в Петрограде, именуя себя «независимым социалистом». Керенский назначил его комиссаром Временного правительства на Юго-Западном фронте, а затем управляющим военным министерством. В первые дни после Октябрьской революции Савинков участвовал в походе Краснова на Петроград, а потом бежал на Дон и вошел в «Гражданский совет», образованный генералом Алексеевым в противовес советской власти. Помогал формировать белогвардейскую Добровольческую армию. Но главной целью Савинкова было создание конспиративной организации, которая совершала бы террористические акты и вела подрывную работу в советском тылу.

...24 января 1918 г. в Комитет по борьбе с погромами в Петрограде явился некий Н. В. Дубровин, приехавший из Новочеркасска. Он рассказал, что состоит в одной из боевых дружин, созданных Савинковым для борьбы с советской властью, но разочаровался в целях движения и решил предупредить советские органы о готовящихся преступлениях. Дубровин показал, что Савинков вместе с генералом Алексеевым сколачивает боевые дружины для засылки их в советский тыл. «Савинков, — сообщил Дубровин, — организовал четыре боевые дружины (600 человек), цель которых произвести покушения на товарища Ленина (и других). 1 февраля из 1-й и 2-й дружин должны выехать из Новочеркасска в Петроград на конспиративную квартиру... 12 человек во главе с Жировым (политически амнистирован, член партии социалистов-революционеров, гласный Пятигорской думы). В Петрограде они должны разбиться на четыре отдельные группы, пополненные петроградской организацией Б. Д. (боевых дружин), и под видом делегаций направиться к Ленину... Во время приема должны произвести покушение. Одновременно в ставку под видом делегации выезжают для покушения на тов. Крыленко и в ставку революционной армии, действующей против Каледина, для покушения на тов. Антонова. После удачных покушений Алексеев во главе армии Спасения при содействии Савинкова и при поддержке Каледина открыто выступает против советских войск. Во главе 1-й дружины стоит Жиров (с. -р.). Во главе 2-й дружины стоит капитан Стародубпев (с. -р.). Во главе 3-й дружины стоит прапорщик Думсадзе (с. -р.). Во главе 4-й дружины стоит казак Безродный (с. -р.). 1-я дружина и Ц. штаб помещаются в Новочеркасске, 2-я дружина — в станице Уста-Медведица (Донской обл.), 3-я дружина — в станице Цимлянской (Донской обл.), 4-я дружина — в г. Ейске (Кубанской обл.)».

Усилия Савинкова не увенчались успехом. И тогда по поручению генерала Алексеева он выехал в Москву и здесь создал антисоветский подпольный «Союз защиты родины и свободы».

В ВЧК понимали, что имеют дело с опытным конспиратором, человеком, склонным к авантюрам, хитрым и коварным врагом. Савинкова надо было во что бы то ни стало задержать. Пинкус предложил ВЧК свои услуги. Я. X. Петере рассказывал: «Его освободили, обязав ежедневно являться ко мне на квартиру, и он регулярно являлся. Одно утро он мне сообщил, что он встретится с Савинковым у Большого театра... Мы мобилизовали все силы... Но... Пинкус не явился... и с тех пор мы Пинкуса не видели».

Впоследствии из воспоминаний Савинкова стало ясно, что Пинкус рассказал далеко не обо всех обстоятельствах заговора.

В Центральный штаб «Союза защиты родины и свободы» входили: генерал-лейтенант Рычков (командующий «вооруженными силами»), полковник А. Н. Перхуров (начальник штаба), Ян Бреде (завербованный «Союзом» командир латышского советского полка), А. А. Дикгоф-Деренталь (начальник отдела сношений «Союза»), Д. С. Григорьев (военный врач). Штаб «Союза» помещался на конспиративной квартире в Молочном переулке, где Григорьев для маскировки содержал под чужим именем медицинский кабинет. Заседания штаба обычно проводились в других местах, но все срочные дела решались здесь.

Арестовать членов главного штаба не удалось. Б. Савинков и его соратники после провала организации скрылись. В тот день к вечеру в Молочном переулке и других местах города было арестовано около 100 членов «Союза», но не удалось захватить ни одного из начальников отделов — полковник Перхуров, Дикгоф-Деренталь, доктор Григорьев, полковник Бреде и другие остались на свободе.

В ночь на 6 июля в Ярославле, 7 июля в Рыбинске и 8 июля в Муроме начались вооруженные антисоветские выступления. Выступлениями руководили избежавшие ареста главари «Союза защиты родины и свободы». Восстание в Ярославле возглавил начальник Центрального штаба «Союза» полковник Перхуров, в Рыбинске — начальник разведки «Союза» Ян Бреде (туда выезжали также Савинков и Дикгоф-Деренталь), в Муроме — Д. С. Григорьев и полковник Н. Сахаров. Мятежникам удалось захватить Ярославль и удерживать его 16 дней.

Восстание в Ярославле начала группа заговорщиков (105 человек); к ним присоединился изменивший советской власти бронедивизион. Заговорщики захватили военные склады и вооружились. Полковник Перхуров объявил себя «главноначальствующим» Ярославской губернии и командующим группой войск Северной добровольческой армии. Своим помощником «по гражданской части» Перхуров назначил железнодорожного служащего И. Т. Савинова, а в городскую управу — бывшего городского голову, инженера по образованию Лопатина, купца Каюкова, членов кадетской партии Соболева и Горелова, бывшего присяжного поверенного Мешковского и в качестве «представителя рабочих» меньшевика Абрамова. По приказу Пеpxypoва все декреты советской власти отменялись, советские учреждения упразднялись, восстанавливались царские порядки в судах, а также институт волостных старшин, уездная и городская полиция (стража).

