Алчная «Анна Ивановна»

Обер-разведчик Наполеона Шульмейстер сумел отличиться во время эрфуртского свидания французского и русского императоров (сентябрь 1808 г.), организовав хорошо поставленное наблюдение за его участниками, и особенно, конечно, за царем Александром I.

Быстро сменявшиеся любовницы царя все, как на подбор, оказывались состоявшими на службе у Шульмейстера. Но вездесущий главный шпион, окружая слежкой императора Александра, пропустил все же одно важное свидание царя, точнее – не знал и не догадывался, о чем говорилось на этом свидании.

Английские разведчики, которые тучей вились вокруг Эрфурта, раздобыли довольно точные и подробные отчеты о встрече императоров. В этих шпионских донесениях сообщалось о столкновениях, скрывавшихся за фасадом дружественных переговоров двух могущественных монархов.

Однако многоопытная английская разведка тоже ничего не узнала об интересующем нас эпизоде. Правда, сам Наполеон в последующие годы начал смутно подозревать, что нечто подобное произошло, но где, при какой обстановке и, главное, при чьем участии, — все это так и осталось для императора тайной вплоть до конца его дней. А рассказал впервые об этой истории уже в наше время известный советский исследователь академик Е. В. Тарле на основе изучения русских дипломатических архивов.

Главными действующими лицами были русский царь Александр I и ушедший в отставку французский министр иностранных дел князь Талейран, впрочем, по-прежнему сохранявший влияние на политику Франции. Представлять их нет необходимости. «Властитель слабый и лукавый», по пушкинской характеристике, русский царь известен так же хорошо, как и его собеседник, самое имя которого стало синонимом дипломатической изворотливости и коварства. Это был тот самый князь Талейран – аристократ, ставший дипломатом и министром французской республики (он не мог ужиться лишь с якобинцами), предавший потом Республику Наполеону, а затем предавший самого Наполеона Бурбонам, чтобы еще через полтора десятилетия предать Бурбонов, перейдя на службу к королю-буржуа Луи-Филиппу Орлеанскому. «Что-то есть во мне, — иронически отмечал Талейран, — приносящее несчастье правительствам, которые пренебрегают моими услугами». Про Талейрана современники говорили: он так богат, потому что продавал всех кто его покупал Человек, после смерти которого острословы спрашивали: «Талейран умер? Интересно узнать, зачем ему это понадобилось?».

Но и в 1808 г. репутация Талейрана была уже вполне устоявшейся. Русские дипломаты в официальной переписке называли его «попом-расстригой», «письмоводителем тирана» профессиональным предателем и столь же профессиональным взяточником и казнокрадом, который обоими этими способами награбил несчетное число миллионов. Но никто не отрицал его выдающегося ума, проницательности и дальновидности сочетавшихся с готовностью на любое преступление если оно выгодно и с абсолютным бесстыдством, которое он умело скрывал за величавой и ленивой надменностью прирожденного вельможи.

Такова была личность, представшая перед Александром Павловичем в Эрфурте, и, вдобавок, личность крайне царю несимпатичная. Александр всю жизнь не мог простить Талейрану одну ноту, составленную тем по приказу Наполеона. В этой ноте более чем прозрачно намекалось на соучастие Александра в убийстве его отца Павла I.

Встреча с «подлецом» Талейраном была тем более неприятна царю, что политика сближения с Францией и вражды с Англией которую пришлось проводить после Тильзита, вызывала растущее неодобрение русского дворянства, как сильно задевавшая его экономические интересы. Александр тревожился даже за свою личную безопасность в Эрфурте, занятом наполеоновскими войсками. Еще недавно при таких же обстоятельствах Наполеон в Байонне приказал арестовать приехавших туда испанского короля и наследного принца!

Тем более поразительным оказалось для Александра содержание его беседы с ближайшим советником Наполеона. Суть того, что было сказано Талейраном, — если отбросить многочисленные экивоки и красивые слова, — сводилась к следующему. Он, Талейран, не согласен с безудержными завоевательными планами Наполеона. Не согласна с этим и Франция. Страна хочет лишь границ по Рейну, Альпам и Пиренеям. Все остальное — т. е. добрая половина Европы, подчиненная Наполеону, – это личные завоевания императора, до которых, по любезному разъяснению князя, Франции нет никакого дела. Иначе говоря Талейран заранее отказывался от этих аннексий – он был убежден, что их все равно не удастся долго удержать, — в пользу того кто помог бы покончить с властью Наполеона. А чтобы закрепить новые отношения с Александром, Талейран выразил готовность поступить на русскую службу, разумеется, тайно и, что тоже само собой понятно, с полагающимся при таком случае жалованьем. Все это, конечно, было обговорено и согласовано не при первой встрече, а на нескольких последующих свиданиях.

Более того, чтобы доказать серьезность своих намерений Талейран тут же стал выдавать царю секреты Наполеона, указывать пределы, до которых можно доходить в сопротивлении требованиям и планам французского императора, не вызывая окончательного разрыва. А потом в беседах с Наполеоном Талейран горестно вздыхал, слушая его жалобы на неожиданное упорство, проявленное царем в ходе переговоров.

