Путь разведчика Я.И. Серебрянского (1892—1956)

26 января 1930 года в Париже был похищен руководитель закордонного Русского общевоинского союза (РОВС) генерал А.П. Кутепов. Операция была спланирована самым тщательным образом. Оперативная группа захвата состояла из опытных разведчиков-профессионалов. В её состав входили также надежные и проверенные на практической работе агенты из числа иностранцев.

Я. Серебрянский был командирован в Париж для руководства этой весьма ответственной операцией.

А теперь вернемся в то далёкое прошлое и начнем с самого начала. Кто же он, Яков Серебрянский?

Яков Исаакович Серебрянский, 1892 года рождения, рос, как и все выходцы из еврейской бедноты, не зная особого достатка. Когда мальчику исполнилось 6 лет, его отцу удалось получить место приказчика на сахарном заводе. Тут материальное положение семьи улучшилось и Яша поступил в 4-классное городское училище в Минске, которое окончил в 1908 году. В мае 1909 года Яша, которому едва исполнилось 17 лет, был арестован полицией за «хранение переписки преступного характера» и по подозрению в участии убийства начальника минской тюрьмы. В заключении он провел один год, после чего был выслан в город Витебск.

В августе 1912 года Яков был призван на службу в армию. Службу проходил рядовым Тамбовского полка в Харькове. После начала Первой мировой войны в июле 1914 года воевал на Западном фронте в качестве рядового 105-го Оренбургского полка. Но служба в действующей армии длилась недолго. В августе 1914 года во время Самсоновского прорыва в Восточной Пруссии Я. Серебрянский был тяжело ранен и после длительного излечения в госпитале демобилизовался и уже в феврале 1915 года поступил на работу электромонтером на газовый завод в г. Баку.

После Февральского переворота он становится активистом эсеровской организации, членом Бакинского Совета, сотрудником Бакинского продовольственного комитета. Избирается делегатом от партии социалистов-революционеров на 1-й съезд Советов Северного Кавказа.

В 1918 году Я. Серебрянский через своего друга Марка Беленького знакомится с его 18-летней сестрой Полиной, которая впоследствии станет его женой. Вскоре Бакинская коммуна пала, город заняли английские интервенты. Яков перебрался в иранский город Решт, куда ранее, спасаясь от бедствий Гражданской войны, перебралась с родителями Полина. А в мае 1920 года в Персию вошли части Красной армии, преследовавшие отряды белогвардейцев и англичан.

6 июня 1918 года город Решт был провозглашен столицей Гилянской Советской Республики. Здесь Я. Серебрянский познакомился со знаменитым левым эсером Яковом Блюмкиным, который в 1918 году убил германского посла графа Мирбаха. В Гиляни Я. Блюмкин служил в штабе Персидской Красной армии. Он содействовал принятию Я. Серебрянского в только что созданный в ней Особый отдел. С этого времени началась служба Якова Серебрянского в ВЧК.

После поражения Гилянской Республики Я. Серебрянский возвратился в Москву, где в августе 1920 года был принят в Управление Особых отделов в качестве оперативного работника.

Что касается Я.Г. Блюмкина (1900—1929), то его судьба оказалась трагичной. Будучи нелегальным резидентом советской разведки на Ближнем Востоке, в апреле 1929 года в Константинополе он встречался с Львом Троцким. Связь с Троцким поддерживал через его сына Л. Седова. По возвращении в СССР в середине октября 1929 года был арестован. 3 ноября 1929 года Коллегия ОПТУ постановила расстрелять его «за повторную измену делу пролетарской революции и Советской власти и за измену революционной чекистской армии».