Мятеж в Ярославле сопровождался разгулом антисоветского террора. Были убиты комиссар военного округа С. М. Нахимсон, председатель исполкома городского Совета Д. С. Закгейм, члены губисполкома Шмидт, Зелинченко и многие другие советские работники. Свыше двухсот арестованных советских активистов были доставлены на баржу, стоявшую посреди реки Волги, и обречены на голод и мучения. При попытке узников бежать с этой «баржи смерти» в них стреляли. Только на тринадцатый день находившимся на барже заключенным удалось сняться с якоря и привести ее в расположение красноармейских частей. В живых на барже осталось 109 человек.

Мятежники разъезжали по предприятиям города и ближайшим волостям, уговаривая население выступить в их поддержку. Бывшему члену губисполкома эсеру Мамырину удалось подбить на восстание часть крестьян Заволжья.

Однако верные рабоче-крестьянскому правительству красноармейские части (1-й Советский полк) оказали сопротивление мятежникам. Вскоре мятежники были окружены вызванными в Ярославль отрядами Красной Армии. В городе начались ожесточенные бои.

Тем временем потерпели провал предпринятые по плану «Союза» выступления в других городах Верхнего Поволжья. В Рыбинске местная Чрезвычайная комиссия своевременно узнала о готовящемся выступлении. Позже стало известно, что тайное общество в Рыбинске насчитывало до 400 членов, главным образом офицеров довоенного и военного времени. Советский же гарнизон был малочисленный. Мятежники рассчитывали захватить артиллерийские склады и двинуться с артиллерией на город. Но все дороги, ведущие к артиллерийским складам, были перекрыты защитниками города, которые встретили мятежников пулеметным огнем. Понеся большие потери, противник бежал.

...Вечером 8 июля началось восстание в Муроме. К мятежникам присоединились бывшие офицеры, торговцы, гимназисты, а также некоторые священники и монахи во главе с епископом Митрофаном Муромским, давшим мятежникам свое благословение. Но уже на следующий день местные рабочие и воинские части изгнали мятежников из города.

Таким образом, расчеты заговорщиков Ярославля на помощь из Рыбинска и Мурома не оправдались. Кольцо окружения Ярославля сжималось. С обеих сторон насчитывались сотни убитых и раненых, город горел. Тогда под предлогом вылазки «главноначальствующий» Перхуров с отрядом в 50 человек покинул город. Бежали и другие лидеры восстания. Настали критические часы мятежа.

В то время в Ярославле находились около 4500 немцев-военнопленных, которые, согласно условиям Брестского договора, готовились к выезду на родину, и мятежники решили... сдаться в плен этим немцам. Председатель германской комиссии военнопленных лейтенант Балк ответил согласием на предложение заговорщиков, заявив, что сумеет гарантировать им безопасность как германским «пленникам». И когда 20 июля у мятежников не оставалось никаких надежд, штаб савинковцев в количестве 57 офицеров «сдался» военнопленным немцам, которые поместили их в городском театре и приняли на себя их охрану. 21 июля лейтенант Балк подписал такой любопытный приказ: «Допущенная на основании Брестского договора правительством Русской Федеративной Республики и уполномоченная тем же правительством германская комиссия № 4 в Ярославле имеет честь оповестить следующее: штаб Ярославского отряда Северной добровольческой армии объявил 8-го сего июля германской комиссии № 4, что Добровольческая армия находится с Германской империей в состоянии войны. Так как военные операции не привели к желательным результатам и дабы избегнуть дальнейших разрушений города и избавить жителей от неисчислимых бедствий, Ярославский отряд Северной добровольческой армии 21 июля 1918 г. предложил германской комиссии № 4 сдаться ей и выдать свое оружие. Германская комиссия № 4 приняла предложение. Комиссия передает штаб в качестве военнопленных Германской империи своему непосредственному начальству в Москве, где дано будет все дальнейшее. Германская комиссия № 4 располагает сильной боевой частью, образованной из вооруженных военнопленных, и займет для поддержания спокойствия в городе Ярославле до получения решения из Москвы положение вооруженного нейтралитета. Для соблюдения порядка и восстановления нормального течения жизни комиссия окажет по возможности мирному населению должную поддержку. Да займутся обыватели многострадального города вновь своими делами и заживут с полной надеждой на лучшее будущее» .



Затем лейтенант Балк, возомнивший себя главой власти в Ярославле, выслал навстречу наступавшим советским войскам парламентеров. Советское военное командование предложило Балку сложить оружие. Немецкие солдаты выполнили это требование. Офицеры-мятежники оказались в руках советских органов государственной безопасности.

Ярославское восстание было ликвидировано. Еще в начале восстания, как только стало известно об участии в нем «Союза защиты родины и свободы», ВЧК приняла решение расстрелять арестованных в конце мая и в июне в Москве и Казани наиболее активных деятелей «Союза». В официальном сообщении об этом указывалось: «Практика показала, что заключение членов этого преступного сообщества в тюрьмах не достигает цели, так как эта организация, обладая огромными средствами, организует побеги, причем скрывшиеся лица продолжают свою контрреволюционную деятельность. Подготовляемый вооруженный мятеж грозил огромными человеческими жертвами также и со стороны мирного населения, почему ВЧК в целях предупреждения этих возможных жертв решила уничтожить в корне контрреволюционную организацию, поступив с главарями ее как с открытыми врагами рабоче-крестьянского строя, пойманными с оружием в руках».

