Звезда атамана Денисова: война в Пруссии продолжается…

466
Просмотров



В сражениях при Гейльсберге

В небольшой, нежно зеленеющей рощице, вблизи деревенек, на глазах у всей французской армии собрались денисовские полки. Андриан Карпович получил приказ идти на соединение со всей армией.

Денисов маневрировал ночью и днем, сталкивался то с мелкими отрядами французов, то с пятящимися частями русской армии, уточнял местонахождение штаба Платова у встречающихся генералов.

Пронырливые казаки ухитрялись захватывать вражеских лазутчиков, обшаривая их дотошно, находили в укромных местах записки, схемы с расположением лагерей и баз.

И вдруг денисовцы встретил толпы отступающих казаков, теснимых неприятелем, и рядом отходящий авангард.

Только изготовил Денисов полки для атаки, видит – на них скачет сильная французская кавалерия. Этот железной воли человек не растерялся. Быстро собрал всех отступающих казаков с аванпостов, и укрепил свои силы еще пятью, пусть и слабыми, полками. Развернул их в дополнительную линию, поставил в резерв, на крайний случай. И отчаянно понесется с полками на вражескую кавалерию. Неожиданно! Прямо в лоб!

Всю кавалерию казаки опрокинули и, пластая французов саблями, погнали в тыл. Но тут к бегущим подоспела помощь, ударила по казакам – и погнала их с полверсты, пока Денисов не остановил полки. Видя, что соединившиеся французы нажали на донцов, Денисов опять ведет своих в атаку, опрокидывает тех, и гонит, гонит так, что отбивает на позициях две пушки.

Но военное счастье так переменчиво! И казаки Денисова снова спасаются от противника галопом храпящих от натуги коней. Во всех случаях, подчеркивает Андриан Карпович, в критические моменты, с всею «признательностью и откровенностью должен сказать, что полковые командиры, офицеры и рядовые казаки оказали отличную храбрость».

Особо отмечает того же отважного командира Василия Ефремова, который в сражениях «поступал с особенной неустрашимостью, будучи сам впереди и поражая собственноручно неприятеля, подавая тем пример всему полку», и награжденного за эту кампанию орденом св. Георгия 4-ой степени.

Но день сражения еще не закончился. Предусмотрительный Денисов, отойдя к оставленному им резерву, трижды атаковал ту же кавалерию, которая, «хотя в пять раз была против полков, под моей командой состоящих, сильнее, но всегда, по храбрости казачьей, была опрокинута». Вот так и ходила взад-вперед по полю, колыхаясь и насмерть сражаясь, казачья боевая лава.

Денисов отвел полки назад, устроился на позиции, отослал три полка на подмогу к армии, так как по пушечной пальбе и яростным кликам понимал, что идет напористое сражение.

Только успели отойти эти полки, как внезапно два эскадрона кавалерии французов на рысях направились к казакам и обнажили длинные палаши.

– Латники, латники, – кричали казаки, указывая на врага.

Андриан Карпович взглянул – на них двигались закованные в стальные доспехи всадники, или кирасиры. Шли нахрапистые, уверенные, что худосочные казаки не смогут их пробить-проколоть.

Кирасиры подступили к журчащему весело ручью, чтобы врезаться, словно стальной нож, в казачьи ряды и разбить их.

Денисов идет на упреждение. Приказывает Ефремову с двумя полками, отрезать кирасир от ручья и бить нещадно сзади, а двум другим ударить неприятеля в лицо.

Кирасиры проскочили ручей и стремительно врезались в полки, произведя замешательство. Казаки били их короткими дротиками, но те жалко ломались о латы или же гнулись. Беда! Казалось, здесь казаков и найдет погибель! Доставали изворотливые донцы железных всадников, но так мало! Кирасиры же щедро рубили тяжелыми палашами чубатые казачьи головы.

Денисов скакал между редеющими полками, подбадривая и пренебрегая опасностью, и если бы не его верный ординарец Василий Яковлев, то «неминуемо был палашами заколот или зарублен».

И тут кто-то из казаков смекнул и заорал:

– Колпаки долой!

– Сбивай их, братцы! – гаркнули другие, потрясая дротиками.