Тем временем Я. Серебрянский становится секретарем Административно-организационного отдела ВЧК. Здесь он знакомится с начальником отдала Вячеславом Менжинским и начальником контрразведывательного отдела А. Артузовым. В августе 1921 года Яков увольняется из ВЧК и поступает учиться в Электротехнический институт. Проучившись всего несколько месяцев в институте, 2 декабря 1921 года Я. Серебрянский был арестован на квартире своего старого товарища, правого эсера Давида Абезгауза, где чекисты организовали засаду. Четыре месяца Яков провел в тюрьме. 29 марта 1922 года Президиум ВЧК, рассмотрев уголовное дело, освободил Я. Серебрянского из-под стражи, лишив его права работать в политорганах, а также в Наркомате иностранных дел.

Яков устроился на работу в качестве заведующего канцелярией Нефтетранспортного отдела треста «Москвотоп», однако в 1923 году был арестован по подозрению во взяточничестве. Находился под следствием по делу треста. В итоге обвинения не подтвердились. Я. Серебрянский был взят на поруки и освобожден из-под стражи. В октябре 1923 года он поступает на работу в газету «Известия».

В ноябре 1923 года Яков Блюмкин решением руководства ИНО ОПТУ назначается резидентом нелегальной разведки в Палестине. Он предложил Я. Серебрянскому поехать вместе с ним в качестве своего заместителя. В декабре 1923 года Я. Серебрянский был назначен особоуполномоченным Закордонной части ИНО ОГЛУ, и в том же месяце он и Я. Блюмкин выехали в город Яффу в Палестине. Перед отъездом в Палестину обоих Яковов принял Менжинский. Перед ними стояла задача добывать информацию о планах Англии и Франции на Ближнем Востоке. Помимо этой наиглавнейшей задачи разведчики должны были также изучать местные революционные движения. Напутствуя разведчиков, Менжинский пожелал им делать за границей «все, что угодно и полезно будет для революции».

В июне 1924 года Я. Блюмкин был отозван в Москву, и резидентом стал Я. Серебрянский. Руководство ИНО ОПТУ поставило перед ним задачу создать глубоко законспирированную агентурную сеть, в первую очередь в боевом сионистском движении. Эту задачу Яков успешно выполнил. Кроме того, в течение одного года ему удалось привлечь к сотрудничеству с советской внешней разведкой большую группу эмигрантов из России, причем не только еврейских поселенцев на Земле обетованной, но и бывших белогвардейцев.

Я. Серебрянскому удалось завербовать Л.Н. Ананьева (он же — Кауфман), Ю.И. Волкова, Р.Л. Эске-Рачковского, Н.А. Захарова, А.Н. Турыжникова и ряд других лиц. В будущем они составят ядро руководимой им специальной группы, известной как «группа Яши».

В 1925 году Я. Серебрянского отозвали из Палестины и направили на нелегальную работу в Бельгию. В Москву он возвратился в феврале 1927 года и был принят в члены ВКП(б). В это время ему объявили решение Центра о направлении нелегальным резидентом в Париж, где он проработал до марта 1929 года. После возвращения в Москву 1 апреля 1929 года Я. Серебрянский был назначен начальником 1-го отделения ИНО ОГПУ (нелегальная разведка) и одновременно руководителем Особой группы, которая в чекистском обиходе неофициально именовалась «Группой Яши».

Это было независимое от руководства ИНО разведывательное подразделение, задачей которого являлось глубокое внедрение агентуры на объекты военно-стратегического характера на случай войны, а также проведение диверсионных и террористических актов против врагов советской власти. «Группа Яши» подчинялась непосредственно председателю ОГПУ В. Менжинскому, по инициативе которого и была создана.

Летом 1929 года руководство ОГПУ вышло в ЦК ВКП(б) с предложением о похищении и вывозе в Советский Союз председателя РОВС генерала А.П. Кутепова, активизировавшего диверсионно-террористическую работу на территории Советского Союза. Предложение было утверждено Сталиным. В декабре 1929 года Я. Серебрянский вместе с другими видными чекистами, заместителем начальника Контрразведывательного отделения ОГПУ С.В. Пузицким направлен в Париж для руководства операцией.