На основании этого решения ВЧК были расстреляны генерал И. И. Попов, руководитель вооруженного отряда мятежников, задержанный в Казани; бывшие офицеры А. А. Виленкин (начальник кавалерийских формирований и казначей «Союза защиты родины и свободы»), Сидоров-Аваев (начальник штаба 2-го полка «Союза», на квартире которого были задержаны 13 заговорщиков), Б. Б. Парфенов (Покровский), И. Г. Душак и некоторые другие руководящие деятели «Союза».

ВЧК направила в Ярославль группу своих сотрудников во главе с членом коллегии Д. Г. Евсеевым для расследования на месте обстоятельств мятежа. Особая следственная комиссия выявила организаторов и активистов мятежа, которые понесли заслуженное наказание.

Удар, нанесенный «Союзу защиты родины и свободы», провал поднятых им восстаний привели к тому, что уже в 1918 г. «Союз» прекратил свое существование. Его руководитель, «король террора» Борис Савинков, вместе с секретарем Ф. Клепиковым и А. Дикгоф- Деренталем бежали из Рыбинска. Удалось скрыться и многим другим деятелям «Союза».

Вскоре был арестован и приговорен к расстрелу член главного штаба «Союза защиты родины и свободы» предатель Ян Бреде. В 1919 г. во время колча- ковского переворота был убит Д. С. Григорьев. После бегства из Ярославля А. П. Перхуров, произведенный мятежниками за свои «подвиги» в генерал-майоры, сражался против советских войск в рядах колчаковцев, а затем, скрыв свое участие в мятеже, служил в штабе Приуральского военного округа. В мае 1922 г. он был разоблачен и 19 июля того же года по приговору Военной коллегии Верховного трибунала расстрелян.

Антисоветская деятельность «короля террора» Б. Савинкова, однако, продолжалась и далее.

...В западных пограничных областях Белоруссии в 1921 г. было неспокойно. Правительство Польши проводило враждебную по отношению к советскому государству политику. На границах возникали вооруженные инциденты, провоцируемые польской разведкой. Из Польши на советскую территорию перебрасывались агенты и вооруженные отряды для диверсионной и подрывной работы. Антисоветские деятели, обосновавшиеся в Польше, вели шпионскую работу в советском тылу, подстрекали население к антигосударственным выступлениям.

Политический бандитизм в Белоруссии был связан с действиями остатков разгромленных Красной Армией войск Булак-Балаховича и отрядов белорусских националистов, принимавших участие в советско-польской войне 1920 года на стороне Польши. В октябре 1920 г. разбитое «войско» С. Н. Булак-Балаховича сосредоточилось в районе Турова и Давид-Городка. Здесь Булак-Балахович при помощи поляков сформировал так называемую Народную добровольческую армию в составе четырех дивизий. С этими силами он перешел в наступление на Мозырь и Овруч.

В ноябре 1920 г. части Красной Армии нанесли решительное поражение Булак-Балаховичу. Его «армия» рассыпалась. Часть ее капитулировала, часть перешла границу и была интернирована в Польше. Отдельные подразделения, раздробившись на мелкие шайки, рассеялись по окрестным селам.

Вскоре белорусские антисоветчики с согласия польских властей стали перебрасывать из Польши на советскую сторону небольшие группы из интернированных отрядов Булак-Балаховича. Они должны были создавать в пограничных районах плацдармы для будущих наступлений более крупных соединений из Польши, а также организовывать базы для восстания в советском тылу.

В таком же направлении действовали и находившиеся в Польше остатки отрядов белорусских националистов, сосредоточенные вокруг организации «Зеленый дуб», созданной в конце 1920 г. так называемым Белорусским политическим комитетом, возглавляемым бывшим помещиком Алексюком. В начале 1921 г. отряды «Зеленого дуба» вроде бы были расформированы. Но фактически они по-прежнему перебрасывались из Польши на советскую землю для подпольной борьбы, и их деятельностью все так же руководил штаб «Зеленого дуба», находившийся на захваченной Польшей территории (в Молодечно).

Действуя небольшими отрядами в 20—30 человек, террористы совершали нападения на советские учреждения, взрывали мосты, уничтожали телеграфные линии, склады продовольствия, грабили население, нападали и на отдельных прохожих в лесах.

За зиму 1920/21 г. отряды террористов произвели в Белоруссии до 40 погромов, из них 21 в Мозырском уезде, где орудовали булак-балаховцы. В марте 1921 г. погромов было совершено 18, в апреле — также 18, в мае — 53. В Игуменском уезде оперировал отряд численностью до 400 человек под командованием полковника Павловского, в Бобруйском — отряд в 300 человек под командой капитана Колосова. К июню 1921 г. на территории Белоруссии действовало до 40 отрядов с постоянным контингентом до 3 тысяч человек.

Для ликвидации политического бандитизма в Белоруссии был создан Революционный военный совет, в который вошли командующий войсками И. П. Уборевич, председатель Белорусской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией Я. К. Ольский, народный комиссар внутренних и военных дел республики И. А. Адамович. К борьбе с террористами привлекались партийные и советские организации и крестьянская беднота. Был издан приказ, согласно которому добровольно явившимся с повинной террористам гарантировалось прощение. Вместе с тем применялись конфискация имущества у семей скрывавшихся террористов и иные принудительные меры.

При каждом отряде по борьбе с политическими бандитами действовал специальный чекистский аппарат, который вел разведывательную работу, проникая в террористические отряды и подпольные организации. На места, в села, для суда над террористами выезжали революционные трибуналы, которые слушали дела в открытых судебных заседаниях в присутствии крестьянских масс. Приговоры имели большое воспитательное значение.

