Недооцененный подарок Роммеля

275
Просмотров



Утром 11 февраля 1941 года генерал Эрвин Роммель, командир пока не существующего Африканского корпуса, вместе с адъютантом Гитлера подполковником Рудольфом Шмундтом вылетел на бомбардировщике «Хейнкель-111» из Катании на Сицилии в Триполи. Роммель хотел изучить обстановку в Ливии, прежде чем туда начнут прибывать основные силы его корпуса.

В Катании он попросил командующего 10-м германским военно-воздушным корпусом генерала Ганса Гейслера нанести удар по Бенгази и британским колоннам, которые, судя по донесениям разведки, располагались поблизости от города. Гейслер отказал, сообщив, что не сможет провести подобную операцию, поскольку у многих итальянских высших офицеров и правительственных чиновников имелись собственные дома в Бенгази и итальянские власти не разрешат нанести удар по этому городу. Раздраженный Роммель запросил штаб Гитлера и быстро получил разрешение на проведение авианалета.

В Триполи итальянцы паковали багаж, чтобы немедленно покинуть Ливию, они практически не надеялись удержать Сирт, расположенный примерно в 230 милях к востоку от Триполи, где Роммель намеревался возвести оборонительную линию. Роммель принял решение лично возглавить командование частями, действовавшими в том районе, и вылетел туда вместе со Шмундтом.

Первое впечатление Роммеля от Африки оказалось удручающим. Кругом были либо сплошные пески, либо безжизненные однообразные возвышенности, через которые, как писал Роммель, пролегала единственная в Ливии настоящая дорога — Виа Бальбия, «она тянется, как черная лента по пустынному ландшафту, на котором невозможно увидеть ни дерева, ни кустика — нигде, куда достигает взор».

В Сирте занимал оборону только один итальянский полк. Ближайшее расположение английских войск находилось в Эль-Агейле, в 180 милях дальше на восток. Британские части остановились там не из-за того, что опасались действий итальянцев, а потому, что и так ушли чересчур далеко от своих баз снабжения (630 миль от Мерса-Матрух). Кроме того, английское командование перебросило слишком много армейских подразделений в Грецию.

Остатки итальянских войск в Ливии располагались в 200 милях к западу от Сирта и в районе Триполи. По настоянию Роммеля основная часть трех итальянских дивизий 14 февраля начала движение в сторону Сирта.

В тот же день первые германские войсковые части — 3-й разведывательный батальон и противотанковый батальон 5-й легкой дивизии — прибыли на транспортных кораблях в Триполи. Несмотря на опасность воздушного нападения, Роммель потребовал, чтобы разгрузка кораблей проходила при свете прожекторов ночью. На следующее утро немцы в новехоньком тропическом обмундировании в парадном строю промаршировали по Триполи, а затем направились в сторону Сирта, куда и прибыли через 26 часов.

Роммель уже понял, что главным в ведении боевых действий в Ливии и в Египте является мобильность войсковых подразделений.

«В пустынях Северной Африки, — писал он, — немоторизованные части практически ничего не смогут противопоставить мобильным войскам противника, поскольку они имеют шанс почти всегда ускорить свое продвижение, обойдя позиции врага с юга».

Вот почему итальянцы были разбиты почти без сопротивления: они двигались в основном пешком, а у англичан имелся в большом количестве автотранспорт. Немоторизованные силы можно использовать только в обороне, отмечал Роммель. Но даже там они не сумеют оказать большого влияния на ход боевых действий, поскольку мобильные соединения противника могут либо окружить их и вынудить сдаться, либо просто обойти линию обороны. Другими словами, пешие солдаты в пустыне имеют возможность действовать только на расстоянии винтовочного выстрела.

Роммель заметил, что военные действия в пустыне странным образом похожи на войну на море. Моторизованные подразделения могут двигаться беспрепятственно и, как правило, в любом направлении — так же, как боевые корабли перемещаются по океанским просторам. Вот как описывал Роммель это сходство: «Тот, у кого имеется оружие, обладающее самым большим радиусом действия, имеет и «самые длинные руки» — точно так же, как и в море. А тот, кто более мобилен... может быстрыми действиями заставить действовать противника в соответствии со своими собственными желаниями».

Итальянские войска были деморализованы, они практически не имели возможности оказывать сопротивление англичанам. В то же время у Роммеля в распоряжении имелось лишь два батальона 5-й легкой дивизии. Остальные части дивизии не могли попасть на место раньше середины апреля, а главная ударная сила Роммеля — 15-я танковая дивизия также могла быть сформирована не ранее конца мая.