Тем временем события развертывались следующим образом. В связи с требованиями Кутепова к руководству РОВС усилить террористическую деятельность против СССР, в том числе с использованием химического оружия, ИНО ОГПУ летом 1929 года приняло решение организовать новые оперативные игры с РОВСом от имени легендированных организаций. Одна из таких организаций — Северо-кавказская военная организация (СКВО) — была успешно подставлена в Румынии генералам Штейфону и Геруа. Это позволило чекистам вскрыть каналы переброски в Советскую Россию боевиков, выявить их связи и подпольные организации на Северном Кавказе, Кубани и Дону. В свою очередь, чекистам удалось вывести за границу и внедрить в РОВС хорошо подготовленных агентов в филиалы этой организации не только в Румынии, но и Югославии и Болгарии.

Однако в более сложных условиях проходила работа непосредственно со штабом РОВС от имени Внутренней русской национальной организации (ВРИО). Она состояла в основном из числа бывших офицеров и с участием ОГПУ. По мнению А. Артузова, руководившего этой операцией, прямой выход членов ВРИО на Кутепова был проблематичен. Поэтому было решено первоначально ввести ВРИО в поле зрения редактора журнала «Борьба за Россию» С.П. Мелыунова, который поддерживал тесные связи с начальником канцелярии Кутепова князем Сергеем Трубецким. С. Мельгунов не только получал информацию по России, но и переправлял в СССР свой журнал.

В 1928 году в Париж был направлен в качестве представителя ВРИО агент ОГПУ, бывший полковник царской армии А.Н. Попов, который через генерала П.П. Дьяконова встретился с С. Мельгуновым и проинформировал его о положении в России, целях и задачах ВРИО и поставил вопрос о необходимости расширения связей с эмигрантскими организациями за рубежом. Одновременно А.Н. Попов сообщил Мельгунову, что генерал Дьяконов является представителем ВРИО в Париже, и попросил его организовать встречу с председателем РОВС генералом Кутеповым.

А. Кутепов согласился встретиться с Поповым, но был категорически против встречи с П.П. Дьяконовым, которому он не доверял. Недоверие было, вероятно, вызвано тем, что в своё время в связи с Кронштадтским мятежом в советской печати были опубликованы телеграммы деникинской разведки, направленные из Лондона и подтверждавшие связь белогвардейцев с мятежниками. Их содержание было известно П.П. Дьяконову, что породило подозрения в его адрес. Это негативно отразилось на дальнейшем развитии оперативной игры.

Кроме того, несмотря на то, что впоследствии наладился регулярный обмен информацией между С. Мелыуновым и ВРНО через генерала Дьяконова и привлеченного к оперативной игре генерала Г.Г. Карганова, развить ее не удалось. В немалой степени это было результатом неудачного поведения самого А.Н. Попова. Изложенные агентом цели и задачи ВРНО живо напомнили генералу Кутепову операции чекистов «Трест» и «Синдикат», особенно после того как Попов сказал, что его организация решительно возражает против террористических актов на территории Советского Союза.

Усомнившись в подлинности ВРНО, Кутепов с пристрастием относился и к информации, которую сообщал ему генерал Карганов. Особенно с недоверием он относился к предложению Попова послать в СССР представителя РОВС для обсуждения дальнейших планов совместных действий. Подозрения А. Кутепова вызвали и тот факт, что засылаемые РОВС боевики для совершения террористических актов против Сталина, Бухарина, Менжинского, Крыленко, высших руководителей ОГПУ неизменно арестовывались чекистами и обезвреживались. Несмотря на объяснения Попова о том, что все это является результатом усиления охраны высших должностных лиц в СССР, генерал с маниакальным упорством продолжал требовать от ВРНО принятия практических мер по реализации принятого в 1927 году в предместье Парижа Шуаньи плана по заброске боевиков для осуществления террористических актов.