Весной 1921 г. отряды ВЧК и Красной Армии настигли и разгромили несколько крупных отрядов в Белоруссии. Выяснилось, что их начальники (Павловский, Прудников, Пименов и др.) являлись офицерами военных организаций Булак-Балаховича и Перемыкина и были переброшены из Польши на советскую территорию так называемым Всероссийским комитетом «Народного союза защиты родины и свободы», обосновавшимся в Варшаве.

В мае органы ВЧК раскрыли в Гомеле западный областной комитет этого «Союза», имевший отделения в разных городах Белоруссии и в северо-западных областях России. Чекисты арестовали членов этого комитета, многих активистов, закордонных курьеров, шпионов — всего несколько сот участников организации. Были захвачены также многочисленные документы. Выяснилось, что во главе «Народного союза защиты родины и свободы» стоит Борис Савинков.

После провала в 1918 г. восстания в приволжских городах Савинков бежал на территорию, занятую чехословаками, и продолжал борьбу против советской власти в рядах белых армий. Так, например, он участвовал в действиях каппелевского офицерского отряда. В конце 1918 г. Савинков был представителем Колчака за границей. Обивая пороги французских и английских министерств, он добывал оружие, снаряжение и обмундирование для колчаковских и деникинских войск.

Во время советско-польской войны 1920 г., будучи в Варшаве, Савинков стал председателем эмигрантского «Русского политического комитета» («РПК») и установил тесные отношения с польскими властями и французской военной миссией. Он участвовал в создании «Русской народной армии» под командованием Перемыкина и Булак-Балаховича, воевавшей на стороне Пилсудского, и в составе ее участвовал в походе на Мозырь. По окончании войны Савинков вместе со своим братом, казачьим есаулом Виктором Савинковым, создал в Польше организацию для добывания секретных сведений о положении в Советской стране и с этой целью насаждал шпионскую сеть в советском тылу. Часть полученных материалов Савинков передавал разведывательному отделу польского генерального штаба и французской военной миссии в Варшаве, руководимой генералом Нисселем.

В январе 1921г. братья Савинковы из остатков «Русского политического комитета», переименованного к тому времени в «Русский эвакуационный комитет», начали создавать новую антисоветскую организацию, которую назвали «Народным союзом защиты родины и свободы». Вознамерившись превратить ее во всероссийский антисоветский центр, Борис Савинков заключил соглашения о совместных действиях с эмигрантским петлюровским правительством УНР и с белорусскими националистами. С тех пор политическим бандитизмом в Белоруссии руководили главным образом савинковские организации.

13—16 июня 1921 г. в Варшаве состоялся съезд «Народного союза защиты родины и свободы», на котором присутствовал 31 человек, и среди них представители поддерживавших «Союз» иностранных государств: офицеры французской (майор Пакейе), английской, американской, итальянской (Стабини) военных миссий в Варшаве и офицер службы связи между министерством иностранных дел и военным министерством Польши Сологуб. На съезде были также представители Петлюры (Юрий Тютюнник) и белорусских националистов. Руководители антисоветского движения решили широко применять террор и диверсии для дезорганизации жизни в Советском государстве.

Один из представителей «всероссийского комитета» «Союза» рассказывал: «Предлагалась организация налетов и разрушение центров управления, Советов, исполкомов, парткомов, организация взрывов в советских учреждениях, на съездах, совещаниях и т. д. Террор выдвигался как средство для деморализации коммунистов и как средство, долженствующее прекратить приток свежих сил в РКП(б), что должны были достичь расстрелами и отравлениями коммунистов и репрессиями против их семейств».

В состав руководства «Народного союза защиты родины и свободы» помимо братьев Савинковых (Борис Савинков был избран председателем) вошли известный деятель бывшего «Союза защиты родины и свободы» А. А. Дикгоф-Деренталь, профессор Д. В. Философов, бывший штабс-ротмистр лейбгвардии кирасирского полка Г. Е. Эльвенгрен, казачий полковник М. Н. Гнилорыбов и другие. Б. Савинков хотел изобразить «Народный союз защиты родины и свободы» как непартийное объединение, задачей которого явилась бы практическая подготовка свержения советской власти. Дальнейшая судьба России должна была, по его расчетам, решаться после поражения большевиков. Такая позиция давала возможность объединять в «Союзе» самые разнородные элементы — от монархистов до «социалистов».

«Народный союз защиты родины и свободы» образовался при содействии польских властей и представителей французской военной миссии в Варшаве, заинтересованных в подрыве тыла Советского государства и в создании шпионской сети на его территории. Фактически «Союз» стал подсобным органом польской разведки. В докладе ВЧК о деятельности «Народного союза защиты родины и свободы» говорилось: «Роль польского генерального штаба сводится к следующему: а) разрешению и содействию организации на территории Польши партизанских отрядов и перевозке их по железной дороге за счет польского военного министерства... 6) снабжению этих отрядов оружием... в) содействию вербовке в лагерях военнопленных и интернированных организаторов антисоветских групп и отправке их в Россию; г) содействию реорганизации и приведению в боевую готовность остатков интернированных армий Булак-Балаховича, Перемыкина и Петлюры».

В распоряжении ВЧК имелось письмо Булак-Балаховича на имя исполнявшего обязанности начальника рабочих дружин в Польше капитана Поворзака, из которого было ясно, что армия Балаховича, якобы интернированная в Польше, на самом деле была переформирована в дружины, подчинявшиеся второму отделу польского генерального штаба. ВЧК располагала также документами, указывавшими на то, что интернированные казаки принимались на польскую службу в пограничную стражу, при которой была учреждена должность казачьего представителя (таковым являлся член Всероссийского комитета «Народного союза защиты родины и свободы» полковник Гнилорыбов).

