Мария Магдалина: секрет, вызывающий беспокойство

После того как археология стала признанной наукой — процесс, начавшийся в Европе XVII века, — Египет, не смотря на великолепие пирамид, которое не заметить нельзя, не получил должного признания и своей доли восхищения в академической среде по одной простой, отвратительной причине.

Как пишет Мартин Бернал в своем монументальном труде «Черная Афина»: «Для романтиков и расистов восемнадцатого и девятнадцатого веков было просто невыносимо отказаться от Греции в качестве воплощения Европы и ее чистого, незамутнен­ного детства и согласиться с тем, что эта культура есть результат смешения европейских аборигенов, колонизи­рованных африканцев и семитов...»

Другими словами, поскольку Египет был по сути аф­риканским явлением, ему не было дозволено иметь ин­теллектуальные достижения, которые стоило бы изучать, тогда как «белая» патриархальная Греция была для евро­пейских историков своим домом, культурой, достойной того, чтобы признать ее родоначальницей. (Хотя боль­шинство современных ученых яростно отрицают нали­чие даже малейших элементов расовой предубежденнос­ти в своих работах, факт остается фактом, современная историография построена на многовековых трудах с ра­систским оттенком.) Какова бы ни была правда, факты отбирались, приемлемые с расовой точки зрения, хотя, как пишет Бернал: «Египетская цивилизация явно ос­нована на до-династической культуре Верхнего Египта и Нубии, африканское происхождение которой никем не оспаривается».

Даже в тех случаях, когда к Египту относятся серьез­но, его черные корни отсекаются, как в случае Р.А. Шваллера де Любица, восточноевропейского египтолога, ко­торого до сих пор почитают альтернативные историки и соответствующая публика. В 1Э20 году он писал в осно­ванном им журнале «Les Veilleurs» («Наблюдатели»): «Существует непреодолимая стена между одной расой и дру­гой», категорически отрицая наличие, помимо немногих сметных исключений, «черных, которых с полным осно­ванием можно было бы назвать таковыми (в династиче­ском Египте)». Это утверждение абсурдно, поскольку археологические данные неоспоримо свидетельствуют: египетский народ состоял из нескольких разных рас, включая тех, кого можно назвать явно негроидными. Объективные туристы видят отчетливые признаки африканского происхождения даже на лице Сфинкса.

Шваллер де Любиц был убежденным расистом, кото­рый оказал существенное влияние на мистика Рудольфа Гесса, соратника Гитлера, — он даже помог разработать форму предтечи СС организации СА, с помощью кото­рой Гитлер пришел к власти. Несмотря на это, де Любиц и его коллеги оказали огромное влияние на современное мышление в отношении Египта, основанное на том, что эта страна заслуживает ученого внимания только при ус­ловии отсутствия черных лиц в зале славы Древнего мира.

Элементы египетской жизни и мышления, которые, несомненно, являются благородными, были втоптаны в грязь учеными-расистами, считающими загрязнением любое африканское влияние. Хотя даже при беглом зна­комстве с египетской религией становится понятно, что, несмотря на многобожие, по сути своей, то была система монотеистическая. «Культ животных» невежественно отвергается как «негритянский фетишизм», хотя как писал Мартин Бернал, в литературе «восемнадцатого или двадцатого века он не смог найти ни одного простого предположения, что «негритянские фетиши» могут иметь характер символический или служить аллегорией...». Он с печалью добавляет: «Такова сила расизма!»

Даже в этом египтяне не были столь примитивными, как могут казаться, поскольку их боги были просто paзными ипостасями Единого Истинного Бога — прямая аналогия пантеона католических святых, освящающих разные стороны деятельности человека. Взывая к разным богам (некоторые из них совершенно непонятны), главный персонаж египетской «Книги Мертвых» пересыпает свою загробную речь такими фразами, как «Единственный Бог...», «Великий Бог, живущий по правде» и «Великий Бог», а в «Заявлении о невиновности», процитированном выше, говорит, что «...не клеветал на Бога в городе». Ясно, что средний египтянин без труда примирял этот громадный пантеон с одним абсолютным Богом.

До сравнительно недавнего времени ученые принима­ли на веру утверждения о превосходстве белых, прису­щие типам, подобным предшественнику де Любица из девятнадцатого века графу де Гобиньи, который писал:

«Черная разновидность (человечества) есть самая низкая и находится у основания лестницы. Животный характер, свойственный базовым формам черных, предопределяет их судьбу с момента зачатия. Они ни­когда не выходят за пределы строго ограниченных зон по интеллекту. Если способности к мышлению у них средние или отсутствуют вообще, то в желаниях и, как следствие, в стремлении к их исполнению они проявляют интенсивность, которая временами быва­ет ужасна. Чувства у них развиты до высочайше­го уровня, который неизвестен двум другим расам: а именно, вкус и обоняние. Именно в жажде ощуще­ний таится наиболее разительное отличие, свидетельствующее о том, что они люди чуждые».

Бернал воспользовался психологическим правилом большого пальца применительно к отношению ученых до XX века к идее черного Египта. Он пишет: «Весь девят­надцатый век европейцы не считали негров людьми. Бла­городные представители белой расы не могли так обращаться с человеком». Точно так же «благородные» представители арийской расы пытали, обрекали на го­лодную смерть, уничтожили миллионы евреев, цыган, славян и других расово неполноценных на том основа­нии, что они «недочеловеки» и поэтому гуманность или сострадание к ним неприменимы.

Затем Бернал суммирует извращенную логику уче­ных-расистов следующей фразой: «Если научно доказа­но, что негры биологически не способны создать цивили­зацию, как можно объяснить Древний Египет — который столь неудобно появился на Черном континенте?» Проблема черной древнеегипетской цивилизации имела только три решения.

Первое — полное отрицание, что египтяне были чер­ными; второе — отрицание того, что древние египтяне создали «истинную цивилизацию». И последнее — двой­ное отрицание и того, и другого. Именно последнее ре­шение предпочитали историки XIX и XX веков.

Ситуация изменяется очень медленно при непремен­ном чувстве изумления по мере того, как на свет после долгой зимы забвения европейцами начинают появлять­ся великие достижения Африканского континента. Точ­но так же, как австралийские аборигены, как говорили, не заметили корабли Кука потому, что не могли их заме­тить по причине особенностей устройства мозга, кото­рый не мог истолковать такую картинку, так и академи­ки не заметили существования такой вещи, как черная цивилизация.

Приятно отметить, что доктор Патрик Дарлинг, ко­торый возглавлял британскую группу на раскопках мес­та захоронения царицы Савской в Эредо, Нигерия, ска­зал: «Меня в этом деле больше всего волнует то, что мы выявляем огромные политические и культурные дос­тижения черной Африки», и добавляет, что Эредо может стать первым в Нигерии местом культурного на следия общемирового значения, наряду с такими монументами, как Стоунхендж в Британии и пирамиды в Египте.

Царица Савская была связана не только с Аравией, но также с Эфиопией и Нигерией. (Некоторые считают, что у нее был дворец и в Зимбабве.) И, разумеется, ев­рейский историк I века называет любовницу Соломона «царицей Египта и Эфиопии» — что означает двойную связь с черной культурой, которая еще раз отразилась и жизни Марии Магдалины... из обрывков и намеков и по древним преданиям мы видим, что все дороги, в конеч­ном итоге, ведут в великолепный, но пагубный Египет бурного I века.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Решите пример *