Поэтому летом 1929 года руководство ОГПУ приняло решение похитить и доставить генерала Кутепова в Советский Союз с целью организации показательного процесса над ним. Для этого была создана группа во главе с начальником 1-го (нелегального) отделения ИНО Яковом Серебрянским. Необходимость похищения генерала диктовалась еще и следующими обстоятельствами. В первых числах января 1930 года в Берлин из Москвы прибыли представители легендированной организации ВРНО полковник Попов и полковник де Роберта, бывший в 1918 году начальником штаба генерала Кутепова в Новороссийске. Они через генерала Штейфона пригласили генерала Кутепова на встречу в Берлин. Такая встреча состоялась 17 января 1930 года. Первоначально в Берлин выезжал начальник контрразведки РОВС полковник Зайцев, с которым Попов и де Роберти встретились и договорились о приезде самого Кутепова.

На встрече представителей ВРНО с Кутеповым они, в отличие от своей прежней позиции, поставили вопрос о направлении в СССР нескольких групп надёжных офицеров РОВС для подготовки восстаний весной 1930 года и снова заявили, что хотели бы видеть генерала П.П. Дьяконова в качестве представителя ВРИО при РОВС в Париже. На следующий день во время обеда в ресторане полковник де Роберта, оставшийся ненадолго наедине с Кутеповым, сообщил ему, что Попов и он сам действуют по заданию ОГПУ и что никакой подпольной организации ВРНО на самом деле не существует и что цель операции чекистов — похищение генерала Кутепова.

Генерал Кутепов ничем не выдал обуревавших его чувств. По пути из Берлина в Париж он подробно рассказал полковнику Зайцеву о готовящемся на него покушении. По прибытии в Париж он известил об этом и князя С. Трубецкого, а также своего порученца М.А. Критского. После отъезда в Париж Кутепова П.П. Дьяконов без согласования с ним выехал в Берлин и обсудил с Поповым условия поддержания с ним связи и обмена информацией. Здесь их застало сообщение об исчезновении генерала А.П. Кутепова.

Похищение Кутепова было осуществлено за несколько минут до 11 часов 26 января 1930 года прямо посреди улицы в 7-м квартале Парижа, поскольку, по данным резидентуры ИНО ОГПУ в Париже, в 11.30 генерал Кутепов должен был присутствовать на панихиде по умершему генералу Каульбарсу в Галлиполийской церкви на улице Мадемуазель, что в двадцати минутах ходьбы от его дома. Однако до храма генерал не дошел. Парижской полиции стало известно, что около 11 часов дня А. Кутепова видел один белый офицер на пути к углу улиц Севр и бульвара Инвалидов, но дальше следы генерала терялись.

Накануне, 25 января, одним из сотрудников спецгруппы Серебрянского генералу Кутепову была передана записка, в которой ему назначалась кратковременная встреча на пути к церкви. При этом разведчики учитывали, что Кутепов на встречи, связанные с агентурной и боевой деятельностью РОВСа, всегда ходил один. Прождав некоторое время на трамвайной остановке на улице Севр, Кутепов продолжил свой путь к церкви. Сотрудники группы Серебрянского, в которую входили резидент ИНО ОПТУ в Париже Николай Кузьмин и нелегал Андрей Фихнер, а также агенты парижской резидентуры ОПТУ, выдававшие себя за французских полицейских, задержали А. Кутепова на улице Удино под предлогом проверки документов. Придравшись к каким-то неточностям, они предложили ему следовать в полицейский участок для выяснения личности задержанного. Генерал дал усадить себя в автомобиль, однако, услышав русскую речь, попытался оказать сопротивление. Ему был сделан укол морфия, от которого А. Кутепов потерял сознание и вскоре скончался.

Он был похоронен в предместье французской столицы в саду дома, принадлежавшего агенту ОПТУ, французскому полицейскому, который принимал участие в операции по «секретному похищению» генерала Кутепова.

Предпринятые французской полицией и лично начальником контрразведки РОВС полковником Зайцевым меры по выяснению происшествия с Кутеповым положительных результатов не дали. Руководство РОВС и ближайшее окружение генерала терялись в догадках. Находившийся в то время в Париже генерал Штейфон, посетивший в тот же день квартиру Кутепова, писал 27 января генералу Геруа в Бухарест:

«Вчера неожиданно при невыясненных обстоятельствах исчез А.П. Кутепов. Он пошел утром в церковь, никуда не предполагая заходить, никому не назначал свидания и условился с женой, что после обеда в час дня он со всей семьёй отправится в город».