Почти все агенты Савинкова состояли одновременно на службе польской разведки и контрразведки (офензивы и дефензивы). Военные и политические сведения, доставлявшиеся из России, курьеры Савинкова передавали в польский генштаб и французскую военную миссию. Проводниками агентов и диверсантов, направлявшихся через пограничные посты в Советскую Россию, служили чины польской офензивы и жандармерии.

Организацию Савинкова финансировали второй отдел польского генерального штаба и французская военная миссия в Польше. За особо важные сведения о Красной Армии шеф информационного отделения французской военной миссии майор Марино выплачивал дополнительное вознаграждение. В перехваченном ВЧК письме полковник Павловский, командующий партизанскими отрядами Савинкова на советской территории, просил того «содрать» с французов за доставляемые им сведения о Красной Армии возможно дороже. При поездке весною 1921 г. в Париж для переговоров с французским правительством Б. Савинкову удалось при помощи русского промышленника Путилова склонить группу крупных капиталистов к субсидированию савинковской организации.

Всероссийский комитет «Союза» фактически являлся международным бюро шпионажа против Советского государства. Он добывал, систематизировал сведения о Красной Армии и снабжал ими иностранные военные миссии в Варшаве.

На территории России и Белоруссии «Народный союз защиты родины и свободы» создал ряд областных комитетов, которые, в свою очередь, организовывали губернские, уездные, городские и волостные комитеты и ячейки в советских учреждениях, на предприятиях, в деревнях, в частях и штабах Красной Армии. Эти организации должны были подготовить местные повстанческие силы к вооруженному выступлению, в котором предусматривалось участие переброшенных из Польши интернированных остатков войск Булак-Балаховича, Перемыкина, Петлюры.

После разгрома военно-политических формирований Колчака, Деникина, Юденича Борис Савинков решил сделать ставку на крестьянские восстания в Советской стране. В одной из брошюр того времени он писал: «Основная, решающая ошибка Колчака, Деникина, Юденича состояла именно в том, что и Колчак, и Деникин, и Юденич — доблестные вожди — не уразумели того, что идею нельзя победить штыками, что идее нужно противопоставить тоже идею, и идею не вычитанную из книг и не взращенную на традициях Карамзина, а живую, жизненную, понятную каждому безграмотному солдату и близкую его сердцу».

По мнению Савинкова, «Россия ни в коем случае не исчерпывается... двумя враждующими лагерями («красные», большевики — с одной стороны, «белые», «реставраторы» — с другой). Огромное большинство России — крестьянская демократия... Не очевидно ли поэтому, — писал Б. Савинков,— что, пока вооруженная борьба с большевиками не будет опираться на крестьянские массы, иными словами, пока патриотическая армия не поставит себе целью защиту интересов крестьянской демократии, и только ее, большевизм не может быть побежден в России. Именно крестьянству, именно во имя своих собственных интересов суждено свергнуть большевиков и восстановить порядок в России».

Савинкову казалось, что он сможет поднять весною 1921 г. всеобщее восстание против советской власти. К этому моменту и готовились все савинковские организации, а вместе с ними их союзники — петлюровцы, белорусские националисты, определенные казачьи группировки.

Но весна 1921 г. не оправдала надежд Савинкова. Основные массы крестьянства не поддержали савинковцев и шедших с ними белорусских националистов. Кровавые похождения савинковцев в селах и местечках раскрыли всем глаза на суть «повстанчества», к которому призывали антисоветские «активисты», переброшенные из-за границы. Окончательно изменили настроение крестьян заявление Советского правительства о переходе к новой экономической политике и отмена продовольственной разверстки. Они стали отворачиваться от савинковцев и националистов и помогать советским органам в поимке засланных из-за границы организаторов банд. Савинковцам пришлось отложить «всеобщее восстание» сначала до момента сбора урожая и внесения продовольственного налога, а потом и на более поздний срок.

В связи с раскрытием связей «Народного союза защиты родины и свободы», а также украинских и белорусских националистов с польскими разведывательными органами советское правительство в ноте правительству Польши 4 июля 1921 г. потребовало ликвидации на польской территории организаций, действующих против Советской России, Белоруссии и Украины, и изгнания их руководителей. В ноте подробно характеризовалась враждебная Советскому государству деятельность савинковских организаций и приводились многочисленные факты связи их с органами польской разведки. В ноте говорилось также о том, что польский генеральный штаб содействовал отправке в Россию яда с целью массового отравления красноармейских частей в момент восстания. Так, например, 2-й отдел польского генерального штаба за подписью майора генерального штаба Бека выдал агентам Савинкова документ на провоз в Советскую Россию якобы для исследовательских целей двух килограммов яда.

Советское правительство потребовало немедленного изгнания с польской территории обоих братьев Савинковых, Философова, Мягкова, Одинца, Дикгофа-Деренталя и других членов «Русского политического комитета», братьев Булак-Балаховичей, Перемыкина, Эльвенгрена, Васильева и других членов «Народного союза защиты родины и свободы», Петлюры, Тютюнника, Мордалевича, Орлика, Струка, а также Злотского и других руководителей белорусских националистических организаций .

После долгих переговоров 7 октября 1921 г. между представителями РСФСР и Польши был подписан протокол, по которому польскую территорию должны были оставить В. Савинков, Д. Одинец, М. Ярославцев, А. Дикгоф-Деренталь, А. Рудин, А. Мягков, В. Уляницкий, М. Гнилорыбов, Эрдман, С. Петлюра, Ю. Тютюнник, Павленко, Зелинский, Н. Булак-Балахович.

