Мария Магдалина: маргинализация Магдалины

319
Просмотров



Есть что-то подозрительное в том, как Мария Магдалина представлена в Евангелиях: с одной стороны, она явно была достаточно известной личностью, поскольку из всех женщин, упомянутых в Новом Завете, только она обоз­начена просто именем без указания ее отношения к муж­чине, как жена, сестра, мать такого-то. Уже этот факт выделяет ее из ряда других женских персонажей.

Одна­ко, с другой стороны, в этих текстах нет ничего, объясняющего, почему столь многие жители Безье были так беззаветно преданы ей, что приняли ужасную смерть, причем не для защиты ее непорочного имени, но для чего-то, сов­сем противоположного по нормам морали того времени, поскольку они верили, что она была любовницей Иисуса.

Для тех, кого вдохновляет такая фанатичная предан­ность, следует пояснить, что Марию Магдалину вряд ли можно назвать важным персонажем Нового Завета. По­мимо одного упоминания у Луки, она не появляется на страницах Евангелий до момента распятия, когда она вновь возникает ниоткуда, чтобы исполнить высший акт преданности Иисусу — помазание мертвого тела для пог­ребения. В трех стихах в Евангелии от Луки (8:1—3), го­ворится следующее:

«После сего Он проходил по городам и селениям, про­поведуя и благовествуя Царствие Божие, и с ним две­надцать, и некоторые женщины, которых Он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магда­линой, из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили Ему имением своим».

Этот отрывок интересен по нескольким причинам: ясно, что Иисус имел не только учеников, но и учениц — сомнений в этом быть не может — и они содержали мужчин на собственные средства. Таким образом, если пос­тулат Церкви о том, что Магдалина проститутка или была ей, правилен, то напрашивается неудобоваримый вывод, что Иисус и остальные, такие как Симон Петр, с удовольствием жили на безнравственные деньги! Конеч­но, она и другие женщины имели средства или были фи­нансово независимыми. (Хотя заметьте: жену домоправи­теля Ирода звали Иоанна, имя необычное для женщины того времени, что указывает на ее посвящение в культ Иоанна Крестителя, который, как мы далее поймем, вовсе не был во всех аспектах подобен учению Христа.)



Однако наиболее важный аспект этих трех коротких абзацев в Евангелии от Луки заключается, как пишет Карла Риччи в своей книге «Мария Магдалина и многие другие» (1994), в том, что «просмотр указателей всех имеющихся в Папском Библейском институте текстов но толкованию Библии и по теологическим вопросам убедил меня, что эти абзацы почти полностью игнорируются». Она добавляет, что «очень мало было написано, причем намеренно и с особой целью, по поводу текста Евангелия от Луки 8:1—З». Является ли такой подход авторов Евангелий просто отражением их культурного невежества в отношении женщин — последовательниц Иисуса или что-то более глубокое и таинственное застав­ляло их не трогать эти строчки? Не является ли этот факт замалчивания имени Магдалины простым проявлением мужского шовинизма со стороны этих авторов или их позднейших редакторов или есть более существенная причина? Если вычеркнуть эти строчки, то этого персо­нажа не было бы во всем Новом Завете — во всяком слу­чаи, ее имени, что очень странно, учитывая важность ее роли в определенных аспектах истории Иисуса, — не го­воря уже о ее важности для еретиков. Это умолчание есть факт в высшей степени подозрительный, особенно при рассмотрении того, что произошло в результате ее маргинализации.

Вся структура власти в Католической церкви — апос­тольское наследование — базируется на концепции, со­гласно которой власть передается по неразрывной цепи от апостола Петра и, следовательно, от самого Иисуса на основании того, что Симон Петр был первым учеником, увидевшим Иисуса после его воскресения. Это особо подчеркивает немецкий богослов Ганс фон Кампенхаузен, который утверждает: «Петр стал первым христианским вождем (или «Папой») потому, что был первым, кому явился Иисус после воскресения». Элайн Пагельс в ее ставшем теперь классическим труде «Гностические Евангелия», так комментирует это утверждение:

«Заявление Кампенхаузена можно оспорить на осно­вании текстов Нового Завета: в Евангелиях от Марка и от Иоанна говорится, что Мария Магдалина, а не Петр была первой свидетельницей воскресения. Но ортодоксальная церковь, ведущая свое происхожде­ние от Петра, установила традицию, до сих пор под­держиваемую католиками и некоторыми протестант­скими церквями, согласно которой Петр считается «первым свидетелем воскресения» и, следовательно, законным руководителем Церкви».