И вовремя! Многие донцы были тяжело ранены, иные отчаянно отбивались саблями, презирая и принимая смерть!

Мигом всколыхнулись казаки – стали сбивать дротиками с голов железные шапки- колпаки, и те летели долой. Теперь казаки били по головам и валили наездников с коней – громоздкие кирасиры с грохотом падали на землю. Вопли ярости и дикой боли «всадников без голов» огласили место боя. Еще рывок – и кирасиры опрометью понеслись назад, казаки преследовали их и добивали. Из всех непобедимых всадников скрылись менее трети, остальные грудами помятого железа остались лежать на земле.

Первый раз столкнулись казаки лицо в лицо с «железными людьми», и с первого же раза научились их умело бить.

Цитируем редкое старинное издание: «Генерал-майор Денисов, 29-го мая 1807 года, в соединении с регулярной кавалерией, не раз встречался с французскими кирасирами и всегда находил средство уязвить их. Как скоро сии тяжелые всадники по какому-нибудь случаю приходили в расстройство, они тот час делались жертвою казаков. Сии неповоротливые кавалеристы, слабо держащиеся в седле от удара пики, как бездушные трупы валились на землю».

Мы рассказываем только об одном дне сражения Андриана Денисова, но кто в силах подсчитать, сколько их, таковых, было за его боевую жизнь?!

И этот день еще не закончился…

Только казаки пришли в себя, сделали глоток воды и сгрызли по сухарю, как показалась в стройном порядке французская кавалерия и, взметая пыль, рысью пошла в атаке на казаков.

В это время прискакали к казакам два прусских, союзных полка. По договоренности с их генералом, высоким, рябоватым, с большим носом и шрамом на лице, объединенные прусские и русские полки в ожесточенном бою опрокинули кавалерию и погнали в беспорядке, но в лесу французская пехота остановила выстрелами это наступление, и союзники вернулись на место.

Неприметно наступили сумерки, стихла где-то канонада, робко защебетали ночные птахи. Не улеглись казаки, стояли, не расседлывая коней, лишь стонали раненые, просили пить. Ни луны, ни неба, ни звезд. Сплошные тучи да черной стеной стоит лес. Люди тревожно ожидали утра.



Забрезжил красный рассвет. Платов приказал Денисову идти с тремя казачьими полками и занять определенное место, но не допускать до него французов.

– Разве приказано начать сражение, – спросил осторожно Денисов.

– Нет. Но этот пункт надобно занять, – ответил Платов.

– Французы никак того не потерпят, и по приходе моем, враз нас атакуют, – доложил Денисов с почтением.

Платов ничего не сказал.

Читая эти записки, невольно подумалось, а не с умыслом ли Платов подставляет Денисова и его казаков под неумолимый удар французов? И не толкает ли он на преждевременное начало сражения Денисова? Хотя сложная военная стратегия недоступна мне, и дай Бог, если ошибаюсь я.

Но что же говорят записки?

Денисов приступил к выполнению приказа. Увидя приближавшихся казаков, французы вмиг выдвинули большой отряд пехоты, вооруженный ружьями. Видя превосходство неприятеля, Денисов повелел шагом отступать – пехота ходом за ними.

Так дошли до глубокого ручья, невдалеке от которого находился Платов с войсками. Прискакал вестовой от него ручей никак не переходить, драться, стоять насмерть! Но как выстоять, против вала пехоты? Это не в полевом бою с конницей, один против другого сражаясь.

Сейчас денисовские казаки против неприятельской пехоты не имели и поганой пушки; а у неприятеля виднелось больше десятка орудий – да они враз прямой наводкой расстреляют столпившихся у ручья конных казаков!

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать! – молвили Денисов с офицерами, – атакуем сами французов! Суворов учил, лучший способ обороны – наступление!

А французы, около тысячи человек, сгорая от желания победить, поспешили в лес, чтобы ударить донцам во фланг. Еще с полтысячи пехотинцев изготовились в поле, да вблизи гарцевало около трехсот всадников. Артиллерия огнем своих пушек готова была покончить с кучкой казаков.