28 октября руководители антисоветских организаций покинули пределы Польши. Борис Савинков уехал раньше. Деятельность «Народного союза защиты родины и свободы» была парализована, а политический бандитизм в Белоруссии и западных областях Советской России к концу 1921 г. пошел на убыль. К концу 1922 г. он был окончательно ликвидирован.

...В августе 1924 г. советская пресса опубликовала официальное сообщение, привлекшее внимание крупнейших, информационных агентств мира. «В двадцатых числах августа, — говорилось в нем, — на территории Советской России ОГПУ был задержан... Борис Викторович Савинков, один из самых непримиримых и активных врагов рабоче-крестьянской России (Савинков задержан с фальшивым паспортом на имя Степанова В. И.)».

Это сообщение в кратких словах подытоживало сложную и смелую операцию чекистов, которые «выманили» Савинкова вместе с несколькими его сподвижниками из-за границы и арестовали.

Вынужденный оставить в конце 1921 г. Польшу, Борис Савинков обосновался в Париже и искал новые возможности для продолжения антисоветской деятельности. К тому времени савинковский «Народный союз защиты родины и свободы» был почти парализован: финансирование его иностранными разведками резко сократилось. Но Савинков все еще пользовался авторитетом в международных антисоветских кругах, и можно было ожидать с его стороны новых диверсий.

Летом 1922 г. советские пограничники задержали при переходе границы из Польши одного из деятелей «Народного союза защиты родины и свободы», адъютанта Савинкова, бывшего царского офицера Л. Д. Шешеню, который шел на связь с заброшенными в свое время в советский тыл савинковскими агентами. При допросе в ГПУ Шешеня рассказал о полученном им задании и выдал агентов, с которыми намеревался встретиться. Один из этих агентов, М. Д. Зекунов, так же как и Шешеня, предложил ОГПУ свои услуги по разоблачению савинковского подполья. Шешеня и Зекунов были использованы чекистами для проникновения в заграничные савинковские центры.

ОГПУ направило Зекунова в Вильно к деятелю «Народного союза защиты родины и свободы» Ивану Фомичеву с письмом от Шешени (его родственника), который сообщал в письме, будто он связался с одной группой, ведущей серьезную антисоветскую работу в Москве. Эта легенда явилась приманкой, за которую ухватились деятели «Народного союза» и в Вильно, и в Варшаве. Они поверили, что удалось найти на советской стороне солидную антисоветскую группу и что можно, следовательно, вновь развернуть активную работу против советской власти. Фомичев выразил желание немедленно же поехать в Советскую Россию, чтобы установить связь с «московской группой». Конечно, сподвижники Савинкова поскорее сообщили своему шефу в Париж о важном событии.

И вот тогда ОГПУ разработало смелый план операции с целью, как говорили чекисты, «вывести Савинкова на советскую территорию». Под руководством Ф. Э. Дзержинского и В. Р. Менжинского план этот осуществлялся силами контрразведывательного отдела ОГПУ (КРО), во главе которого стоял А. X. Артузов.

В работу по проникновению в савинковские зарубежные организации ввели опытного чекиста — старшего оперативного уполномоченного КРО ОГПУ А. П. Федорова, блестяще сыгравшего роль одного из «активных деятелей» «московской антисоветской организации». Под именем А. П. Мухина он несколько раз выезжал в Варшаву, встречался там с деятелями варшавской и виленской групп «Народного союза» И. Т. Фомичевым, Д. В. Философовым, с бывшим членом Одесского царского окружного суда Е. С. Шевченко и М. П. Арцыбашевым, произвел на них хорошее впечатление. Они поверили в существование «московской организации».

Федорову (Мухину) удалось заинтересовать их, а через них и Савинкова. Затем в Москве «нелегально», не без помощи чекистов, побывал представитель виленского отделения НСЗРС Фомичев, который лично познакомился с «деятелями» пресловутой «московской организации» (их роль исполняли сотрудники ОГПУ), которых представлял ему Шешеня. Фомичев пришел к выводу о реальности и солидности этой группы. Вместе с варшавским представителем «Народного союза» Философовым он стал рьяным сторонником установления связей с «московской организацией» и уговаривал Савинкова возглавить ее.

В июле 1923 г. А. П. Федоров под фамилией Мухина выехал в Париж и встретился там непосредственно с Савинковым. Он сообщил ему, что ввиду разногласий по некоторым вопросам в «организации» назревает кризис, и намекнул, что эти разногласия может ликвидировать только такой опытный деятель, как Савинков.

Но осторожный Савинков решил еще раз проверить реальность существования «московской организации» и дал соответствующие указания отправляющемуся в Советский Союз своему ближайшему помощнику полковнику С. Э. Павловскому. В сентябре 1923 г. после ряда бандитских похождений вблизи границы тот прибыл в Москву и явился на квартиру к Шешене. Вел он себя агрессивно, был крайне опасен, и ОГПУ решило арестовать его.

Попав в чекистскую ловушку, Павловский, чтобы заслужить снисхождение при рассмотрении дела о его преступлениях, изъявил согласие оказать помощь ОГПУ. Чекисты включили в «игру» и Павловского. По заданию ОГПУ в письмах к савинковским деятелям за границу он подтвердил существование «московской организации», ее жизнеспособность, а в письме к Савинкову высказал мнение о необходимости его приезда в Москву.

Операция закончилась тем, что Савинков со своими ближайшими помощниками А. А. Дикгоф-Деренталем и его женой, а также Фомичевым 15 августа 1924 г. «нелегально» перешел польскую границу и, встреченный работниками ОГПУ, 16 августа был арестован в Минске.

