Вторая мировая война: Крымская конференция — накануне встречи в Крыму в 1945 г

В начале февраля 1945 г. на всем советско-германском фронте шло успешное наступление. Недавние планы гитлеровского руководства задержать продвижение Советских Вооруженных Сил на укреплен­ных рубежах оказались несостоятельными.

Немецкая оборона была взломана, а на берлинском направлении советские войска с боями продвину­лись до 500 км, захватили ряд плацдармов на Одере и находились на под­ступах к столице Германии. Восточная Пруссия была отрезана от цент­ральных районов страны. В основном было завершено освобождение Польши, части Чехословакии, считанные дни оставались до овладения Будапештом. Фашистская Германия лишилась почти полностью Силезского промышленного района — важной сырьевой базы многих военных предприятий.

Наступление советских войск с каждым днем приближало конец войны в Европе. Тем не менее гитлеровское руководство, продолжая нара­щивать сопротивление, еще рассчитывало на возможность обострения противоречий в антигитлеровской коалиции и для достижения своих це­лей всеми силами пыталось вбить клин между союзниками.

27 января собрались фашистские руководители, чтобы обсудить создавшуюся обстановку. Гитлер обратился к своим ближайшим помощникам со следующим вопросом: «Вы что думаете, англичане преисполнены энтузиазма по поводу русского продвижения?» И далее сообщил о том, что по его приказу западным союзникам «подкинуты» сфабрикованные до­кументы, из которых следует, что вместе с советскими войсками на терри­торию Германии «вступает 200-тысячная германская армия (из коммунистов и бывших военнопленных. — Ред.), полностью проникнутая идеями ком­мунизма... Получив это сообщение, западные союзники почувствуют, что их как будто пронзили острием» Участники совещания согласились, что вступление советских войск в Центральную и Юго-Восточную Европу противоречит интересам Великобритании, и пришли к единому мнению, что шансы на изменение позиции Запада увеличатся с каждым Iкиломет­ром приближения советских солдат к Берлину. Расчеты гитлеровцев строились на антикоммунистических настроениях, имевших место во влия­тельных кругах США и Англии. По свидетельству Ч. Морана, близкого к Черчиллю, тот «больше не говорит о Гитлере, он толкует об опас­ности коммунизма. Он представляет себе картину, как Красная Ар­мия, подобно раковой опухоли, распространяется из одной страны в другую. У него это стало навязчивой идеей, и, по-видимому, он не мо­жет думать ни о чем другом».

Помня о предвоенной политике Запада в отношении СССР, в Берлине верили в реальность развала антигитлеровской коалиции. Однако там забывали о том, что успехи Советского Союза на фронтах вооруженной борьбы, равно как и новое соотношение сил на международной арене, оказали решающее влияние на прочность коалиции. В связи с явно возросшими усилиями гитлеровцев подорвать единство в лагере своих противников Рузвельт, выступая по радио в январе 1945 г., счел необхо­димым заявить американскому народу: «Я хотел бы самым серьезным образом предостеречь от вредоносных последствий вражеской пропаган­ды. Клин, который немцы попытались вбить на западном фронте (в Ар­деннах. — Ред.), был менее опасен с точки зрения интересов завершения войны, чем клинья, которые они постоянно пытаются вогнать между нами и союзниками. Каждый даже пустяковый слушок, рассчитанный на то, чтобы подорвать нашу веру в союзников, подобен настоящему вражескому агенту в наших рядах — делается попытка подорвать наши военные уси­лия. То там, то здесь распространяются злобные и необоснованные слу­хи — против русских, против англичан, против наших боевых командую­щих. Если вы внимательно изучите эти слухи, то каждый из них отмечен клеймом — сделано в Германии».

Задачи завершения войны в Европе и проблемы послевоенного устройства настоятельно требовали обсуждения и согласования политики «большой тройки» — СССР, США и Англии. В начале 1945 г. была до­стигнута окончательная договоренность о созыве новой конференции с участием глав правительств. По предложению советской стороны местом ее проведения была избрана Ялта.