Наконец, спустя несколько дней, обнаружился свидетель похищения Кутепова. Это был дворник из клиники, расположенной на ул. Удино, по имени Огюст Стеймец. Он заявил полиции, что утром 26 января 1930 года около 11 часов он увидел в окно клиники большой серо-зеленый автомобиль, возле которого стояли двое рослых мужчин в жёлтых пальто, а неподалеку от них — такси красного цвета. Тут же на углу находился полицейский. Когда Кутепов, приметы которого О. Стеймец описал точно, поравнялся с серо-зеленым автомобилем, люди в желтых пальто схватили его и втолкнули в автомашину. В нее же сел и полицейский, который спокойно наблюдал эту картину. Автомобиль на большой скорости рванул в сторону бульвара Инвалидов. Вслед за ним отправилось и красное такси.

По указанию из Москвы Попов и де Роберти выехали из Берлина только в феврале, подтверждая тем самым, что их приезд в Берлин никак не был связан с происшествием. Более того, в своих письмах из Москвы на имя Зайцева они высказывали опасения за свою судьбу, так как не уверены, что их встречи с Кутеповым не станут достоянием ОГПУ, и попросили временно не писать им. ОГПУ вскоре стало известно о предательстве де Роберти. Он был арестован чекистами и после непродолжительного следствия в мае 1930 года расстрелян.

Почему все же советская разведка решила похитить генерала Кутепова? РОВС в Москве считали источником постоянной опасности. Агентурные данные свидетельствовали: стратегическая цель руководства РОВС — вооруженное выступление против советской власти. Конечно, в 1930 году рассеянные по Европе остатки Добровольческой армии лишь с большой натяжкой можно было рассматривать как непосредственную угрозу для нашей страны. В Москве по-прежнему считали, что в случае войны в Европе противник Советского Союза обязательно призовет под свои знамена и полки бывшей Добровольческой армии.

В конце 20-х годов руководство РОВС начало широко организовывать террористические акты внутри СССР. Гибли невинные люди. Подготовкой террористов занимались отделения РОВС в Париже, Бухаресте, Софии и Белграде. Терроризм в России поддерживали 2-й отдел Генштаба французской армии, польская дефензива, румынская сигуранца, финская контрразведка, получая от РОВС в качестве платы информацию о политической и военной ситуации в СССР.

Внутри РОВС главными сторонниками террористической деятельности в СССР были генералы Кутепов и Геруа (руководитель отделения РОВС в Бухаресте). Геруа, в частности, предлагал убить нового посла Германии в Москве, выступавшего за улучшение отношений с СССР. Сохранилось письмо генерала, написанное в сентябре 1928 года: «Графа Брокдорфа-Ранцау следует убрать так же, как был устранен его предшественник граф Мирбах. У нас имеются указания и инструкции на подобный случай, подумайте об этом и сообщите свои соображения. В нашей дальнейшей переписке условимся обозначать Брокдорфа-Ранцау просто “Бра”. Если устранить этого “Бра”, в Германии некому будет поддерживать Советы, а без этой поддержки они падут».

Генерал Геруа разрабатывал план диверсий на нефтепроводах в Баку. Но эти планы заранее стали известны советской разведке. Вот почему основные усилия европейских резидентур советской разведки были сосредоточены на борьбе с РОВС и другими эмигрантскими боевыми организациями.

Кутепова Иностранный отдел ОПТУ не без оснований считал мозгом РОВС, главным генератором идей и бесспорным вождем эмигрантского офицерства. РОВС во многом держался на его энергии, инициативе и личном авторитете. Вот почему бесследное исчезновение генерала глубоко потрясло весь правый сектор эмиграции. На ноги была поставлена вся французская полиция, однако выяснить при этом ничего не удалось.