Преступления Бориса Савинкова были хорошо известны. Органы государственной безопасности в течение 1921—1923 гг. ликвидировали западный областной комитет «Народного союза защиты родины и свободы» и его местные группы общей численностью свыше 300 человек; несколько ячеек «Союза» на территории Петроградского военного округа; 23 савинковские резидентуры в Москве, Самаре, Саратове, Харькове, Киеве, Туле, Одессе. Было проведено несколько крупных судебных процессов над савинковцами. Наиболее важные из них: «Дело 44-х», рассмотренное в августе 1921 г. Революционным трибуналом Западного края в Минске; «Дело 12-ти», рассмотренное в июле 1922 г. Петроградским военным трибуналом; «Дело 43-х», рассмотренное 16—25 июня 1924 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР. Эти судебные процессы разоблачили Савинкова как агента, состоявшего на содержании у иностранных разведок.

Савинков не отрицал этих обвинений. Он рассказал, как постепенно убеждался в том, что белое движение направлено против народа, а иностранные державы, поддерживая и финансируя русских заговорщиков, преследуют свои собственные цели, не соответствующие интересам России. Савинков признал, что он и руководимые им организации с 1918 г. состояли на содержании иностранных государств, что в 1920—1923 гг. он снабжал разведывательные органы Франции и Польши шпионскими сведениями о Советской России за вознаграждение.

27 августа 1924 г. Б. В. Савинков предстал перед Военной коллегией Верховного Суда СССР. На судебном процессе Савинков полностью признал все предъявленные ему обвинения и дал исчерпывающие показания о работе руководимых им антисоветских организаций и своих связях с агентами иностранных держав.

В последнем слове Савинков выразил раскаяние и заявил, что окончательно отходит от антисоветской деятельности. Он говорил: «Я признаю безоговорочно советскую власть и никакой другой. И каждому русскому... человеку, который любит родину свою, я, прошедший всю эту кровавую и тяжкую борьбу с вами, я, отрицавший вас, как никто, я говорю ему: если ты... любишь свой народ, то преклонись перед рабочей и крестьянской властью и признай ее без оговорок».

29 августа 1924 г. Военная коллегия Верховного Суда СССР признала доказанным, что Б. Савинков:

1. До Октябрьской революции, будучи комиссаром Временного правительства на Юго-Западном фронте, управляющим военным министерством в правительстве Керенского, членом Совета союза казачьих войск, активно и упорно противодействовал переходу земли, фабрик и всей полноты власти в руки рабочих и крестьян, призывал подавлять их борьбу самыми жестокими мерами и приказывал расстреливать солдат, не желавших вести войну за интересы империалистической буржуазии.

2. После Октябрьской революции пытался поднять казачьи полки в Петербурге для свержения рабоче-крестьянской власти, но, потерпев неудачу, бежал вслед за Керенским на Северный фронт и совместно с генералом Красновым активно боролся против восставших рабочих и крестьян, защищая интересы помещичье-капиталистической контрреволюции.

3. В конце 1917 г. и в начале 1918 г. принял активное участие в контрреволюции на Дону, сотрудничая с генералами Алексеевым, Калединым и Корниловым, которых убеждал в необходимости вести вооруженную борьбу против советской власти, помогал формированию белой Добровольческой армии.

4. Вначале 1918г., явившись в Москву, создал контрреволюционную организацию «Союз защиты родины и свободы», в которую привлек участников тайной монархической организации, гвардейских и гренадерских офицеров. Созданная им организация имела своей целью свержение советской власти путем вооруженных восстаний, террористических актов против членов рабоче-крестьянского правительства и получала материальную поддержку и руководящие указания от французского посла Нуланса.

5.Весной 1918 г., получив от чехословацкого политического деятеля Масарика через некоего Клецанду 200 тысяч рублей на ведение террористической работы, организовал слежку за В. И. Лениным и другими членами Советского правительства, но совершать террористические акты ему не удалось по причинам, от него не зависевшим.

Записи Масарика в дневнике о переговорах с Савинковым в Москве 2 и 5 марта 1918 г. подтверждают, что Савинков тогда информировал Масарика об имеющихся антисоветских организациях в разных городах России, об их методах борьбы с советской властью. Масарик добавил от себя: «Я могу предоставить некоторые фин. средства...»

Ряд других документов подтверждает, что Савинков представлял президенту Чехословацкой буржуазной республики Масарику секретные сведения и в 1921—1922 гг. и получал от него финансовые средства на антисоветскую работу.

6. Получив разновременно весною 1918 г. от французского посла Нуланса около 2,5 миллиона рублей, по предложению того же Нуланса, в целях поддержки готовившегося англо-французского десанта в Белом море организовал, опираясь на офицерские отряды и «Союз защиты родины и свободы», при поддержке меньшевиков и местного купечества в начале июля 1918 г. вооруженные выступления в Ярославле, Муроме, Рыбинске и пытался поднять восстание в Костроме.

7. После ликвидации мятежей на Верхней Волге бежал в Казань, занятую чехословаками, и принял участие в боевых действиях Каппеля в тылу красных войск.

8. В конце 1918 г. был представителем Колчака за границей и в течение 1919 г., посещая неоднократно Ллойд Джорджа, Черчилля и других министров Англии, получал для армии Колчака и Деникина большие партии обмундирования и снаряжения; находясь во главе бюро печати «Унион», распространял заведомо ложную информацию о Советской России и вел в печати агитацию за продолжение вооруженной борьбы капиталистических государств против Советской республики.

9. Во время советско-польской войны 1920 г., состоя председателем белогвардейского русского политического комитета в Варшаве, на польские средства и при содействии французской военной миссии в Варшаве организовал так называемую Русскую народную армию под начальством генерала Перемыкина и братьев Булак-Балаховичей, а осенью того же года после заключения перемирия между Советской Россией и Польшей лично принял участие в походе Булак-Балаховича на Мозырь.