Роммель понимал, что интересы Гитлера в Северной Африке ограничены помощью итальянцам в удержании Ливии. В противном случае фюрер направил бы сюда более адекватные силы. Между тем Роммель, получивший высшую германскую награду за доблесть во время Первой мировой войны (орден «Пур ле Мерит»), был творчески мыслящим и весьма решительным офицером, который не останавливался ни перед какими препятствиями.

Никто не понимал в тот момент, что Эрвин Роммель являлся одним из величайших генералов современности. Кроме того, у него было неистовое честолюбие и стремление достичь успеха.



Роммель решил использовать те незначительные силы, имевшиеся в его распоряжении, чтобы нанести неожиданный удар по британцам, которые в тот момент благодушно рассиживались между Эль-Агейлой и Аджедабьей, в 60 милях далее на северо-восток. Генерал О'Коннор вернулся в Египет, а его сменил полковник сэр Филипп Ним, который почти не имел опыта ведения войны в пустыне. Генерал Уэйвелл заменил опытную 7-ю бронетанковую дивизию («Пустынных крыс») на половину новобранцев 2-й бронетанковой дивизии, которая только что прибыла из Англии, а вторую половину дивизии отправил в Грецию. Кроме того, Уэйвелл также заменил закаленную в боях 6-ю Австралийскую дивизию на 9-ю Австралийскую дивизию, однако из-за трудностей со снабжением часть этого подразделения оставили в Тобруке в 280 милях к северо-востоку.

Уэйвелл думал, что небольшим количеством итальянских частей, все еще остававшихся в Триполитании, можно пренебречь. И, несмотря на то что генерал получил донесения разведки, что немцы посылают «одну бронетанковую бригаду», Уэйвелл марта 1941 года пришел к следующему заключению: «Я не думаю, что с такими силами противник попытается захватить Бенгази».

Это был разумный вывод. Ни один обыкновенный генерал не стал бы начинать наступление, имея в своем распоряжении столь незначительные силы. Однако Роммель был весьма незаурядным генералом.

Поскольку ни один из немецких танков еще не прибыл в Африку, Роммель организовал в мастерских возле Триполи производство большого количества танков фальшивых. Бронетехнику должны были изображать «Фольксвагены». Эти небольшие автомобили в германской армии служили в качестве джипов. Издалека такие подделки были весьма похожи на настоящие боевые машины — по крайней мере для пилотов-разведчиков королевских ВВС. Британское командование пребывало в замешательстве.

Тем временем Роммель подтянул два батальона и свои фальшивые танки к Мугтаа, что в 20 милях к западу от Эль-Агейлы. Части двух итальянских дивизий, «Брешия» и «Павия», последовали за немцами вместе с дивизией «Ариете» — единственным итальянским бронетанковым подразделением в Африке, в котором насчитывалось всего восемьдесят танков, большинство из которых представляли собой устаревшие легкие модели.

Генерал Ним с подозрением отнесся к перегруппировке войск противника в районе Мугтаа, какие бы незначительные части там ни собрались, и перебросил основную часть британских сил в Аджедабью, на 70 миль к северо-востоку, оставив в Эль-Агейле лишь небольшой заслон.

11 марта 5-й танковый полк 5-й легкой дивизии — та самая «бронетанковая бригада», о которой слышал Уэйвелл, — прибыл в Триполи. Этот полк, ставший единственным танковым подразделением, которое должен был получить DAK до тех пор, пока не прибудет 15-я танковая дивизия, имел в своем составе 120 танков, половину из них представляли средние «T-III» и «T-IV».

Хотя 5-я дивизия не являлась собственно танковой, у нее имелось столько же боевых машин, сколько находилось в обычной танковой дивизии по штатному расписанию 1941 года. Однако это количество танков было вполовину меньше того, чем располагал Роммель в своей 7-й бронетанковой дивизии в кампании 1940 года. После окончания французской кампании Гитлер удвоил количество танковых дивизий, но уменьшил парк машин в подразделениях.

19 марта Роммель полетел в штаб-квартиру Гитлера за свежими инструкциями. Вальтер фон Браухич, главнокомандующий немецкой армией, и Франц Гальдер, начальник генштаба, сообщили Роммелю, что у руководства нет намерения нанести решающий удар в Африке и что он может не ждать каких-либо подкреплений.

Роммель попытался убедить их, что стоит воспользоваться слабостью англичан в Северной Африке. Однако никто не внял его уговорам. Браухич и Гальдер были заняты подготовкой к плану «Барбаросса», и к тому же их внимание отвлекало готовое начаться вторжение на территорию Греции. Для них Ливия была лишь интермедией.

