«Кикер»

«Кикер»

«Молчаливому полковнику» Вальтеру Николаи не долго пришлось выполнять обязанности начальника военной разведки Третьего рейха. Уже 5 января 1935 года в здание с вечно зашторенными окнами на Тирпицуфер 74/76 вошел новый начальник абвера адмирал Фридрих Вильгельм Канарис, еще в юности прозванный «кикером», что можно перевести, как «зыркун» или «подсматривающий».

Свой кабинет он устроил на последнем, четвертом этаже здания в большой комнате с двумя широкими окнами. Одну стену украшала подробная географическая карта мира, а на другой висели портреты прежних шефов германской разведки, среди которых был и портрет Николаи, вновь ставшего личным советником Гитлера по вопросам шпионажа. Именно с подачи Николаи фюрер и благословил Канариса на создание секретного «государства в государстве», способного противостоять любой разведке мира.

В день прихода Канариса в абвер там работало всего… сорок офицеров. За три года адмирал сумел превратить свое ведомство в огромное управление, где только в центральном аппарате числилось в штате около четырех тысяч человек. К 1943 году штат составлял тридцать тысяч сотрудников, а бюджет – тридцать один миллион марок.

Здание на Тирпицуфер по личным указаниям адмирала несколько раз перестраивали, изменяли планировку, расширяли, достраивали и, наконец, превратили в самый настоящий лабиринт, получивший название «Лисья нора». Поговаривали, что среди закоулков, сумрачных тупиков, неожиданных переходов и сотен комнат свободно ориентировался только сам хозяин «норы» – Вильгельм Канарис. Кем же он был?

Фридрих Вильгельм Канарис родился 1 января 1887 года, как говорят в Германии, с «серебряной ложкой во рту» – его отец был пайщиком и директором одного из рурских чугунолитейных заводов. Сначала семья жила в Аппербеке, где и появился на свет Фридрих Вильгельм, а потом переехала в Дуйсбург. Отец Канариса – обер-лейтенант резерва – скончался в 1904 году, и Вильгельм решил попытать счастья на военной службе, а именно в менее кастовом, чем сухопутные войска, военно-морском флоте.

В 1905 году по окончании гимназии Канарис поступил в кадетскую школу имперского флота в Киле. Он неизменно оставался холоден в обращении, очень скрытен, но умел вызвать собеседника на откровенность и, как говорили, «быстро слушал, но медленно отвечал». После двухлетнего обучения Вилли получил назначение на крейсер «Бремен», действовавший у берегов Южной Америки. Через год его произвели в лейтенанты и назначили адъютантом командира. Удивительно, но в тот период молодой офицер флота Канарис, неизвестно за какие заслуги, умудрился получить боливийский орден.

В 1912 году Канариса переводят на крейсер «Дрезден», который действовал в водах у Балканского полуострова, где в тот период разгорелась война между сербами, турками, греками и еще рядом государств. Там Вилли стал обер-лейтенантом, а его крейсер вновь направили в Южную Америку.

Когда началась Первая мировая война, крейсер «Дрезден» возвращается на родину и, в составе эскадры адмирала Шпее, участвует в битве при Карокеле – в ней немцы сумели одержать решительную победу над англичанами. Но мстительные британцы, привыкшие править морями, послали в погоню за победителями новые боевые корабли: они настигли немецкую эскадру и в ожесточенном сражении отправили ее на дно. Спастись удалось только крейсеру «Дрезден» – его командир вовремя сориентировался, вышел из боя и, благодаря быстроходности корабля, оторвался от преследования. Но в марте 1915 года «Дрезден» накрыл в чилийских водах английский крейсер «Глазго», и команда была интернирована.

За годы пребывания в Латинской Америке Канарис сумел изучить испанский язык и наладил множество связей с тайными немецкими агентами, а также наладил с их помощью контакты с финансистами и политиками, ориентировавшимися на Германию. Рождество 1915 года пронырливый «кикер» встречал уже в Аргентине, в семье немецкого агента. Там Канариса снабдили документами на имя вдового чилийца Реда Розеса, отправляющегося в Голландию для получения наследства. И новоиспеченный курьер военной разведки помчался гонцом в Фатерланд. Там сумели по достоинству оценить способности молодого офицера и отправили его со специальной миссией в Испанию – Канарису поручили организовать постоянное наблюдение за Гибралтаром – главной базой английского флота в Средиземном море.