Преемником Кутепова на посту руководителя РОВС стал генерал-лейтенант Евгений Миллер, принадлежавший к кругам старого кадрового генералитета. Его добрым знакомым был генерал Николай Скоблин, который вскоре после похищения Кутепова дал согласие работать на советскую разведку вместе со своей женой Надеждой Плевицкой. Похищение Кутепова позволяло Н. Скоблину утвердиться в кадрах штаба РОВС.

В белоэмигрантских кругах Парижа исчезновение Кутепова приписали П.П. Дьяконову. Об этом прямо заявила белоэмигрантская газета «Возрождение». Впрочем, это не было какой-то сенсацией. Белую эмиграцию в Париже раздирали склоки, чем активно пользовались французские спецслужбы. Они имели в среде белой вооруженной эмиграции в Париже многочисленную агентуру. В погоне за денежным вознаграждением нищие аристократы, дайне только они одни, охотно клеветали на своих вчерашних однополчан, приписывали им прогерманские, пробольшевистские и прочие симпатии.

Что же касается Павла Дьяконова, то он подал в суд на газету «Возрождение». В ходе судебного процесса он сумел доказать, что не только не имел никакого отношения к похищению генерала Кутепова, но даже не был лично с ним знаком. Суд, рассмотрев материалы следствия по делу «Генерал Дьяконов против газеты “Возрождение”, признал утверждения газеты необоснованными и постановил обязать ее принести соответствующие извинения потерпевшему.

В 1940 году гитлеровцы заняли Париж. В первые дни оккупации гестапо стало арестовывать лиц, сочувствовавших французскому движению Сопротивления. В числе арестованных оказался и Павел Дьяконов. Сорок три дня он провел в застенках гестапо, откуда был вызволен с помощью советского полпредства. Павлу Дьяконову было предоставлено советское гражданство и он в конце мая 1941 года вместе с дочерью возвратился в Москву. Не было предела его радости. Однако радовался он рано: через пять недель генерал и его дочь были арестованы по подозрению в шпионаже против Советского Союза.

Однако в судьбу Павла Дьяконова вмешался начальник разведки Павел Фитин. Он направил в следственные органы рапорт, в котором указал, что П. Дьяконов и его дочь известны Первому управлению НКВД, которое считает необходимым их освободить. В октябре 1941 года генерал и его дочь вышли на свободу. Поскольку на этом сотрудничество П. Дьяконова с внешней разведкой прекратилось, дальнейших сведений о его судьбе не имеется.

По завершении парижской операции по похищению генерала Кутепова Я. Серебрянский возвратился в Москву. 30 марта 1930 года за удачно проведенную операцию он был награжден орденом Красного Знамени. После этого он вплотную приступил к созданию автономной агентурной сети за рубежом. 20 июля 1930 года он был зачислен на особый учет ОГПУ в связи с выездом за рубеж. Всего им было создано 20 специальных нелегальных резидентур, которые привлекли к сотрудничеству с советской внешней разведкой «на особый период» около 200 агентов-боевиков. 13 июня 1934 года, т.е. через три дня после создания НКВД СССР, «группа Яши» была выведена из ИНО и напрямую подчинена наркому внутренних дел, получив название «Специальная группа особого назначения» (СГОН). При ней организуется школа разведчиков-нелегалов диверсионного профиля. Многие ее выпускники в годы Великой Отечественной войны стали крупными специалистами по проведению диверсий в тылу противника.

В 1931 году Яков Серебрянский находился в служебной командировке в Румынии, где был арестован румынской сигуранцей, однако вскоре был освобожден и продолжил свою нелегальную деятельность. В 1932 году с аналогичной миссией выезжал в США, а в 1934 году — в Париж. В 1935 году по поручению Г. Ягоды содействовал организации токсикологической лаборатории НКВД. В 1935—1936 годах находился в спецкомандировке в Китае и Японии.

