Мария Магдалина: секреты шкатулки Франкса

Как мы видели, оригиналы историй о Граале содержат множество данных об истинном характере реликвии: тех, кто ищет ее, называют «крещеными людьми», а не христи­анами, они встречают крест в лесу и побивают его палка­ми, — наиболее очевидное — реликвия представлена боро­датой головой на блюде.

Но есть еще кое-что, и этот случай может служить примером вдохновляющего явления, ко­торое иногда посещает отчаявшегося исследователя, — не­ожиданное открытие новой интереснейшей информации. Во время короткого перерыва в Гластонбере в 2002 году меня познакомили с Юрием Дейчем, исследователем эзотерики и одаренным художником, который поделился со мной своими открытиями в отношении историй о Граале.

Вдохновленный трудами энциклопедиста XIX века преподобного Сабина Баринг-Гоулда на тему легенд Грааля, Юрий отметил, что он защищает истории Воль­фрама фон Эшенбаха и Кретьена де Труа против обвине­ния в заимствовании из более раннего источника VIII ве­ка, «Красной книги Хергеста» (Llyfr Coch Hergest), сбор­ника традиционных уэльских легенд. Однако этот источник мог принести и разочарование, поскольку ро­маны XII века Вольфрама и Кретьена могли оказаться более ранними текстами. Однако Юрий независимо от других сделал открытие, которое, казалось, поддержи­вает теорию Баринг-Гоулда: в Британском музее есть артефакт VIII века, известный как «шкатулка Франкса» (названный так по имени сэра Аугуста Франкса, который подарил ее музею) — небольшая шкатулка из китовой кости, покрытая англосаксонскими руническими знака­ми и резанными по кости сценами на библейские и саксонские/нордические темы. Руны представляют со­бой надписи на старом нотумбрианском англосаксон­ском и на латинском языках, но на одной стороне шка­тулки имеется зашифрованный текст без гласных, кото­рый не поддается усилиям ученых. Юрий пишет:

«На задней стороне шкатулки изображено разграбле­ние Храма римлянами, а в углу небольшой человечек показывает римлянам предмет, похожий на чашу. Ру­ническая надпись гласит: «Здесь бьются Тит и евреи. Здесь жители бегут из Иерусалима». Отдельное слово означает «Судный день», а другое — «Заложник...»

На передней части шкатулки изображены киты (она сделана из китовой кости), а также поклонение волхвов и сцена из скандинавской легенды со знаменитым Элвином-кузнецом, Вейландом, работающим в своей кузне. Как указывает Юрий, «...орнамент этой шкатулки отли­чается продуманностью. На ней нет никаких случайных изображений». Мифический кузнец изготавливал свя­щенные реликвии и магические артефакты, которые име­ют здесь особое значение, поскольку у его ног лежит обезглавленное тело. Юрий так описывает эту сцену:

«В одной руке Вейланд держит в больших кузнечных клещах голову обезглавленного человека, и, что самое интересное, в другой руке Вейланд держит нечто, по­хожее на чашу, точную копию той, что держит не­большая фигурка в Иерусалимском храме... Более того, ученые предположили, что Вейланд изготавли­вает ритуальный сосуд для питья из черепа обезглав­ленного человека...»

Юрий обобщает свою наводящую на размышления находку:

«На передней части шкатулки Франкса мы видим Рож­дество Христово и «Ангела» Вейланда, изготавливаю­щего магический сосуд для питья из человеческого чере­па; на противоположной стороне шкатулки изображена фигура человека, которого отпускают из Иерусалим­ского храма с тем же самым магическим сосудом. В «Персивале» Кретьена де Труа говорится, что Грааль — это чаша, в которую Иосиф Аримафейский собрал кровь Христа. В «Передуре» и «Красной книге Хегеста» Грааль — не чаша, но отрубленная голова на блюде; и если Сабин Баринг-Гоулд прав, то создание «Передура» относится к тому же времени, что и шкатулка Франкса. Говорят, что рыцари тамплиеры были хранителями Грааля. Их также обвиняли в поклонении «голове». Может быть, и то, и другое правда, и Грааль является и чашей, и головой — ритуальным со судом для питья, изготовленным из человеческого че­репа силами ангела Эдвина?»

И, разумеется, «сила ангела Эдвина» может быть духом самого Иоанна, который силой магии Иисуса ему подчинился — во всяком случае, во мнении людей. Может последовать возражение, что шкатулка Франкса — работа по сути христианская с изображением сцены Святого Рождества, но даже здесь возможна связь с иоаннитами, поскольку теперь признано некоторыми учеными, что массии иоаннитской литературы — песни, гимны и, возможно, даже Евангелия — был либо уничтожен последователями Иисуса, либо использован как основа для некоторых главных эпизодов в Новом Завете.