И Денисов приказывает храбрецу Ефремову с полком ударить по неприятелю, а полковому командиру Астахову развернуться лавой против леса. Третий полк в резерве – под рукой у Денисова, чтобы вдруг прийти на помощь. Донцы, стиснув зубы, готовы были вступить в неравный бой! И умереть с оружием в руках, если надо! За веру, царя и Отечество!

Неприятельская кавалерия, видя такое малолюдство казачье, лихо фронтом двинулась вперед. Этим сразу воспользовался Ефремов, атаковал, смял ее и погнал за пехоту! Падали с коней сраженные донцы, но уже брали верх. Тут полк Астахова помчался лавою на пехоту, и она, не дожидаясь удара – побежала под прикрытие леса.

Да, случилось невероятное – в скоротечном, но жестоком бою победили безумно смелые и сильные духом казаки!

Сам Денисов с трудом верил тому, что видел.

Духовность казаков в те времена была великой силой, а если ее помножить на большой профессиональный опыт, воинскую интуицию генерал-майора Денисова и его донцов? Каков сплав!

Андриан Карпович находил: «что сие произошло от единой благости Всевышнего Творца к нам, милосердие которого и во всю жизнь мою, при важных случаях управляло мною; за что, слезши с коня и упав на колени, приносил пред всевышним творцом мою благодарность и молил его вести меня к дальнейшим добрым деяниям».

Платов лично видел невероятную схватку, послал полки на помощь, но Денисов уже сам справился с врагом.

– Почему так поздно? – лишь спросил Андриан Карпович. – Сколько бы людей сберегли!

Французы, потерпев полное фиаско, больше не рискнули напасть. Ночью Денисов узнал, что русская армия отступает, а казаки прикрывали ее от неприятеля. И наряду с именами многих героев, он слышал, как звучало на устах имя «Князя Багратиона, яко отличнейшего генерала». За все свои действия при Гейльсберге Андриан Карпович получил золотую саблю, с надписью «За храбрость».

Вот что дополняет о Денисове наградной документ, подписанный Александром Первым.

«Господин Генерал Майор Денисов 6-й.

В воздаяние отличной храбрости, оказанной вами в сражениях против французских войск, где вы 28 мая, находясь с бывшими в вашей команде полками в Аренсдорфе и 30 мая Мерфельде, обеспечивали следование отряда генерал-майора Каменского и удерживали неприятельские покушения на армию нашу, и 29–го и 30–го мая при Гейльсберге, когда он силился обойти правый наш фланг, вы ударили на него с тремя казачьими полками с такой храбростью, что не только остановили его, но получа потом подкрепление, нанесли ему жестокое поражение.

Жалую вам золотую саблю, с надписью: за храбрость, алмазами украшенную; уверен будучи, что сие послужит вам к вящему продолжению ревностной службы вашей, Пребываю Благосклонный Александр. С. -Петербург. 20-го мая 1808 г. Военный министр Г. Аракчеев».

О неимоверной смелости казачьего генерала Денисова уже знали хорошо в союзном прусском дворе.

Денисов отмечает, что казачьи полки при следовании, несмотря на сильную усталость лошадей, взяв пики на перевес, отважно отбивали наскоки наседающего противника, тут же хлестали меткие выстрелы казачьих ружей. А порою, пользуясь моментом, донцы проявляли чудеса отваги.

В майский день на зеленом берегу речки Пассарги расположились лагерем два-три батальона балагурящих французов, Развели костерки, запахло варевом. Благо русские находились через речку, а вдоль берега лагерь охраняла цепь пикетов.

Глядел, глядел на ту благодать есаул Тарарин, и, собравши около себя нескольких удальцов, вдруг бросился в Пассаргу, махом переплыл ее и арканом выхватил из сторожевой цепи 6 наездников. Все это произошло в виду неприятеля, который не мог опомниться, как донцы с пленными очутились на своем берегу и весело заливались над обескураженными французами.

Враг редко осмеливался атаковать казаков, и отражал их наскоки чаще картечным ураганом артиллерии. При этом Андриан Карпович правдиво замечает: «Господин войсковой атаман Платов можно почти сказать, не сходил с лошади, и где нужда требовала, всегда без упущения времени там являлся».

За Платовым следовал с войсковым знаменем, бывший ординарец Суворова, урядник Евсей Селезнев из станицы Березовской.