После начала Гражданской войны в Испании Серебрянский, которому 29 ноября 1935 года было присвоено воинское звание старшего майора госбезопасности, со своей группой участвовал в нелегальных поставках оружия республиканскому правительству Испании. В сентябре 1936 года сотрудниками «группы Яши» при помощи агента «Бернадет» удалось закупить у французской фирмы «Девуатин» 12 новых военных самолётов, якобы для некоей нейтральной страны. Машины были доставлены на приграничный аэродром, откуда под предлогом летных испытаний они были перегнаны в Барселону.

В ноябре 1936 года «группа Яши», в том числе разведчик-нелегал Б. Афанасьев, с помощью агента НКВД М. Зборовского, внедренного в ближайшее окружение сына Л. Троцкого — Сергея Седова, похитила и вывезла в Москву часть архива Троцкого. В отношении Седова также был разработан план по его похищению, который, однако, Я. Серебрянским реализован не был в связи со смертью Седова вследствие операции по поводу аппендицита. А на родине разведчика шла вакханалия репрессий, которая вскоре коснулась и его. Летом 1938 года Яков Серебрянский был отозван из Франции и уже 10 ноября арестован вместе с женой по ордеру, подписанному непосредственно наркомом внутренних дел Л. Берией. Особое удивление и даже недоумение у Л. Берии вызвал состав «группы Яши», в которой числилось до 200 агентов. Дело в том, что в основном это были лица еврейской национальности, которые после прихода Гитлера к власти в Германии либо были вынуждены эмигрировать из страны, либо оказались в концлагерях. К 1938 году эта группа практически перестала существовать. Необходимо было вновь ее восстанавливать. Берия заподозрил И. Серебрянского в том, что тот «липует». В беседе с В. Деканозовым (руководитель внешней разведки) он даже заявил без обиняков, что Серебрянский-де «устроил на казенное жалование свою еврейскую родню, которая оказалась ни к чему не годной», и теперь должен понести за это ответственность.

До 13 февраля 1939 года Серебрянский содержался под стражей во внутренней тюрьме на Лубянке. В ходе следствия, которое вел будущий министр госбезопасности Виктор Абакумов, а затем С. Мильштейн, разведчика подвергали интенсивным допросам. Первый допрос разведчика состоялся 13 ноября 1938 года. Ему предшествовала резолюция Л. Берии: «Тов. Абакумову! Хорошенько допросить!»

Спустя четыре дня в допросе Д. Серебрянского принял участие сам всесильный нарком внутренних дел Лаврентий Берия. Его костоломы старались вовсю: чекист был зверски избит и под пытками оговорил себя. Допросы, сопровождавшиеся пытками и истязаниями разведчика, продолжались. В результате этого допроса с пристрастием следствие составило 4 октября 1940 года обвинительное заключение. В нем, в частности, говорилось следующее:

«Яков Серебрянский — в прошлом активный эсер, при содействии /разоблаченных врагов народа проник в органы советской разведки. В 1924 году, будучи в Палестине, был завербован для шпионской деятельности в пользу Англии. В 1933 году Серебрянский был завербован разоблаченным врагом народа Ягодой в антисоветскую заговорщическую организацию, существовавшую в органах НКВД. По заданию Ягоды Серебрянский установил шпионскую связь с французской разведкой, которую информировал о деятельности советской разведки за кордоном, добывал сильнодействующие яды для совершения террористического акта над руководителями партии и советского правительства»...

7 июля 1941 года, когда уже на просторах Советского Союза вовсю полыхала война, состоялся суд. Якова Серебрянского судила Военная коллегия Верховного суда. На суде Серебрянский свою вину не признал, заявив, что на предварительном следствии он оговорил себя в результате физического воздействия со стороны следователей. Однако суд проигнорировал его заявление и приговорил разведчика к расстрелу с конфискацией имущества. Его жена и надежный помощник Полина была осуждена на десять лет «за недоносительство».

