Мария Магдалина: мужество до конца

306
Просмотров



Катары строили поразительные крепости на головокружительных пиках гор по всему Лангедоку, в снежных предгорьях Пиренеев на границе с Испанией или занимали старый замок, в котором ждали в осаде, длившейся много месяцей, неминуемого ужаса захвата, пыток и страшной смерти. Одна за другой их крепости пали, хотя и не без странности в поведении врагов: под впечатлением упор­ного сопротивления еретиков, их достоинства и силы ха­рактера некоторые крестоносцы сами обратились в катарскую религию.

Хотя небольшие группы еретиков еще оставались во Франции некоторое время, после десятимесячной осады 2 марта 1244 года пал Монсегюр, сдавшись только после того, как крестоносцы согласились на то, чтобы осажден­ные остались в крепости еще на пятнадцать дней. В ко­нечном итоге после столь долгой осады еще пара недель ничего не изменит, как бы там ни было, катары по-пре­жнему будут голодать, а папское войско — нет. Что дела­ли катары в этот отпущенный им срок?



Может быть, провели последние пятнадцать дней, исполняя обряды, цель которых собрать волю так, чтобы ничего — даже пламя костров, которые их враги готовили на поле внизу, — не могло проникнуть сквозь защитное поле их совершен­ной святой внутренней силы. Говорят, что, когда пришло время отдать себя в руки врага, они, несмотря на физи­ческую слабость после долгого голода, спускались по склону, выкрикивая слова любви друг к другу и Богу — и с радостью всходили на костер. Когда пламя пожирало ненавистную им плоть, некоторые (предположительно, те, кто, несмотря на «хороший конец», чувствовал себя недостойным вечной жизни) кричали от костра к костру, что они снова встретятся в будущей жизни. Среди них были и крестоносцы, презревшие свой долг, которые не прошли ритуала защиты от боли.

Среди многих тайн, связанных с катарами, есть одна, которая поражала воображение многих исследователей в течение веков: считается, что ночью перед тем, как от­дать себя в руки врага, четыре катара ушли с «катарскими сокровищами» — но что это были за сокровища, никто не знает. Что это могло быть? Их материальные ресурсы оыли в основном установлены и посчитаны, и в любом (лучае тяжелые мешки с золотом было практически не­возможно спустить с отвесной пиренейской скалы. Не­которые выдвигали предположение, что они бежали с великим секретом или священной книгой — известно, что у катаров был собственный вариант Евангелия от Иоанна, которым они пользовались при исполнении сво­их обрядов. Другие полагали, что катары взяли с собой ии более ни менее как Святой Грааль — хотя что это такое и какую форму имеет, остается вопросом спор­ным. Некоторые верят, что это чаша, в которую собрали кровь Иисуса, когда он висел на кресте. Другие — из­вестные авторы Бейджент, Аи и Линкольн в своей кни­ге «Святая Кровь и Святой Грааль» — утверждают, что поскольку «sang real» (буквально — «королевская кровь») могли истолковать как «святая кровь», то речь идет о линии кровной связи с Иисусом и Марией Магда­линой. (О Святом Граале подробнее будет рассказано в последующих главах.) Что бы ни унесли катары в эту судьбоносную ночь, они ценили это как нечто имеющее наивысшую важность — и, будучи «perfecti», они вряд ли были заинтересованы в побрякушках или чисто материальных ценностях. Возникает вопрос: почему потре­бовалось четыре человека, чтобы унести это нечто в безопасное место, подальше от крестоносцев? Может оыть, правы те, кто верит в теорию «Святой Крови», и это были самые «прямые» наследники, в чьих жилах текла «святая» кровь? Или, возможно, это были четыре связки документов или книг, а может быть, одна книга, разделенная на четыре части, — предусмотрительно от­правленная в четырех разных направлениях в безопас­ные места. Разумеется, наличие священных текстов означает, что четыре катара унесли с собой тайное знание в некие отдаленные места, где слово останется незапят­нанным — и, может быть, даже воскреснет когда-то в бу­дущем. Что бы они ни взяли с собой, то был наиболее драгоценный для них объект или секрет, и катары пошли на все, чтобы сохранить то, что они считали истинным и святым.