По северным сибирским берегам

По северным сибирским берегам

От реки к реке в XVII веке обошли все побережье Северного Ледовитого океана поморы на своих лодках-кочах. Они сколачивали их, а вернее – сшивали из деревянных досок, скрепленных раздвоенным ивовым корнем. Сквозь проверченные отверстия вбивали деревянные гвозди. Щели конопатили мхом и промазывали слегка сырой смолой. Парусами служили выделанные шкуры; лавировать с такими парусами было трудно, и кочи ходили только под прямым ветром. Их форма, удобная для плавания вблизи берега, в открытом море делала суда неустойчивыми. Зато эти суда были пригодны для перетаскивания волоком между реками и озерами, а при необходимости их было легко тянуть бечевой, идя по берегу. Якорем на кочах служил большой камень на ивовом канате.

Уже на карте Исаака Массы, опубликованной в Голландии по русским источникам в 1612 году, изображены устья Енисея, Пясины, полуостров Таймыр. В Мангазее о великой реке на востоке стало известно; из рассказов самоедов (менцев). И первый, кто проверил эти сведения, был выходец с Северной Двины, Кондратий Курочкин. В 1610 году Кондратий Курочкин достиг реки Пясины и записал, что она «…в море падет своим устьем». Река была освоена русскими промышленниками к середине XVII века.

Приблизительно около 1618 года состоялось плавание русских мореходов вокруг северной оконечности Азии – мыса Челюскина. Следы обширного поселения найдены на берегу залива Симса и на острове Фаддея, удаленных на 130 км к юго-востоку от мыса Челюскина. Это остатки небольшой избы, построенной из плавника, а рядом с ней найдены медные котлы, более 3 тысяч русских монет, пищали и боеприпасы к ним, мореходные приборы (солнечные часы и компас), кости людей и животных, шахматы, остатки платья. И это было не простое плавание. Богатая одежда на одном из его участников, большое количество монет и оружия говорит о том, что это могло быть либо торговое предприятие, либо военный поход.

Устья великих рек на востоке Азии впервые были достигнуты сухопутным путем. Из Мангазеи на Лену первоначально шли по суше: от реки к реке. Поднявшись по Нижней Тунгуске, попадали на ее приток Титея, волоком – на речку Чурку, впадающую в Чону, приток Вилюя, а уж по нему выплывали на Лену.

Второй путь начинался в Енисейске, основанном в 1619 году. Казачьи отряды по верхней Тунгуске (Ангаре) доплывали до впадения в нее Илима, по которому добирались до реки Идермы, а от нее «ленским волоком» и по малым рекам – в Куту, приток Лены слева. А дальше по великой реке можно было доплыть и до ее устья, хотя плавание это дальнее – четыре тысячи верст.

Только в 1633 году казак из Тобольска Иван Ребров доплыв по Лене до ее устья. Выйдя в океан, названный им «Святое море», Иван Ребров на коче поплыл на восток и «пришед на Янгу реку…», то есть в устье Яны, где он оказался первым из землепроходцев. Отослал он в Енисейск собранный с местных жителей ясак, а сам остался зимовать в устье Яны. В 1636 году им же было открыто устье Индигирки, или Собачьей реки. Там построил Ребров два острога и прожил четыре года. В 1640 году он вернулся в Якутск с ясаком и с докладом о сделанных им открытиях, где сообщил: «Преж меня на тех тяжелых службах, на Янге и Собачьей, не бывал никто – проведал я те дальние службы» (не упоминает он устье Лены, и это значит, возможно, что кто-то там до него побывал).

Чуть позже стала известна Хатанга. Приблизительно в это же время обнаружены острова близ побережья, в том числе остров Диксон в Енисейском заливе (его первое название – Кузькин остров).

В 1641 году казак Михайло Стадухин «со товарищи» перевалил через Верхоянский хребет, протянувшийся между Леной и Яной, вышел к верхнему течению Индигирки. Построив коч из лиственницы, отряд поплыл вниз по неведомой реке, пересекавшей на своем пути по узкому ущелью, вскипая на порогах, суровые горы – «Камень». От речки Оймякон до устья Момы пришлось идти сухим путем, ибо через пороги плыть было невозможно. Доплыли до Студеного моря.

М. Стадухин – первооткрыватель «колымской землицы». В 1643 году он поставил Нижне-Колымский острог, перезимовал там, вернулся в Ленский острог, а в 1647 году снова отправился на Колыму, чтобы двинуться дальше, на Анадырь. Из-за тяжелой ледовой обстановки он смог добраться только до устья реки Яны. После зимовки достиг Колымы, но льды опять не пустили его дальше. Летом 1650 года отряд Стадухина, в который входили, кроме казаков, и промышленники, двинулся к Анадырю сухим путем. В следующем году он – на Пенжине, а в 1657 году – на Охоте. Шестнадцатый год пошел с начала его первопроходческого похода на Индигирку.

Был такой енисейский казак Иван Иванов Камчатой. Фамилия его, а вернее – прозвище, происходила, возможно, от названия камчатой ткани, из которой шили свои кафтаны сибирские казаки. Камчаткой названа была сначала речка, по которой Иван Камчатой совершал свои неоднократные походы с Индигирки на Колыму. А потом он оказался в составе отряда Федора Чюкчиева, который перешел с Омолона на Пенжину, где построено зимовье. Узнав о том, что за Гижигинским заливом можно поживиться «рыбьим зубом» (моржовыми клыками), Иван Камчатой туда направился. Наверное, он пересек перешеек, соединяющий полуостров с материком (Парапольский дол), и обитавшие там коряки или ительмены могли по его прозвищу назвать свою самую большую реку Камчаткой. Потом это название распространилось и на весь полуостров.

Проект Тайны веков копит на мощный компьютер! Есть желание помочь? Жми!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Решите пример *