Для западных союзников эта конференция была необычайно важной не только по политическим, но и по военным соображениям. В конце 1944 г. американо-английские войска потерпели серьезную неудачу на западном фронте. Если накануне прорыва германских войск в Арденнах английское правительство предполагало, что война в Европе закончит­ся к 30 июня 1945 г., то уже в середине января 1945 г. военный каби­нет обсуждал возможность того, что она закончится не ранее 31 де­кабря. Обстановку на западном фронте в Вашингтоне и Лондоне оцени­вали достаточно серьезной. Опасения последствий затяжки войны в Европе усиливались сообщениями разведки об успешной работе в Германии над созданием атомной бомбы. Помощник государственного секретаря США Ч. Болен явился свидетелем того, как генерала Д. Эйзен­хауэра, потрясенного декабрьским контрнаступлением немцев, на какое-то время обуял страх разгрома его армий на западе. Контрнаступление немецко-фашистских войск в Арденнах выдвинуло перед США и Англией на первое место вопрос о действиях Советской Армии, о планах ее командования.

Им приходилось также считаться и с положением в Азии. В конце 1944 г. японские войска нанесли серьезное поражение китайским и успешно продвигались на материке, подготавливая базу для продолжения войны (в случае утраты последних островных бастионов на Тихом океане).

Сухопутные силы японской армии к тому времени участвовали в круп­ных операциях только частично. Они находились в полной боевой готовно­сти на случаи вторжения американо-английских войск на острова метро­полии и в Азию. В основном до сих пор войну вел японский военно-морской флот. По мнению ведущих американских дипломатов А. Гарримана, Ч. Болена и американского комитета начальников штабов, для нанесения поражения Японии (после разгрома Германии) требовапось 18 месяцев. Вследствие этого, считали они, переговоры в Ялте следует сосредоючить на получении от Советского Союза обязательства вступить в войну на Дальнем Востоке. По оценке американских начальников штабов, потери войск США при том варианте, если им придется без помощи СССР осуществить вторжение на острова Японии, составят по меньшей мере 1 млн. человек. Они полагали, что затяжка войны в Европе может иметь серьез­ные последствия для операции против Японии. 22 января 1945 г. коми­тет предупредил президента, что уже отдано указание изучить и подго­товить ппаны кампании против Японии на случай, если загяжка воины в Европе потребует перенесения срока вторжения в метрополию до кон­ца 1946 г.

Как Рузвельт, так и Черчилль большие надежды на скорое завершение войны в Европе возлагали на Советский Союз и стремились заручиться его помощью для нанесения окончательного поражения Японии. «Мы должны иметь поддержку Советского Союза для разгрома Германии. Мы отчаянно нуждаемся в Советском Союзе для войны с Японией по заверше­нии войны в Европе», — говорилось в «Памятке», подготовленной прави­тельственными ведомствами США для президента и американской де­легации в Ялте. Рузвельт был «полон решимости добиться в Ялте пись­менного обязательства» СССР относительно вступления в войну на Дальнем Востоке.

Британский премьер приложил немало усилий, чтобы на конференции в Крыму советской делегации противопоставить единый англо-амери­канский блок. Он все еще лелеял мысль об англо-американской оккупа­ции не только Западной, но и возможно большей территории Централь­ной и Юго-Восточной Европы. Черчилль пытался даже припугнуть пре­зидента. Его послание Рузвельту от 8 января 1945 г. было преднамеренно составлено в тревожном тоне: «Совещание (в Ялте. — Ред.) может оказать­ся решающим, ибо будет происходить в момент, когда между великими союзниками существуют такие расхождения и когда тень войны на наших глазах становится все длиннее. Сейчас мне представляется, что конец войны может оказаться более разочаровывающим, чем конец прошлой».

По пути в Крым руководящие деятели США и Англии решили сделать остановку на острове Мальта и провести совещание, на котором подготовить согласованные решения по вопросам завершения войны про­тив Германии и Японии. В предложениях Черчилля со всей очевид­ностью просматривалось стремление навязать правительству США свой политический курс в отношении Советского Союза. Между тем аме­риканское руководство, отчетливо представлявшее соотношение сил в антигитлеровской коалиции, отводило Англии более чем скромную роль. Его не устраивала подобная позиция Черчилля, которая грозила создать кризис в отношениях с СССР. «Внушения» британского премьера не имели успеха. В Вашингтоне не хотели заранее связывать себя какими- то обязательствами с англичанами, а главное — не хотели идти у бри­танского премьера на поводу.

В упоминавшейся уже «Памятке» подтверждались рекомендации комитета начальников штабов от 16 мая 1944 г. В ней, в частности, указы­валось: «Мы должны приложить все усилия к тому, чтобы смягчить тре­ния между Великобританией и Россией, поощряя трехстороннее сотруд­ничество, от которого зависит прочный мир». Американские военачальники заявляли об этом отнюдь не из-за абстрактной приверженности к миру, а исходя из реального авторитета СССР в коалиции.