Роммель хотел получить дополнительно еще две танковые дивизии, чтобы спокойно завершить завоевание Египта. Было очевидно, что переброска войск в Триполи являлась серьезной проблемой, и для того, чтобы решить ее, возникала необходимость нейтрализации Мальты путем либо постоянных бомбардировок, либо захвата острова. Однако Гальдер предпочел проигнорировать безупречную логику Роммеля и спросил генерала, как он собирается обеспечивать переброску и дальнейшие действия двух дополнительных дивизий. Роммель раздраженно ответил: «Черт побери, это не мое, а ваше дело!»

Вернувшись в Африку, Роммель 24 марта направил разведывательный батальон на захват Эль-Агейлы. Незначительные английские силы держались недолго и быстро откатились к Мерса-эль-Брега, на 20 миль на восток. Это была потенциально очень сильная позиция. Мерса-эль-Брега располагалась на главенствующих высотах недалеко от моря. К югу находились соляные болота Бир-эс-Суэра, а южнее болот простирались пески Вади-Фарех. Моторизованные части не имели никакой возможности там пройти.

Роммель мог либо подождать с наступлением до того времени, когда в конце мая прибудет оставшаяся часть его корпуса, либо атаковать теми небольшими силами, которыми он располагал на данный момент. Роммель не стал долго раздумывать. Он решил начать наступление, поскольку в случае переноса времени начала операции на более поздний срок англичане будут иметь возможность создать мощную оборонительную линию.

Когда части 5-й легкой дивизии 31 марта пошли в атаку, английские войска отразили удар. В полдень Роммель обнаружил, что есть возможность обойти британские позиции, выдвинувшись между Виа Бальбия и берегом моря. Ночью мобильные части 8-го пулеметного батальона прорвались в том направлении, атаковали английские части с фланга и обратили противника в бегство, захватив пятьдесят пулеметов «брен» и тридцать грузовиков.

Немецкая воздушная разведка доложила, что англичане стремительно откатываются от Аджедабьи. Перед такой возможностью Роммель устоять не мог. Он немедленно отдал приказ своим войскам продвигаться на Аджедабью, и немцы добрались до нее 2 апреля.

Ним с разрешения Уэйвелла решил эвакуироваться в Бенгази и отступать дальше на восток. Поспешное отступление англичан было выгодно для Роммеля, и он не преминул воспользоваться ситуацией.

«Я решил преследовать по пятам отступающего врага, чтобы не дать ему передышки, и одним ударом захватить всю Киренаику», — писал Роммель.

Началось одно из самых драматических скоротечных сражений в мировой истории, в котором уступающие по численности войска атаковали и полностью уничтожили превосходящие силы противника. Роммель приказал разведывательному батальону двигаться непосредственно к Бенгази по Виа Бальбия, преследуя отступающих англичан, в то время как разведывательный батальон итальянской дивизии «Ариете» должен был стремительным броском пересечь Киренаику, выйти к морю и отрезать английским частям путь к отступлению.

Роммель принял решение совершить подобный маневр вопреки предупреждениям итальянских генералов о том, что эта дорога может стать смертельной ловушкой. Он произвел воздушную рекогносцировку, нашел, что дорога вполне пригодна для движения по ней механизированных частей и что опасения итальянцев безосновательны.

Роммелю доложили, что английские войска уже покинули Бенгази, и он немедленно приказал 3-му разведывательному батальону войти в город. Батальон выполнил приказ ночью 3 апреля.

Утром 4 апреля Роммель направил основные силы 5-й легкой дивизии через Бен-Ганию к морю в Дерну, а следовавшая той же дорогой дивизия «Ариете» повернула на север, чтобы взять Эль-Мекили к югу от Джебель-эль-Акдара — горного хребта, протянувшегося вдоль побережья.

Теперь все решала быстрота действий. Роммель хотел втянуть хотя бы часть британской армии в сражение, прежде чем англичане уйдут из Киренаики, избежав тем самым полного разгрома.

За ночь Роммель получил сведения, что британские силы все еще удерживают Мсус — позицию, расположенную примерно в 70 милях к юго-востоку от Бенгази и в 50 милях к северо-западу от Бен-Гании. Он также узнал, что лучшая дорога для его транспортных колонн проходит через Мсус.

Утром 5 апреля Роммель приказал основной части своих мобильных сил — 5-му танковому полку и сорока итальянским танкам — двигаться прямо на Мсус, уничтожить там противника и следовать на Эль-Мекили. С трудом пробиваясь сквозь песчаную бурю, танки вечером 6 апреля все же взяли Мсус, однако сбились с пути по дороге в Эль-Мекили, забрались слишком далеко на север и были обнаружены лишь самим Роммелем, который вечером 7 апреля совершил облет местности на легком самолете-разведчике «шторьх».