Она пишет далее: «Еще во втором веке христиане осознали политические потенциальные последствия ста­туса «он первым видел воскресшего Господа» — в Иеру­салиме, где Иаков, брат Иисуса, успешно оспаривал власть Петра, бытовало предание, что Иаков, а не Петр (и, конечно, не Мария Магдалина) был «первым свидете­лем воскресения».

Несомненно, сказку о том, что Петр должен быть вождем в силу того, что он первым увидел воскресшего Иисуса, было легко распространить и поддерживать в те дни, когда имелась только Вульгата (латинская Библия) и паства была в своей массе неграмотна. Верующие не имели возможности самостоятельно узнать правду. Но в наши дни нет оправданий для такого намеренного искажения истины. Поскольку в Евангелии от Марка (16:9) недвусмысленно сказано: «Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из кото­рой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела его, — не поверили». Яснее не скажешь: Магдалина, а не Симон Петр, первой увидела воскресшего Иисуса, но Церковь не приемлет ничего, что может умалить концепцию апостольского наследования власти, поскольку отказывается согласиться с идеей, что женщи­ны могли быть ученицами Иисуса. Но они были достой­ны того, чтобы «служить имением» миссии Иисуса и пре­данно следовать за ним — разве это не делает их его ученицами? Когда все мужчины, кроме «возлюбленного» Иоанна, покинули своего учителя — спасая свою шку­ру, — только женщины присутствовали, когда он, одино­кий, претерпевал кошмар пытки на кресте. Только это, вне всяких сомнений, позволяет назвать их его ученица­ми — даже более преданными, чем ученики-мужчины.

Судя по трем содержательным стихам из Евангелия от Луки, приведенным выше, женщины, хотя и не входи­ли в число двенадцати, были важной составляющей его эскорта. В Евангелии от Марка особо подчеркнута их преданность в критический момент смерти Иисуса на кресте:

«Были тут и женщины, которые смотрели издали: между ними была и Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова меньшого и Иосии, и Саломия, которые и тог­да, как Он был в Галилее, следовали за ним и служили Ему, и другие многие, вместе с Ним пришедшие в Иерусалим».

Согласно Евангелиям, именно Магдалина первой встретила Иисуса, приняв его за садовника. Только ког­да он просто произнес ее имя «Мария», она признала его сквозь слезы. Если удастся установить, что Иисус не только имел женщин в качестве учениц, но и то, что Маг­далина была среди них самой важной, то будет решен вопрос принципиальный, что может вызвать серьезные потрясения среди католиков наших дней. Если Иисус предпочел в первый раз явиться Марии, а не Петру, то это имеет фундаментальные последствия. Хотя на эту тему было много серьезных дискуссий, суть проста: если есть сомнения в том, кто первым увидел воскресшего Христа, то вся власть в Католической церкви оказывает­ся под вопросом.

Как и в более поздней Церкви, Евангелия Нового За­вета выглядят очень странно, как только в центре внима­ния оказывается Магдалина. Например, последние один­надцать стихов в Евангелии от Марка, где особо оговаривается, что она первой увидела воскресшего Иисуса, и приводятся его упреки в недостаточной вере учеников, отсутствовали в самых ранних манускриптах. Это свидетельствует о двойственном отношении к жен­щинам и, в частности, к Магдалине, в результате пере­чень женщин-учениц почти исчез из текста Евангелия от Луки. Затем имеется издевательски радостная — почти презрительная — фальшивка в Евангелии от Марка: «он первым явился Марии Магдалине, из которой изгнал семь демонов», и снова в Евангелии от Луки, где гово­рится: «Мария (называемая Магдалиной), из которой вышли семь демонов». Авторы Евангелий явно ста­раются изо всех сил, чтобы мы не забыли о грязном прошлом этой женщины. Они даже переусердствовали и этом отношении: нет ли в этой настойчивости элемента кампании по дискредитации женщины, которая по какой-то причине была столь хорошо известна, что было достаточно просто назвать ее имя «Магдалина»? Возни­кает ощущение, что мужчины, которые писали Еванге­лия, предпочли бы вообще не упоминать о ней, если бы только могли. Очевидно, что кто-то начал бы задавать вопросы, если бы Магдалина исчезла из текста, хотя вряд ли такое бы случилось, если бы не упомянули Иоанну или Сусанну. Почему она была столь важным персонажем, что ее нельзя было вычеркнуть, однако было нежелатель­но, если не опасно, давать ее полное описание? Кто была Мария Магдалина и почему авторы Евангелий, подобно врагам катаров, были столь осторожны по отношению к ней, возможно, опасаясь ее силы?