Некоторые источники были полностью заимствованы, изменено только имя главного героя, и, таким образом, рождество Иоанна стадо Рождеством Иисуса, а его цар­ская родословная была присвоена себе претендентом на роль Христа, тогда как Ирод отдал приказ уничтожить ни в чем не повинных детей в попытке уничтожить Иоан­на. Даже слова его матери Елисаветы о том, что она бере­менна в престарелом возрасте — «Моя душа величает Господа и мой дух возрадовался в Боге моем Спасителе» — стали «Магнификатом» Марии, молитвой, произнесен­ной для усиления чуда непорочного зачатия. Можно предположить, что оригинальная «литература Иоанна» стала тем, что называют Евангелием от Иоанна (счита­ется, что совпадение имен случайное, хотя это может указывать на то, что Иоанн был учеником Крестителя). Как пишет иемецкий религиовед Рудольф Балтманн, эти «откровения» были, «как полагают, в оригинале доку­ментами последователей Иоанна, и в них Иоанну отво­дилась роль Искупителя, посланного из мира Света. Сле­довательно, существенная часть Евангелия от Иоанна была сначала не христианской... но появилась в результа­те переделки предания о Крестителе».

Осознание того, что Евангелие от Иоанна (Крестите­ля) превратилось в книгу Нового Завета, в некоторой степени объясняет, почему часто кажется, что в Священ­ном Писании были два Мессии: один, жесткий лидер культа с проповедью, требующей отречения от семьи и ненависти к родным, с презрительным проклятием сви­ньям и смоковницам, и другой, призывающий к проще­нию, братской любви и самопожертвованию. Возможно, авторы Евангелий, составлявшие тексты в конце I века, понимали, что у них слишком мало данных о реальном Иисусе, и просто заимствовали ряд эпизодов из литера­туры об Иоанне, чтобы произвести впечатление на чита­телей. (Предположительно, до того как были сожжены и спрятаны их источники.) Для тамплиеров-иоаннитов и мандеев не составляло труда определить, какому «Христу» какие слова принадлежат.

Но даже если мы многие века поклоняемся не тому Христу, это не объясняет, почему Мария Магдалина — равно любимая еретиками, обожающими Крестителя, — была в столь близких отношениях с тем, кто взбунтовался против него (или хуже). Здесь мы снова вступаем на путь предположений, поскольку можем быть обмануты как гностиками, так и Церковью. Хотя Магдалина изображена как Апостол Апостолов и действует как непоко­лебимый последователь проповеди Иисуса, следует пом­нить, что все другие Евангелия были написаны без прямых знаний о реальной женщине. Авторы не знали о той дра­ме, которая разыгралась между двумя соперничающими культами Иисуса и Иоанна. (В конечном итоге, Иисус победил, и все следы «правления» Иоанна были уничто жены или превращены в версию событий, изложенную в Новом Завете.) Для гностиков, как и для ортодоксальных христиан, Иисус был истинным Христом и, следова­тельно, Мария была его преданной ученицей-последовательницей, даже если она и была его любовницей или жрицей, проводившей с ним обряды сексуального посвя­щения. Такое толкование тоже может оказаться серьез­ным искажением реальных обстоятельств.

Предполагается, что она прибыла в Галлию и пропо­ведовала учение Иисуса, но, как мы видели, странно, что она продолжала оставаться в безопасности после пропо­веди на ступенях Храма Дианы в Марселе. Не пропове­довала ли она на самом деле свое собственное учение, в котором Иисус был едва упомянут? Не собиралась ли эта «жрица» из стран отдаленных вдохнуть новую жизнь в устоявшийся культ поклонения Богине?

В своей книге «Святая Кровь и Святой Грааль» Бейджент, Ли и Линкольн выдвинули гипотезу, что «sangreal» следует читать «sang real», или царская (королев­ская) кровь, линия священных королей, ведущая свою родословную от Марии Магдалины и Иисуса Христа. Но предполагаемые защитники этой версии, Братство Сио­на, мандеи, иоанниты, никогда не поддерживали ника­кой связи с Иисусом. Если почитается какая-то пред­полагаемая наследственная линия крови (и в еврейской, и в египетской культурах «сила» нисходит по женской линии), то это связано с ее, но никак не с его участием. Она — представительница Исиды, богини любви и магии, которая наделяет властью священного бога-царя. Поче­му она должна пресмыкаться перед мужчиной, которого она помазала, и пропагандировать его учение, а не их общую веру в Богиню?