Между тем вновь прибывшая британская моторизованная бригада заняла Эль-Мекили. Роммель направил несколько подразделений к морю в Дерну, чтобы с обеих сторон закрыть Виа Бальбия, и одновременно перебросил свои основные силы с востока на запад. 8 апреля они выступили против британцев у Эль-Мекили и заставили противника сдаться. Затем Роммель направил свои танки в сторону Дерны, где немецкие войска взяли в плен много англичан, включая генерала Нима и генерала О'Коннора, прибывшего из Египта на помощь Ниму. Их машина, шедшая без сопровождения, столкнулась с немецкой колонной, продвигавшейся по Виа Бальбия.

К 11 апреля 1941 года английские войска полностью оставили Киренаику и были выдавлены на территорию Египта. Остались лишь две британские дивизии, которые заперлись в Тобруке; этот город итальянцы перед войной превратили в настоящую крепость, а королевский военно-морской флот мог снабжать осажденный гарнизон по морю.

Роммель одержал победу, потому что ему удалось обмануть англичан, заставив их поверить в то, что немецкая группировка в Северной Африке намного мощнее, чем это было на самом деле. Кроме того, немецкие войска перемещались с большой скоростью, которая ошеломила противника и вынудила англичан распылить свои силы.

Роммель не имел возможности предпринять генеральный штурм Тобрука, но все же он попытался несколько раз проверить гарнизон осажденной крепости на прочность, однако атаки немецких войск разбились о решительность и мужественное сопротивление австралийцев и англичан.

Та стремительность, с которой Роммель изгнал английские войска из Ливии, кроме Тобрука, имела весьма большое значение. Вторжение в Югославию и Грецию началось 6 апреля, и германские военачальники надеялись на быстрое достижение успеха, вполне справедливо полагая, что кампания будет скоротечной.

Роммель преподнес Гитлеру совершенно неожиданную победу, благодаря которой его Африканский корпус закрепился на позициях в непосредственной близости от Суэцкого канала. Все, что теперь нужно было для завоевания Египта, — это быстрая переброска, как только закончится греческая кампания, двух танковых дивизий для усиления группировки Роммеля. Англичане еще не пришли в себя после поражений в Греции и в Ливии и не смогли бы ничего противопоставить согласованной и решительной атаке немецких войск.

Гарнизон в Тобруке мог быть заблокирован итальянскими дивизиями, усиленными немецкими танками. Если германское наступление начнется в направлении дельты Нила, то англичане не смогут вывести свои войска из осажденной крепости.

Адмирал Редер и штаб ВМС, узнав об успехах Роммеля в Африке, предложили Гитлеру предпринять «решительное наступление на Египет — Суэц». Если бы Роммель получил требуемые им подкрепления, то он почти наверняка занял бы Египет еще задолго до конца 1941 года.

К несчастью для немцев, ничего такого не произошло. Гитлер не понял всей ценности подарка, который преподнес ему генерал Роммель, и продолжал смотреть только в сторону Советского Союза.

В оценке своей первой кампании Роммель фактически пришел к тем же выводам, что и адмирал Редер за полгода до этого.

«На мой взгляд, — писал Роммель, — было бы лучше, если бы мы убрали руки от Греции и вместо этого сконцентрировали значительные силы в Северной Африке, чтобы окончательно изгнать англичан из района Средиземноморского бассейна».

Военно-воздушные силы, задействованные в Греции, должны были быть использованы для защиты конвоев, занятых переброской войск в Африку, добавил Роммель.

Вместо Крита нужно было брать Мальту. Германские моторизованные силы в Северной Африке в таком случае могли захватить все занятое англичанами побережье

Средиземного моря, равно как и Ближний Восток, использовав его как источник нефти и базу для нападения на Россию.

«Это изолировало бы юго-восточную Европу. У Греции, Югославии и Крита не оставалось иного выбора, кроме как сдаться, ибо их снабжение и поддержка со стороны англичан стали бы невозможны», — заключил Роммель.

Роммель во всем обвинил свое начальство. Он справедливо отметил нежелание старших генералов развернуть полномасштабную операцию в Ливии. Однако в то время Роммель не знал, что именно Гитлер отверг «средиземноморскую стратегию», а Браухич и Гальдер изменили свои взгляды, согласившись с фюрером.

Молчание Браухича, Гальдера, Йодля и Кейтеля перед лицом невероятно одаренного Роммеля говорит о многом. Либо они были недальновидны, либо испытывали страх перед Гитлером.