Япония — черты иммиграции

203
Просмотров



В это местное общество, где уже сложилась четкая иерархия, переселенцы с континента привнесли — ускорив тем самым процесс ассимиляции и создав впечатление очень быстрого развития, — множество различных технологий, которые применялись тогда в Китае и в Корее. Может быть, эти переселенцы, кикадзин, о которых японцы говорят с уважением, смешанным со снисходительностью, были прежде всего и в первую очередь захватчиками-колонизаторами, навязывавшими «цивилизацию» отсталым «варварам», населявшим архипелаг?



Японские и корейские историки сегодня ведут по этому вопросу страстные баталии, порой бессмысленные и всегда связанные с чисто современными привходящими соображениями. На помощь призываются даже западные историографы, при случае предлагающие модели, которые более или менее проясняют дело, например, теорию «миграций народов всадников» (киба миидзоку), хлынувших на архипелаг в IV в. и создавших «культуру кофун».

Другой тезис: формирование нового социального слоя, кормящегося за счет излишков сельскохозяйственной продукции и имеющего возможность не посвящать себя вопросам пропитания как таковым, объясняется эволюцией местной экономики.

Зато никто не может отрицать, что в VI в. — в 522 г., говорят любители точности, — в большом количестве, даже массовом по меркам того времени, в районе современных Осаки и Нары поселились корейские ремесленники. Через поколение (в 538 или 552 г., согласно традиционной датировке) появился буддизм. Привезенный из Пэкче (запад Кореи), где сходились потоки из Северного и Центрального Китая, то есть принадлежащий как к «учению старейших» (тхераваде), так и к махаяне, включающий представления о милости и элементы, пригодные для создания религии спасения, он начиная с рубежа нашей эры шел караванными путями и в конце I в. затронул Китай.