10. В начале 1921 г. через специальное информационное бюро, во главе которого стоял его брат, Виктор Савинков, организовал военно-разведывательную работу на территории Советской России, передавал часть полученных сведений польскому генеральному штабу и французской военной миссии в Варшаве, получая за это денежные вознаграждения.

11. С 11 июля 1921 г. по начало 1923 г., став во главе восстановленного им «Народного союза защиты родины и свободы», неоднократно посылал в западные пограничные советские губернии вооруженные отряды, которые совершали налеты на исполкомы, кооперативы, склады, пускали под откос поезда, убивали советских работников, а также собирали сведения военного характера для передачи польской и французской разведкам.

12. В 1923 г. после разгрома большинства организаций «Народного союза», когда денежная поддержка, получаемая от Польши и Франции, сильно сократилась, пытался получить средства от Муссолини.

13. В августе 1924 г., желая лично проверить состояние контрреволюционных организаций на территории СССР, перешел с фальшивым документом советско-польскую границу.

За все эти преступления Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила Савинкова к высшей мере наказания — расстрелу. «Принимая, однако, во внимание, что Савинков признал на суде всю свою политическую деятельность с момента Октябрьского переворота ошибкой и заблуждением, приведшими его к ряду преступных и изменнических действий против трудовых масс СССР, принимая, далее, во внимание проявленное Савинковым полное отречение и от целей, и от методов контрреволюционного и антисоветского движения, его разоблачения интервенционистов и вдохновителей террористических актов против деятелей Советской власти и признание им полного краха всех попыток свержения Советской власти, принимая, далее, во внимание заявление Савинкова о его готовности загладить свои преступления перед трудящимися массами... на службе трудовым массам СССР, — Верховный Суд постановил ходатайствовать перед Президиумом ЦИК СССР о смягчении настоящего приговора».

Рассмотрев ходатайство Верховного Суда и учитывая заявление Савинкова о полном отказе от какой бы то ни было борьбы против советской власти, ЦИК СССР заменил Б. В. Савинкову высшую меру наказания лишением свободы на 10 лет.

Подводя итог своей борьбы против Советской власти, Борис Савинков сказал: «Для меня теперь ясно, что, выбирая между всеми разновидностями бело-зеленого движения, с одной стороны, и Советской властью — с другой, русский народ выбирает Советскую власть... Всякая борьба против Советской власти не только бесплодна, но и вредна».

Публичное раскаяние такого упорного и непримиримого врага советской власти, как Борис Савинков, его разоблачения внутренних и внешних врагов Советского государства произвели большое впечатление во всем мире.

Бывшие сподвижники объявили Савинкова «предателем». В письмах из тюрьмы Савинков писал в ответ бывшим друзьям и родным: «Истина заключается в следующем: я прибыл в Россию и (по заслугам) был судим Верховным судом... Правда в том, что не большевики, а русский народ выбросил нас за границу, что (мы) боролись не против большевиков, а против народа... Когда-нибудь... это... поймут даже эмигрантские «вожди».

И все же судебный процесс по делу Бориса Савинкова не раскрыл всех фактов его антисоветской деятельности. В частности, Савинков ни слова не сказал на суде о своих отношениях с английской разведкой.

Уже после судебного процесса рядом данных было подтверждено, что он находился в тесных связях с английским разведчиком Сиднеем Рейли и «дипломатом» Локкартом.

В материалах английского Форин-оффиса позже были обнаружены доклады Локкарта о работе в Советской России. Они неопровержимо подтверждают связи Локкарта и других «союзных дипломатов» с Савинковым, участие разведывательных органов Антанты в организации и финансировании антисоветских заговоров и мятежей против Советской страны.

Вот, например, один из таких документов. 26 мая 1918 г. Локкарт направил в Форин-оффис телеграмму: «Сегодня я имел продолжительный разговор с одним из агентов Савинкова. Этот человек — я знаю его в течение многих лет, и ему можно абсолютно доверять — заявил, что контрреволюционные планы Савинкова всецело рассчитаны на осуществление союзной интервенции. Французская миссия полностью поддерживает эти планы и заверяет (Савинкова) в том, что решение об интервенции полностью принято. Савинков предлагает убить всех большевистских лидеров в тот момент, когда высадятся союзники, и сформировать правительство, которое в действительности будет военной диктатурой», Локкарт далее сообщал, что Савинков предлагал ввести в это «правительство» генерала Алексеева, адмирала Колчака, бывшего царского министра Сазонова, лидера кадетов Кишкина, эсера Авксентьева и себя.

Этот документ раскрывает обстоятельства заговора «Союза защиты родины и свободы», поднятых Савинковым в июле 1918 г. антисоветских мятежей на Волге и участие в них агентов иностранных держав.

...Несмотря на публичное раскаяние в суде, Борис Савинков никак не мог примириться со своим положением осужденного к лишению свободы. Он рассчитывал, что ему простят все его преступления и он получит свободу.

7 мая 1925 г., через восемь месяцев после вынесения приговора, он обратился к Ф. Э. Дзержинскому с письмом, требуя немедленного освобождения из заключения. Администрация тюрьмы, приняв заявление Савинкова, высказала свое мнение о малой вероятности нового пересмотра приговора. Тогда Савинков, воспользовавшись отсутствием оконной решетки в комнате, где он находился по возвращении с прогулки, выбросился из окна пятого этажа во двор и разбился насмерть. Так закончил жизненный путь этот «король террора».