В 1916 году Канарис прибыл в Испанию с документами все того же вдовца-чилийца Реда Розеса. Проявив недюжинную смекалку и отвагу, немецкий разведчик сумел развернуть в Испании широкую шпионскую деятельность и даже наладил снабжение германских подводных лодок топливом и продовольствием с территории Испании и Португалии. Это оказалось совсем не легко, но будущий глава абвера сумел преодолеть все препятствия и на собственной шкуре полностью прочувствовал, каково быть разведчиком-нелегалом во время мировой войны.

Вскоре Канариса отозвали обратно для прохождения дальнейшей службы в подводном флоте. Пробираться в Германию ему пришлось окружным путем и почти на швейцарской границе произошла досадная неприятность: итальянская полиция заподозрила Розеса в шпионаже и будущий адмирал оказался в тюрьме города Генуи. Попытки выбраться оттуда не увенчались успехом – стража отличалась неподкупностью, а решетки и стены были слишком толстыми и крепкими. Однако Канарис уже набрался некоторого опыта и проявил в непростой ситуации качества истинного разведчика – изобретательность, находчивость и актерские способности. Замыслив дерзкий до крайности побег, Вилли ловко изобразил из себя раскаявшегося католика. Как он и рассчитывал, набожные итальянцы немедленно клюнули на удочку хитроумного немецкого разведчика: по его просьбе охрана пригласила священика из соседнего монастыря.

Падре был растроган – заключенный расположил его к себе непритворной скорбью и искренним раскаянием. Он не стеснялся лившихся ручьями слез, а после продолжительной беседы со святым отцом падал ничком на тюремную койку и долго неподвижно лежал, уткнувшись лицом в подушку. Охрана, обманутая таким поведением Канариса, быстро привыкла к визитам священника и причудам подозреваемого и перестала беспокоиться, потеряв бдительность.

Он уже научился точно подражать походке, жестам и даже голосу пожилого падре, и когда тот в очередной раз, навестил заключенного поздно вечером, Канарис сумел усадить святого отца спиной к двери на табурет, а сам, как истинно раскаявшийся грешник, встал перед ним на колени и, улучив удобный момент, неожиданно схватил визитера за горло.

Вскоре охранник отворил дверь и выпустил падре, который шаркающей походкой направился к лестнице. Узник, как обычно, лежал лицом вниз на койке. Тревогу подняли только спустя несколько часов, когда обнаружили, что в камере лежит задушенный священник. Шпион, которому грозила виселица, дерзко бежал из тюремного замка!

Погоня так и не настигла беглеца: он успел пробраться в порт и сел на пароход, который уходил в Испанию, где у Канариса уже появились хорошие связи. Итальянцы сообщили о бежавшем государственном преступнике французам – пароход, на котором плыл Канарис, должен был зайти в Марсель. По всем расчетам, там шпиона непременно схватят и повесят французы. Однако пароход не стал заходить в Марсель.

Канарис вновь очутился в Испании, но и тут его могли подстерегать крупные неприятности. Поэтому он решил постараться вернуться в Германию и как можно скорее. Уходить предстояло на подводной лодке – именно Канарис наладил снабжение немецких субмарин и создал для них секретные базы. Выполнить задуманное удалось только с третьей попытки. Из всех приключений будущий глава абвера вывел некоторые правила: агенты разведки непременно должны быть связаны по рукам и ногам своим Центром и поставлены в условия, полностью исключающие возможность торговать военными секретами. Каждый в разведке должен выполнять строго определенные функции и знать только положенное. Необходимы железная дисциплина и общение только с ограниченным кругом лиц. Разведка должна опираться не на «таланты» отдельных шпионов, а на хорошо продуманную систему.

По возвращении в Германию Канарис продолжил обучение в высших военно-морских учебных заведениях, где даже некоторое время преподавал. В 1918 году его назначили в действующий флот командиром субмарины, которую ждала Адриатика. Но в ноябре того же года лодка встала на якорь в Киле: Первая мировая война закончилась поражением Германии. В начале 1919 года Канарис оказался в Берлине, где формировались «фрейкоры» – «добровольческие батальоны». Он определился на жительство в отеле «Эдем», где располагался штаб гвардейской кавалерийской дивизии под командой капитана Пабста, одного из главных организаторов капповского путча, в котором Канарис принял активно участие.

Затем будущий глава абвера служил адъютантом военного министра, а в годы Веймарской республики ходил на крейсерах «Берлин» и «Силезия», работал в штабах и командовал береговой охраной в Свинемюнде. В середине 20-х годов Вильгельм Канарис ездил с секретной миссией в Японию, где на верфях закладывали подлодки для Германии, и в Испанию, где налаживали производство торпед для немцев. Его тайная разведывательная работа практически никогда не прекращалась, поэтому адмирал стал самой подходящей фигурой для назначения на пост главы военной разведки.