2 июня под Фирдландом, после жестокого сражения, поредевшим русским войскам пришлось отступать. Чтобы выжить, приходилось им изымать у населения сено и зерно для лошадей, продукты. Возникали и конфликты с населением, и казаки, чтобы не применять против мирных жителей оружие, сносили от разгневанного населения брань, угрозы, а то получали шишки и синяки.

– Но не воевать же с бабами – усмехались сыны донские.

Казаки грудью прикрывали отступление, а то и атаковали преследователей. Ежели встречался мост, плотина, лес, то донцы слезали с коней и в пешем строю умело, при поддержке артиллерии, задерживали в узких местах неприятеля.

Российская армия перешла через полноводный Неман. Охраняя реку, последними минули мосты казачьи полки.

Денисов с коня бросил прощальный взгляд назад, где на чужих полях, в могильных братских холмах, остались спать вечным сном его боевые товарищи. Перекрестился, поминая их светлую память. Не оставляли казаки тела своих храбрых товарищей на осквернение хищникам и врагам!

Вспомнить полковника Ивана Акимовича Карпова. Герой войны против польских мятежников, Георгиевский кавалер, он бросился с полком на французскую переднюю колонну, врубился с саблей, но был сражен пулей навылет. Около упавшего тела учинилось страшное побоище. Польские кавалеристы, (бывшие повстанцы, теперь участвовавшие во французских войсках), видя ордена на мундире, силились ими овладеть. Казаки готовы были умереть около тела своего любимого начальника. Они ударили дротиками с неистовой яростью, отбили тело командира и с почестями похоронили его в ближнем местечке.

Для него, Денисова, боевого генерала, все павшие, навсегда останутся вечно живые! Их погибло, считай, двести донцов, раненых везли в повозках, а кто колыхался верхом.

Горячий скакун, всхрапывая, вынес галопом Денисова в город Тильзит. Сзади догорали зажженные мосты через Неман. В этот же день явились французские парламентеры, извещенные, что в руках русских находилось более 4 тысяч рядовых да 139 пленных офицеров.

Вскоре посредине реки Неман на специальном плоту с павильонами, украшенными помпезными вензелями обоих императоров, Наполеон и Александр I заключили договор о мире. Пусть россияне не стали победителями в этой войне, зато они отточили клинки мужества и героизма для будущей великой войны с Наполеоном.

За отличие в сей войне, Денисов получил от союзного Прусского короля Фридриха Вильгельма III награду с именным письмом:

«Мемель, 15-го июля 1807 г.

Ваше превосходительство, любезный генерал!

Узнав о том, с какою доблестью вы действовали и как вы отличились во всех сражениях минувшей войны, я охотно желал бы доказать вам, публично, мое уважение и признательность, на которую вы приобрели этими действиями, столь несомненные права.

Поэтому, с особым удовольствием, жалую вас, ныне кавалером моего ордена Красного Орла. Впрочем, уверяю вас в неизменном уважении, с каким я пребываю всегда вам благосклонный Фридрих Вильгельм.

Состоящему на российско-императорской службе генералу Денисову-6-му».

Любопытно, что прусский король, восхищаясь и награждая казаков, завидовал их смелости и доблести, и… в подражание им, завел у себя несколько полков легкой кавалерии, одетых и вооруженных подобно донским казакам. Только у этих немецких донских казаков почему-то так и не появилось своего Денисова или Платова…

Военачальник Матвей Платов от прусского короля получил, кроме ордена Красного Орла, еще орден Белого Орла и роскошную ценную табакерку. Но более грело душу Платова награждение его императором Александром I орденами святого Георгия 2-го класса, Владимира 2-й степени и Александра Невского.

Воздавая должное военному таланту Платова, дореволюционные исследователи обращают внимание на заведенное в отношении атамана дело.

Цитируем источник: «О полученных гр. Платовым и будто бы нерозданных донским казачьим полкам, служившим в 1807 году, в жалование 116 т. рублей. Всего получено из казны 800 000 рублей, в счет претензии донских казачьих полков за французскую кампанию, оконченную миром в 1807 году».