Хотя Талейран и не был уже главой министерства иностранных дел, он по-прежнему, как лицо, близкое к Наполеону, был посвящен во все тайны внешней политики Франции. Кроме того, поскольку многоопытный князь знал, что ему никак не удастся утаить свои метаморфозы от обладавшего особым нюхом на подобные дела Фуше, Талейран счел за благо привлечь его на свою сторону. Тот, как и Талейран, понимавший опасность дальнейшей завоевательной политики Наполеона, занял позицию дружественного нейтралитета и даже при случае начал поставлять Талейрану недостававшие тому сведения для передачи в Петербург. В секретной русской дипломатической переписке герцог Беневентский, светлейший князь Талейран-Перигор, кавалер бесчисленных орденов, с той поры стал именоваться «юрисконсультом» «моим другом», «нашим книгопродавцом», «кузеном Анри», а то и просто «Анной Ивановной».

Надо сказать что «Анна Ивановна», подобно одной гоголевской героине оказалась дамой, приятной отнюдь не во всех отношениях. За поставляемый ею товар она неукоснительно требовала значительной оплаты и проявляла столь неумеренное корыстолюбие, что переписка русского посольства в Париже с Петербургом все время сопровождалась настойчивыми просьбами о присылке дополнительных денежных сумм. Чего, однако, никак нельзя было узнать из информации, поставлявшейся почтенной особой, так это то, что она вскоре же (через посредство Меттерниха, бывшего тогда австрийским послом в Париже) нанялась по совместительству на службу к Австрии и ловко маневрировала между двумя нанимателями, интересы которых далеко не совпадали. Не брезговала «Анна Ивановна» и военным шпионажем поставляя австрийцам сведения о движении французских войск как раз накануне новой войны Наполеона против Австрии в 1809 г.

Наполеон, конечно, ничего не знал об этих «негоциациях», как писали старинным слогом в тогдашних русских дипломатических бумагах. Но императору тотчас же донесли о непонятном сближении Талейрана и Фуше, бывших до этого явными врагами. Это была открытая демонстрация. Скрывался ли за ней заговор? Австрийский посол в Париже, будущий канцлер К. Меттерних, поддерживавший самые тесные связи с Талейраном, которому он передал не одну сотню тысяч франков за его услуги, писал в Вену: «Не устраивают катастрофу, но используют, если таковая произойдет». В переводе на обычный язык это означало, что оба министра не отважатся подготовить покушение на Наполеона, но заранее принимают меры на случай, если Наполеон окажется убитым чтобы воспользоваться создавшейся ситуацией. Талейран и Фуше в таком случае собирались возвести на императорский престол маршала Мюрата, незадолго до того ставшего королем Неаполя. Мюрат был женат на сестре Наполеона Каролине Бонапарт. Поэтому Меттерних имел сведения из первого источника, так как состоял в любовниках Каролины. Честолюбивая Каролина была заведомо готова одобрит план и послала в Неаполь Мюрату письмо или специального гонца, чтобы новоявленный неаполитанский король не упустил возможности, если она представится ему во Франции. Кажется, написал письмо на сей счет и Талейран, а Фуше услужливо подготовил смену лошадей, чтобы ускорить прибытие Мюрата в Париж. Однако у Наполеона недаром было несколько секретных полиций, разведок и контрразведок. Переписка с Мюратом была перехвачена людьми министра почт Лавалетта, который поспешил сообщить обо всем Наполеону. Это сообщение заставило Наполеона, находившегося в Испании, бросить армию и спешно, загоняя лошадей, вернуться в Париж. На торжественном приеме 23 января 1809 г. император в ярости набросился на Талейрана, публично напомнив ему все измены и соучастие в самых темных делах. «Почему я Вас еще не повесил на решетке площади Карусель? Но есть, есть еще для этого достаточно времени! Вы – грязь в шелковых чулках! Грязь! Грязь!..», — кричал в исступлении Наполеон.

Покидая приемную, Талейран заметил ошеломленным свидетелям этой сцены:

— Как жаль, господа, что такой великий человек так плохо воспитан.

А в передней он прошептал одному из своих близких знакомых:

— Такие вещи не прощают.

Впрочем, уже вечером, возвращая по требованию императора ключи, знаки своих обязанностей великого камергера, Талейран заметил, что ничто не способно ни преодолеть, ни ослабить его признательность и верность императору, которые он сохранит до конца жизни... А Фуше, который избежал падения, в своих ежедневных полицейских рапортах Наполеону докладывал о том, как реагирует общественное мнение на отставку Талейрана. В рапорте от 1 февраля министр полиции уверял, будто в конечном счете возобладало убеждение, что эти два лица (т. е. Талейран и сам Фуше) «могли объединиться только во имя подлинных и явных интересов династии Бонапартов». Конечно, Наполеон этому нисколько не поверил. Правда, он не знал пока, что «Анна Ивановна» занялась военным шпионажем в пользу Австрии, война с которой быстро надвигалась, запросив за свою службу первоначально с Меттерниха несколько сот тысяч франков. Вена ответила согласием, и Меттерних стал получать немало наиважнейших сведений военного и политического характера. А поскольку Меттерних с, началом войны должен будет покинуть Париж, было договорено, что Талейран станет пересылать, всю информацию и получать следуемое вознаграждение через одно доверенное лицо во Франкфурте-на-Майне. (Для собственных же нужд Талейран еще со времен Аустерлица имел своего человека в штабе Наполеона, обязанностью которого было известить князя раньше всех других, если император будет сражен шальной пулей.)

Проект Тайны веков копит на мощный компьютер! Есть желание помочь? Жми!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Решите пример *