Разумеется, Исида — это только половина вечного божественного уравнения, поскольку все могуществен­ные богини древности были сбалансированы равной и противоположной мужской энергией в виде бога. При­нято, даже среди ревизионистов и неоязычников, что «богом» Магдалины был Иисус. Ну а если она видела его насквозь с его показухой и черной магией? В «Тайной вечере» Леонардо да Винчи она отклоняется от Иисуса так далеко, как только возможно, что говорит о глубо­ком расхождении между ними, тогда как апостол Петр отрезает ей голову своей ладонью, а другой апостол делает перед лицом Иисуса «жест Иоанна» с недвусмыс­ленной наглостью, возможно даже, в спокойном гневе, как будто говоря: «Помни, что ты сделал с Иоанном Крестителем...»

Возможно, в конечном итоге, супругом Магдалины был не Иисус, а Иоанн. Здесь прослеживается четкий на­мек на миф об Исиде: в Абидосе в Древнем Египте лежа­ла голова бога Осириса, которая мистически общалась с верующими в него... А что, если даже альтернативные авторы связывали Магдалину не с тем Христом?

Если Магдалина и ее окружение сознательно — или даже бессознательно — разыгрывали миф об Исиде и Оси ­рисе, то есть поразительное подобие между их действиями и деяниями главных участников древней истории. Оси­рис — брат и муж Исиды — убит злодеем Сетом, разруб­лен на куски, причем голова оказалась в Абидосе. После того как Исида собрала куски тела, магически воссоеди­нила их и родила бога Гора, она шокировала окружаю­щих, вступив в связь с Сетом, хотя ее мотивом могло быть установление полной власти над убийцей мужа. А что, если Магдалина вступила в связь с Иисусом, чьи последо­ватели сумели организовать казнь Крестителя? Исходя из предположения, что, может быть, он не умер на крес­те, она предоставила его своей судьбе, когда он оправил­ся от ран, полученных на кресте, и бежала во Францию? Не была ли Магдалина не христианкой по Иисусу, но христианкой по Крестителю?

Так же, как нам известно, что «литература Иоанна» была заимствована для Нового Завета в качестве истории Иисуса, возможно, и любовь Магдалины к Христу — ка­кой полезный термин для прикрытия — была заимствова­на, и тамплиеры узнали, что Христом был совсем другой человек...

Здесь ни в чем нет твердой уверенности, но много предположений, которые внезапно возникают, как толь­ко человек освобождается от шор христианского мифа. Разумеется, Магдалина могла быть просто жрицей при Христе для исполнения обрядов священного сексуально­го посвящения и никогда не имела с ним никаких личных контактов, кроме помазания, — гностики и еретики мог­ли подхватить ложные слухи о характере их отношений. Или же она могла любить Иисуса в той же степени, как он был очарован ею, и даже иметь ребенка или детей от него, но что-то, сделанное Иисусом или сказанное им, за­ставило ее усомниться в нем и уйти. Представляется ве­роятным, что это могла быть его причастность к смерти Крестителя при подозрительных обстоятельствах.

Хотя в Новом Завете нет и намека на то, что Крес­титель и черная жрица когда-либо встречались, есть ощущение, что авторы Евангелий пытаются всячески из бегать того, чтобы у читателя возникла мысль об их связи, вероятно, через Вифанию, сцену помазания и ритуал воскресения Лазаря.

Заметим, что в отношении Вифании наблюдается постоянная уклончивость — например, ее называют «некая деревня» — может быть, потому, что семейство из Вифании было каким-то образом связано с Крестителем, возможно, что даже родством. (Если они были близкими родственниками, то и он мог быть черно­кожим...) Вифания могла быть центром мандейских ри­туалов, а мандеи видели в Иисусе бунтовщика против Иоанна. В этом контексте интересно высказывание Бар­бары Д. Уокер: «Во многих ранних обществах старого царя убивал молодой царь, обычно называемый «сыном», хотя он мог и не быть его кровным родственником». Был ли Иоанн убит, чтобы освободить место для нового Царя? Из этого следует возможное радикально новое толкование многих пассажей Нового Завета, когда Иисус говорит: «Я и Отец есть одно целое», или же, бо­лее точно:

«Никто не приходит к Отцу, как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. И отныне, знаете Его и видели Его.

...Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самим делам...»

Мы показали, что народ — и даже Ирод — думал, что Иисус мог творить чудеса, потому что «владел духом» Иоанна Крестителя, а в данном случае Иисус хвастает, что он и «Отец» есть единое целое, предлагая в качестве доказательства чудеса. Не ссылался ли тем самым Иисус на свою магическую связь с духом Крестителя? Интересно, что он говорит «отныне... вы знаете его», как будто был какой-то особый ритуал, которым отмечен переход «Отца» в его собственное тело и душу. (Интересно так­же отметить, что Иисус использует термин «Авва» для слова «Отец», что является признаком особо тесных и фамильярных отношений — эквивалент современного обращения «Папа».)