Производились допросы причастных к этому делу лиц. В том числе, Черкасское сыскное начальство должно было допросить есаула Котельникова из станицы Верхне-Курмоярской под присягою: «точно ли в 1815 году во время проезда покойного графа Платова из Парижа в Россию потерян или сворован чемодан с письменными нужными делами, печатью его и воинскими знаками отличия».

Кстати, Евлампий Котельников, участник сражений с наполеоновскими войсками, неистовый сектант и бытописатель Дона, «прямого ответа так и не дал».

Выходит, только после смерти Платова, казаки осмелились заявить о невыплате им полагающегося жалования? Помните, у Платова был ранее подобный прецедент на сумму более 20 тыс. рублей, за что он поплатился решением военного суда. А сейчас, с ростом должности, возросли его расходы и аппетит?

Чем закончилось расследование этого дела в отношении Платова, и насколько в сей раз приложил атаман руку к казачьим деньгам, история скромно умалчивает. А может, просто со смертью прославленного атамана затянувшееся дело, как и бывает в практике, просто прекратили… Архивы хранят еще много тайн.

Интересно, почему не осыпанному щедрыми наградами Александра I за антинаполеоновскую войну 1807 года, все-таки везло Андриану Денисову? Может потому, что одаренный энергией и крепкой порядочностью, он научился держать в руках свою собственную судьбу, не ждал от нее милостей и не хитрил, не лукавил? И мало сомневался, что выйдет победителем из очередной схватки!

В течение всей войны с французами в Пруссии, донские казаки показывали блистательные подвиги. Звонкая слава их, добытая под стягами Суворова, увеличилась, и нарабатывался богатый боевой опыт. История хранит многие примеры благородности казаков к поверженному неприятелю да взятым военнопленным.

Как-то, возвращаясь после конвоирования пленных, казак зашел в городок Гродно, в трактир промочить с устатку горло. Среди посетителей находилось несколько пленных французов. Вглядевшись, казак узнал среди них офицера, взятого им ранее в плен. Француз, в свою очередь, признал видного казачину, припомнив, что тот его пощадил в бою, и ему он обязан жизнью. Француз подошел к сидящему за столом донцу, стал благодарить его на своем языке и предложил угощение.

Посетители тревожно смотрели: «А не рассердится ли, вдруг сей победитель, при сабле и пистолях?».

Казак же улыбнулся и сказал: «Послушай, камрад! Ты и при взятии в плен не был денежен. А теперь, я думаю, и того меньше. Лучше я угощу тебя сам, садись-ка рядом», и угостил камрада. Когда стали прощаться, то казак «усиленными просьбами принудил пленного французского офицера взять от него 30 рублей».

Как-то в одном из сражений под Ландсбергом казаки отбили у противника свыше 200 русских пленных, захватили 387 французских раненых и больных, а также добрые запасы муки. Платов приказал раздать эту муку больным и раненым, невзирая, на то, кто они. Собрал для них мяса и вина, и все это оставил под строгую ответственность городских бургомистров – а сам с казаками пустился дальше в путь преследовать неприятеля.

За боевые подвиги казачьих полков император Александр I наградил донское войско белым Георгиевским знаменем с надписью: «Вернолюбезному войску донскому за оказанные заслуги в продолжение кампании против французов 1807 г.».

В грамоте было сказано, словно вырублено на будущие века:

«Войско донское с давних лет всей Европе известное неустрашимостью своею, неутомимым мужеством и неизменною любовью к отечеству, превзошло древнюю славу предков своих в походах и битвах 1805 и 1807 г. против французов под предводительством храброго атамана своего генерала Платова и других отличных своих начальников…

Врожденная бдительность донских воинов, на поле брани воспитанных, исчисляла все движения, наблюдала неприятеля, предупреждала сокровеннейшие намерения неприятеля и недремлющим оком главнокомандующему служила».

И казачество кровью своей подтвердит это в следующей войне с французами, народной войне 1812 года!

Доживет ли Андриан Карпович Денисов до нее, ведь сейчас труба зовет его на фронт войны с неугомонной султанской Турцией!

И скоро ли вернется домой он, на светлый приветливый Дон?

Там, у родительского куреня, ранней зарей на плетнях горланили петухи, кудахтали куры, в саду цвели и благоухали белые вишни, там его часто вспоминали и с нетерпением ждали.