Последний князь Возрождения

Последний князь Возрождения

При устранении фактурных фигур, связанных с политикой или промышленностью, чаще всего используется самолёт: аварию авиалайнера легче списать на несчастный случай или метеоусловия. Так было и с Энрико Маттеи, которого называли «последним князем Возрождения» и «самым могущественным римлянином после императора Августа».

Его отец был бригадиром карабинеров Аскуланье. Энрико родился в 1906 году, с 15 лет работал на фабрике, к 20 годам возглавил химическую лабораторию, в которой изготавливали лак для покрытия металла. Потом началась война. Маттеи участвовал в Сопротивлении и подружился с коммунистическим лидером Луиджи Лонго, будущим главой ИКП. Эта дружба позднее помогла Маттеи заключать договора с СССР.

После войны Маттеи стал директором газовой компании Агип, разрабатывавшей месторождения газа и метана в северной Италии. Вскоре его начали теснить англо-американские конкуренты, но ему удалось выстоять и даже увеличить свои метановые разработки.

Премьер-министр Италии Альчиде Де Гаспери, который родился на территории северной Италии и сам был сыном полицейского бригадира, проникся симпатией к волевому директору, но после войны вынужден был просить финансовой помощи у США и ездить на Запад с протянутой рукой, поэтому он не мог в полной мере поддержать Маттеи. Тому приходилось прокладывать трубы под новые месторождения за ночь, поскольку ночное строительство не подпадало под действие закона.

Он даже ухитрился купить у англичан ядерный реактор, а в 1953 году создал «ЭНИ» – энергетический консорциум, которым очень гордился. При этом Маттеи не стал капиталистом и единоличником, все его программы были государственными. Но главным достижением Маттеи и его роковой ошибкой было переманивание бывших колоний: странам Азии и Африки он предлагал более выгодные условия торговли ресурсами, чем англичане и американцы. Семь ведущих компаний превратились в его врагов, а когда он заключил договор о торговле с СССР, его судьба была предрешена.

Промышленника пытались скомпрометировать, писали о его политической неразборчивости, превышении полномочий, деспотичном характере. Но в случае с Маттеи политика и промышленность уже являлись синонимичными понятиями, поскольку энергетика была тесно связана с политикой Италии и была движущей силой страны. И никто из его работников не обвинил бы его в деспотизме, потому что он создал для них превосходные условия труда, а отпуск они проводили в специальном курортном комплексе в Доломитовых Альпах, который выстроил для них заботливый хозяин. Себя он при этом не баловал: предпочитал вкладывать деньги в благотворительность и культурные проекты Италии. Такого человека можно было только убить.

27 октября 1962 года он возвращался из Сицилии в Милан, и его самолёт упал в Павии, возле Баскапе. Что Маттеи убили, никто не сомневался, но лишь недавно повторное расследование установило, что в самолёт был заложен тротил, взорвавшийся во время посадки.

Авторами проекта устранения Маттеи были американская и сицилийская мафия. Но расследование велось поверхностно, официальной версией стала авария. Тем не менее помощник Маттеи Бенито Ле Виньи отправил в США и документы, свидетельствующие о том, что президент Кеннеди хотел через Маттеи наладить тесные связи с СССР. В результате убиты были они оба.

Политический кинематограф Италии всегда отличался бесстрашием и точным, почти документальным отражением событий. В 1972 году корифей политического и криминального кино Франческо Рози, несмотря на угрозы со стороны мафии, снял художественный фильм «Дело Маттеи». Рози своей картиной невольно породил новую криминальную драму: во время съемок пропал консультант фильма, журналист Мауро Де Мауро, который по просьбе режиссера начал уточнять детали гибели Энрико Маттеи. Италия в ХХ веке напоминала минное поле: здесь каждый шаг в сторону был опасен для жизни.