Новый глава абвера был сорокавосьмилетним человеком среднего роста с румяным моложавым лицом и совершенно седыми волосами. Окна его кабинета выходили на Ландверский канал и стоявшие по его берегам красивые здания эпохи Вильгельма II. Рядом располагался парк Тиргартен, где Канарис по утрам занимался верховой ездой. Над своим рабочим столом адмирал укрепил лозунг: «Просачивайся! Разлагай! Деморализуй!» Несколько позднее, на рабочем столе адмирала появилась знаменитая скульптурная группа из трех обезьян, ставшая как бы символом абвера – одна закрывала ладонями глаза, другая – уши, а третья зажимала рот.

Еще отец Канариса специально ездил в Афины, чтобы найти доказательства происхождения рода Канарисов от Константина Канариса, который в 1822 году командовал греческим флотом и стал видным политическим деятелем. Фридрих Вильгельм активно поддерживал эту фамильную версию и старался ее упрочить. В 1938 году Петер фон Гебхардт издал «научный труд», согласно которому род Канарисов восходил к итальянскому аристократическому роду XVI века Канаризи. Позже сам адмирал «нашел» общих с Наполеоном Бонапартом родственников по материнской линии. В 1942 году генерал Амэ – глава итальянской разведки, обычно сокращенно именуемой СИМ, – сделал немецкому коллеге «подарок»: документы, содержавшие доказательства аристократического происхождения и историю семьи Канаризи.

Спасибо, Цезарь, – поблагодарил его искренне растроганный Канарис.

По свидетельствам многих подчиненных, в частности, генерала Эдвина Лахаузена, а также по мнению большинства западных исследователей, адмирал сильно отличался от большинства нацистских чиновников и обладал многими, чисто человеческими качествами. Пока ему было по пути с нацистами, он расширял, усиливал и организовывал военную разведку и контрразведку, обеспечивая успех многих военных и политических мероприятий: аншлюса Австрии, захвата Чехословакии, вторжения в Польшу и Францию и так далее.

Однако уже в то время он понял, что агрессивная политика Гитлера грозит неминуемым крахом Германии и вермахту – Канарис был своего рода патриотом и не желал повторения позора 1918 года. По осторожным оценкам западных независимых экспертов, Канарис начал активно прощупывать почву для сепаратных переговоров с американцами и англичанами еще задолго до нападения Германии на СССР – имел такие возможности благодаря подчиненному ему аппарату разведки и личным контактам в Испании и Италии. В частности, в Риме им успешно использовались связи в Ватикане. Известно, что Канарис участвовал в нескольких заговорах против Гитлера. Однако то ли адмиралу не поверили, то ли он не сделал решительного шага навстречу Западу и ограничился прощупываниями, но конкретных результатов контакты не принесли. Или все осталось тайной Третьего рейха? Не зря же рейхсфюрер Гиммлер искал дневник Канариса и приказал надежно спрятать архивы адмирала.

Генрих Гиммлер и команда из РСХА не доверяли «чистоплюю» Канарису – за ним скрытно следили, прослушивали переговоры и внедряли в его ведомство осведомителей гестапо. Шелленберг давал указания проверять работу людей Канариса за границами Германии, а Гейдрих приказывал следить за ними на территории оккупированных стран.

Видимо, подозрения оказались не беспочвенными – под предлогами неудач военной разведки адмирала Канариса уволили в отставку в феврале 1944 года. Позднее некоторые историки поспешили заявить: «У абвера оказались гнилые зубы!» Это не так – адмирал создал сильный и опасный орган разведки и контрразведки, способный осуществлять тотальный шпионаж и диверсии по всему миру.

Уже в отставке, Канарис сошелся с заговорщиками и встал в ряды тех, кто решил, покончить с Гитлером в июле 1944, – знаменитый «Июльский заговор», адмирал был нужен заговорщикам и со многими из них он уже раньше вступал в заговоры, обсуждал политические вопросы и возможность сепаратного мира с Западом. Скорее всего, на адмирала возлагали бремя контакта с США и Англией и ведение переговоров.

После неудачного покушения на фюрера Канариса арестовали эсэсманы и 9 апреля 1945 года зверски повесили на рояльной струне в концлагере «Флоссенбюрг».