Черный Дюма

Черный Дюма



Будущий генерал наполеоновской армии и отец известного писателя Александра Дюма был сыном маркиза Дюма Александра Антуана Дави де Ла Пайетри и чернокожей рабыни. Отец выкупил его и увез во Францию.

Однако через некоторое время маркиз, несмотря на преклонный возраст (восемьдесят лет), женился. Для его сына-мулата это означало крушение всех надежд на наследство, и молодой человек поступил на службу в гвардию. Поскольку отец возражал против этого, в драгунский полк королевы Марии-Антуанетты пришлось записаться под именем Александр Дюма.

В революционной Франции молодому человеку удалось сделать очень удачную военную карьеру. Еще в феврале 1792 года он был капралом, а в сентябре следующего года – уже дивизионным генералом.

По свидетельствам современников, Тома-Александр был гигантского роста, а о его огромной физической силе ходили легенды. Рассказывали, что он мог, держась руками за балку на потолке конюшни, подтянуться вместе с лошадью, зажав ее шенкелями. Только Дюма мог, просунув пальцы в четыре оружейных дула, нести эти ружья на вытянутых руках. Уже будучи в чине генерала, однажды он сражался один против целого эскадрона врагов и, несмотря на три ранения, удержал его до прихода подкрепления. За этот подвиг солдаты прозвали его Черным Дьяволом, а офицеры стали называть Баярдом. Во время взятия одной небольшой австрийской крепости Дюма перебросил своих солдат через частокол, которым эта крепость была обнесена.

Женился Дюма на дочери трактирщика Мари-Луизе Лабуре. Через некоторое время он подал в отставку и почти год прожил с семьей. Рассказывают, что однажды, когда Конвент хотел позвать на помощь молодого генерала, его супруга, не желая, чтобы ее мужа беспокоили, направила посланников в другую сторону. Дюма, узнав об этом, конечно, бросился в Париж, но опоздал, и Конвент спас генерал Бонапарт. Тома-Александр, смеясь, говорил потом: «Не люби моя жена меня так сильно, Франция могла бы иметь императора Александра, мулата с острова Сан-Доминго, а не императора Наполеона, итальянца с острова Корсика». Наполеон, кстати, назначил Дюма командующим кавалерией. Вскоре Бонапарт и Дюма подружились. Они даже обещали, что станут крестными отцами друг у друга, когда у них родятся сыновья.

Дюма один стоил целого эскадрона. Его легендарные подвиги могут показаться невероятными, тем не менее они не вымышлены. Из писем Бонапарта мы узнаем, что генерал Дюма лично отбил шесть знамен у численно превосходящего противника, что, умело допросив шпиона, он выведал планы австрийцев, что под Мантуей он остановил армию Вурмзера, – в этом бою он дважды менял подстреленных под ним коней. Если между друзьями возникали разногласия или непонимание, Наполеон знал, что успокоить Дюма можно, дав ему опасное задание. Современники вспоминали, что по-настоящему счастливым генерал чувствовал себя на поле боя, в смертельной опасности, в поединке с врагом, тогда, когда чувствовал, что борется за правое дело.

Однако честность и прямолинейность генерала не нравились великому полководцу. Ему были нужны скорее подданные и солдаты, чем друзья и единомышленники. Дюма в лицо сказал корсиканцу, что Египетский поход служит не славе Франции, а славе самого Бонапарта. Генералу даже угрожали судом за эти слова, якобы разлагающие дисциплину в армии, но тот ответил, что не боится никакого суда, так как служит не Наполеону, а Франции. Но служба есть служба. И до того, как подать в отставку, Дюма подавляет восстание арабов в Каире и захватывает сокровища каирской мечети (они оценивались в несколько миллионов франков).

Покинув Египет, он оказался в плену у австрийцев. Два года лишений и страданий в плену серьезно подорвали богатырское здоровье Дюма.

Дома бывшего генерала ждало еще одно неприятное известие: ему отказали в пенсии, а Наполеон даже не хотел слышать о нем. Семья осталась без средств к существованию. Последнее радостное событие в жизни Дюма произошло в 1802 году: родился долгожданный сын, названный Александром.

Однако здоровье непоправимо ухудшилось, и вскоре Тома-Александр скончался. Говорят, что последними его словами были: «Неужели генерал, который в тридцать пять лет командовал тремя армиями, должен в сорок умирать в постели, как трус? О Боже, Боже, чем я прогневил Тебя, что Ты обрек меня таким молодым покинуть жену и детей?»