Опасались обострения англо-советских отношений и военные круги Ве­ликобритании. Начальник штаба министра обороны Англии генерал X. Исмей, оценивая способности Вашингтона и Лондона диктовать свои условия на Крымской конференции, отмечал: «Если бы английское и амери­канское правительства довели дело до крайности и пригрозили Советскому Союзу силой, то как быть с 200—300 немецкими дивизиями, все еще про­должавшими вести войну? Следовало ли англичанам и американцам про­должать сражаться одной рукой с вермахтом, а другой — с Красной Ар­мией? Или им надлежало забыть все, что они говорили о решимости унич­тожить нацизм, прижать немцев к своей груди и с их помощью обрушиться на своего недавнего союзника? Приходится прийти к выводу, что такой поворот политики... был абсолютно невозможен» . По этому же поводу со всей откровенностью писал впоследствии британский фельдмаршал Б. Монтгомери, который признавал, что английский народ «ни в коем слу­чае не позволил бы послать себя в бой против русских в 1945 г.», и объяс­нял это просто: «Русские были героями во время германской войны, и, если бы британское правительство захотело воевать против них в 1945 г., оно попало бы в трудное положение у себя дома».

В Вашингтоне сознавали: далее нельзя откладывать обсуждение с Со­ветским Союзом политических проблем, что ранее было рассчитанной тактикой США, которую бывший государственный секретарь К. Хэлл определял как «никаких обсуждений... на этой стадии». Вот почему на Мальте Рузвельт отказался от сепаратного рассмотрения политических вопросов за спиной СССР. Он согласился с Гарриманом, что не следует ставить русских перед фактом уже принятых решений. Это мнение разде­ляли ведущие американские дипломаты, включая посла США в Лондоне Д. Вайнанта. Тем не менее Рузвельт санкционировал совещание на Мальте Объединенного комитета начальников штабов, которое продолжа­лось с 30 января по 2 февраля 1945 г.

2 февраля на Мальту прибыл Рузвельт. На коротком совещании с Чер­чиллем он в общих чертах одобрил решения Объединенного комитета на­чальников штабов. Однако президент отказался связывать США догово­ренностью с англичанами по политическим вопросам, предпочитая решать соответствующие проблемы на конференции «большой тройки» в Крыму.

Вести о новых победах Советской Армии оказали значительное влияние на американских и английских руководителей при обсуждении ими вопросов, стоявших на повестке дня. Обозреватель «Нью-Йорк тайме» X. Болдуин 17 января 1945 г., оценивая итоги нового советскогонаступления, вынужден был признать: «Спала тяжесть с тех, кто вырабатывает нашу стратегию... Начало русского зимнего наступ­ления по стратегической значимости превосходит как бои в Западной Европе, так и вторжение на Филиппины... Как русские, так и немец­кие ответственные лица, по-видимому, едины в понимании того, что это генеральное наступление ведется не в целях достижения тактичес­ких успехов или завоевания территорий, а имеет целью закончить войну... Битва титанов — схватка двух сильнейших армий в мире возобновилась, и это моментально изменило стратегическое лицо всей войны». Указав на то, что советско-германский фронт является глав­ным фронтом глобальной войны, где Советской Армии противостоят основные силы вермахта, Болдуин далее заметил, что, как и в прошлом, западные союзники возлагают основное бремя войны на СССР. «Начав­шееся ныне наступление, — отмечал он, — развернулось в то время, когда союзники не в состоянии немедленно нанести мощный вспомогатель­ный удар с запада». В то время как советские войска вели ожесточенные бои на территории Германии, союзники стояли у ее западных границ, приводя в порядок свои войска после декабрьской неудачи.

По мере приближения начала Крымской конференции в Вашингтоне и Лондоне все больше поговаривали о том, что Германия в самые ближай­шие дни падет под ударами советского оружия, а Рузвельт и Черчилль придут лишь к шапочному разбору. Как справедливо писал впоследствии сын президента США Э. Рузвельт, «Красная Армия с невиданной быст­ротой перемалывала нацистские войска». Представители военных кругов США и Англии даже высказывали предположение, что русские оконча­тельно прорвали германский фронт на востоке и что крушение фашистско­го государства может произойти еще до окончания конференции. Эти оценки свидетельствовали о том, что на Западе не могли не видеть, что Советский Союз способен самостоятельно завершить войну в Европе.