Была ли смерть Крестителя в темнице Ирода ритуаль­ным убийством, предназначенным для завершения «прав­ления одного «царя» и возвещения о начале правления следующего? Не забывайте о заколдованной голове, ко­торая, как верили, содержит его порабощенную душу, источник чудовищно большой власти — вероятно, даю­щей ее владельцу возможность того, что ему «будут по­клоняться как богу». Современному человеку все это может казаться фантастикой, но не людям того времени и того места, не, гораздо позже, тамплиерам. Для них все это было полно реального смысла, хотя некромантия приводила многих из них в ужас.

Юрий Лейч предложил возможный сценарий того, как голова Иоанна — имевшая магическую силу — могла стать легендарным Граалем. Он пишет интригующе:

«Предположим, что Ирод настолько боялся популяр­ности Иоанна Крестителя, что убил его (как то и было, судя по Иосифу Флавию). Предположим, Ирод сохра­нил у себя голову Иоанна Крестителя, чтобы «управлять» духом Иоанна, тем самым лишив его последователей воз­можности восстать.

Предположим, что Иоанн Креститель уже давно был мертв и обезглавлен до того, как Саломея (симпатизиро­вавшая Иисусу) попросила голову Иоанна, которой владел Ирод, на блюде... Царь обещал Саломее все, «вплоть до полцарства», но с огромной неохотой отдал ей голову Иоанна.

Предположим, что Саломея затем отдала «голову на блюде» Иисусу, который завоевал популярность, а Ирод боялся, что он и есть реинкарнация Иоанна. (Может быть, «реинкарнация» всего лишь неправильный перевод с еврейского, может быть, Ирод боялся, что Иисус владе­ет духом Иоанна через владение его головой.)

Самый старый роман о Граале, «Высокая история Святого Грааля», написанный в Гластонбери около 1200 го да, основан на более древней, ныне утраченной латинской истории Грааля. (Шкатулка Франкса попала в Глас­тонбери, где она принадлежала аббату Генри де Буа, «че­ловеку, который знал все истории о Святом Граале, знал больше, чем кто либо еще»; и у него была обширная биб­лиотека, на основе которой была написана книга «Древ ности Гластонбери», самая первая книга, где приведена история Святого Грааля Иосифа Аримафейского.)

В «Высокой истории» Грааль именуется «самым святым сосудом» (не чаша, но глубокое блюдо, которое, со­гласно «Высокой истории», было использовано Иисусом и его учениками во время Тайной вечери). Не могла ли это быть голова Иоанна?

Грааль (во Франции точно) — это общая миска для совместного обеда, в которую каждый макает куски хле­ба в соус, когда ест мясо. Иисус сказал: «Это мое тело... это моя кровь»!

Вне сомнения, особое подчеркивание в Библии того факта, что падчерица Ирода попросила голову Иоанна на блюде, может свидетельствовать о том, что голову ис­пользовали для магии, в обстановке увлечения которой жили в то время Иоанн, Иисус и Магдалина. У современ­ного человека такой сценарий вызывает отвращение, и христиане реагируют на такое предположение как на нечто тошнотворное, но следует помнить, что даже рим­ляне придерживались того же мнения в отношении каннибализма и вампиризма, чем является поедание тела и крови Иисуса. (Католики до сих пор верят, что освя­щенный хлеб буквально представляет собой плоть Христа, а вино — его кровь через чудо — и, можно сказать, высо­кую магию.) Конечно, когда испанцы обращали атцеков в христианство, никаких проблем не возникло, поскольку те давно пили кровь во время языческих ритуалов.

Если Иисус каким-то образом завладел головой Иоан­на, изъяв ее из дворца Ирода — или даже, по словам Дей­ча, из его личного владения, — он вряд ли удовлетворился просто любованием своим приобретением. То были дни магии, и герои того времени думали в свете магии, осо­бенно в том случае, как утверждается в Талмуде, если Иисус сам был подготовленным египетским магом. Голо­ву следовало использовать во славу и для обретения влас­ти ее владельцем. И традиционно Грааль хранили и обе­регали женщины...

Еретики, видимо, верили, что Магдалина была храни­телем головы, защитницей Грааля, каковой считали ее и тамплиеры. Но предположение о том, что она увезла ее с собой во Францию, еще не конец истории.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Решите пример *