После ареста Я. Серебрянского «группа Яши», как мы уже упоминали, прекратила свое существование. Однако война, принявшая неожиданно для Сталина трагический оборот, потребовала концентрации всех сил армии и народа для отпора врагу. В этих условиях органам безопасности приходилось перестраиваться на военный лад, а не заниматься ведомственными разборками и поисками внутренних врагов. Враг был налицо, и этот враг был невиданно жестким и могучим. В рамках НКВД было создано IV управление, в задачу которого входила организация зафронтовой разведывательно-диверсионной борьбы в тылу врага. Однако из-за репрессий Ежова и Берии разведчиков-профессионалов профиля Я. Серебрянского этому управлению не хватало. В сложившейся тяжелой ситуации П. Судоплатов обращается к Берии с просьбой освободить из заключения Я. Серебрянского и еще ряд чекистов. Ответ наркома его потряс. Как позднее вспоминал бывший начальник IV управления, Берия просто спросил его: «Они тебе действительно нужны?» — и, получив утвердительный ответ, сказал: «Ну, тогда бери их».

Решением Президиума Верховного Совета СССР от 9 августа 1941 г. Я. Серебрянский и его жена были амнистированы. Они вышли из тюрьмы и были восстановлены в партии. 22 августа им были возвращены все ордена и награды. 3 октября после двухмесячного отдыха и лечения Я. Серебрянский по инициативе того же П. Судоплатова назначается начальником группы в IV управлении. В годы войны он занимается подготовкой и заброской в тыл врага различных оперативно-боевых групп и отдельных агентов для выполнения разведывательных задач. Принимал участие в вербовке взятого в плен советскими войсками германского адмирала Редера.

По окончании Великой Отечественной войны 1941—1945 годов министром госбезопасности в 1946 году был назначен Виктор Абакумов, который в предвоенные годы вел дело Я. Серебрянского и лично участвовал в его пытках. Якову ничего не оставалось делать, как выйти в отставку «по состоянию здоровья». Это было неприятно, но все-таки лучше, чем снова попасть в лапы Абакумова. Однако его боевой опыт долго оставался невостребованным, и в мае 1953 года сам Я. Серебрянский по ходатайству П. Судоплатова восстанавливается на работе в 9-м управлении МВД СССР в качестве оперработника негласного штата 1-й категории. Однако и на сей раз судьба была к нему неблагосклонна. После ареста Берии в июне 1953 года сам Я. Серебрянский увольняется 7 июля в запас... Министерства обороны. 8 октября он вновь арестован как участник «заговора Берии».

В процессе следствия доказательств его причастности к «заговору» найдено не было. Но выпускать Серебрянского на волю власти не хотели, потому они пошли на более «хитрый» шаг. Было реанимировано фальшивое дело 1938 года. 27 декабря 1954 года отменяется решение об амнистии от 9 августа 1941 года, несмотря на то, что уже начинался процесс реабилитации жертв сталинских репрессий. Интенсивные допросы разведчика продолжались. Следователи, правда, мер физического воздействия не применяли, однако постоянно оказывали на разведчика психологическое воздействие, добиваясь от него признательных показателей. Такого поворота событий Яков Серебрянский не ожидал. На очередном допросе у следователя военной прокуратуры Царегородского 30 марта 1956 года его сердце не выдержало и Яков Серебрянский умер на 66-м году жизни.

В 1971 году председатель КГБ СССР Ю.В. Андропов во время подготовки первого учебника истории внешней разведки узнал о героической и вместе с тем трагической судьбе Якова Серебрянского и распорядился провести дополнительное расследование. Его указание было выполнено.

13 мая 1971 года решением Военной коллегии Верховного суда СССР приговор в отношении Я. Серебрянского от 7 июля 1941 года был отменен и дело прекращено по вновь открывшимся обстоятельствам. Через неделю он был реабилитирован и по делу 1953 года в связи с недоказанностью обвинений в его участии в «заговоре Берии». Но только спустя четверть века, 22 апреля 1996 года, Указом президента России Яков Серебрянский был посмертно восстановлен в правах на изъятые при аресте награды. Их возвратили сыну разведчика Анатолию Серебрянскому.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Решите пример *