Серафимо-Дивеевская женская обитель

Серафимо-Дивеевская женская обитель

Женская община в селе Дивееве, расположенном в 12 километрах от бывшей Саровской пустыни, была основана нижегородской дворянкой Агафьей Семеновной Мельгуновой. Оставшись после смерти мужа с трехлетней дочерью, она приняла в киевском Флоровском монастыре тайный постриг с монашеским именем Александра. Но ее подвижническая жизнь в Киеве продолжалась недолго.

Однажды после полуночного бдения ей явилась Пресвятая Богородица и сказала: «Это Я, Госпожа и Владычица твоя, Которой ты всегда молишься. Я пришла возвестить тебе волю Мою: не здесь я хочу, чтобы ты окончила жизнь свою… Иди на север России и обходи все великорусские места святых обителей Моих, и будет место, где Я укажу тебе окончить богоугодную жизнь твою, и прославлю имя Мое там, ибо в месте жительства Твоего Я осную такую великую обитель Мою, на которую низведу все благословения Божии и Мои, со всех трех жребиев Моих на земле: с Иверии, Афона и Киева».

Получив благословение старцев Саровской пустыни и скрыв свое пострижение, Агафья Семеновна отправилась в дорогу. Как-то шла она из Мурома в Саровскую пустынь и остановилась отдохнуть в селе Дивееве. У стены скромной деревянной церкви во имя святителя Николая Чудотворца она, задремав, снова увидела Пречистую Деву Марию и услышала от Нее: «Вот здесь предел, который Божественным промыслом положен тебе: живи и угождай здесь Господу Богу до конца дней твоих… Это четвертый жребий Мой во Вселенной. И как звезды небесные, и как песок морской, умножу Я тут служащих Господу Богу и Меня, Приснодеву, Матерь Света, и Сына Моего Иисуса Христа величающих».

Но Дивеево по многолюдности своей не подходило для монахини, ищущей молитвенного уединения. И по совету Саровских старцев матушка Александра поселилась в деревне Осиновке, располагавшейся неподалеку от Дивеева. На дворе местного священника она устроила на его дворе себе келью и проживала здесь 20 лет. Забыв свое происхождение и воспитание, она жала хлеб в поле, помогала бедным крестьянам деньгами, детям их давала белье и одежду, бедным невестам справляла приданое.

В этой деревне заболела и скончалась ее 9-летняя дочь, после чего разрушились последние связи, соединявшие матушку Александру с миром. В 1760 г. она окончательно простилась с мирской жизнью: продав свои поместья, значительную часть вырученных денег она положила вкладами в монастыри на помин души родителей, мужа и дочери. А труды свои по устройству иноческой общины матушка Александра начала с возведения каменной приходской церкви, которую в 1772 г. освятили в честь Казанской иконы Божией Матери. И строила матушка Александра эту церковь не только на свои средства, но и своими руками, стараясь по возможности участвовать во всех строительных работах. Левый придел церкви устроили в честь святителя Николая Чудотворца, а правый посвятили первомученику Стефану.

Не гнушаясь черной работы, выкопала матушка Александра колодец, который оказался целебным, а незадолго до своей кончины основала женскую общину. На пожертвованной около Казанской церкви земле она возвела 3 кельи с надвратными постройками и огородила их деревянным забором. Община, в которой кроме самой матушки Александры было еще 4 послушницы, жила по уставу Саровского монастыря, во всем руководствуясь советами его игумена — отца Пахомия.

Суров был устав общины матушки Александры: одноразовое питание, зато ежечасное молитвенное бдение и тяжелая крестьянская работа. Но обитель не имела юридического статуса — до 1842 г. она была всего лишь благочестивой общиной. Сестры молились и прислуживали в приходской церкви, построенной еще первоначальницей обители. Трудились они и для монахов Саровской пустыни, которые сначала оказывали им духовную, материальную и административную поддержку, т. к. первые насельницы были в основном неграмотными крестьянками. Но в 1806 г. новый игумен Нифонт прекратил всякую поддержку сестрам со стороны Сарова, и тогда молодой иеродиакон Серафим, избранный в духовные отцы сестрам, пожелал облегчить жизнь насельницам. Женская иноческая община в лице преподобного Серафима нашла неусыпного попечителя и мудрого наставника, но к заботам о ней он приступил только в 1825 г. — после окончания затвора. Тогда в общине жило уже около 50 сестер под началом строгой старицы Ксении, которую отец Серафим называл «огненным столбом от земли до неба» и «бичом духовным».

25 ноября преподобный Серафим, выйдя в лес к своей Дальней пустыньке, на берегу реки Саровки у Богословского колодца удостоился явления Божией Матери, как это случалось не раз и до этого. Ударила Богоматерь в землю жезлом, и «искипел источник фонтаном светлой воды». И сказала старцу Царица Небесная: «Зачем ты хочешь оставить заповедь рабы моей Агафьи — монахини Александры? Ксению с сестрами оставь, а заповедь сей рабы Моей не только не оставляй, но потщись вполне исполнить ее. А Я укажу тебе другое место — тоже в Дивееве, и на нем устрой эту обетованную обитель Мою и возьми из общины Ксении восемь сестер».

По именам назвала сестер-девственниц Владычица Небесная, указала место для обители (на востоке против алтаря Казанской церкви) и повелела «обвести это место Канавкой и валом, поставить там двухпоставную мельницу и кельи, а со временем соорудить в честь Рождества Ее и Сына двухпрестольную церковь для сей обители, приложив ее к паперти Казанской церкви, на месте явления Своего матушке Александре. И Сама дала отцу Серафиму для этой обители Устав новый — „нигде, никогда и ни в какой обители не существовавший“». Если в общину матушки Александры принимали и незамужних, и вдов, то в новую обитель — только дев. Отец Серафим говаривал: «Как я и сам — девственник, то Царица Небесная благословила, чтобы в обители моей были только одни девушки». Как писал Н. А. Мотовилов, «батюшка отец Серафим основал обитель не по простой своей человеческой мысли и по примеру, где-либо до него существовавшему, но решительно лишь по одному особенно нарочито на счет этой обители ему личному явлению Самой Божией Матери».

С декабря 1825 г. преподобный Серафим стал запасать материалы для строительства и столбы для мельницы, и только подвигами святого Старца обитель впоследствии разрослась и укрепилась. Он заботился о Дивееве и много жертвовал монастырю: колокола, иконы, свечи и все необходимое в монастырском обиходе приобреталось неусыпными заботами его. А вскоре на средства госпожи Постниковой был приобретен участок земли, на котором батюшка Серафим построил мельницу из леса, купленного на свои средства. И 7 июля, в канун праздника Казанской иконы Божией Матери, мельница замолола. Старец Серафим называл ее «питательницей сирот». По обеим сторонам от мельницы вскоре расположились кельи, куда он перевел из Дивеевской общины семь сестер, дал им особый иноческий устав и поручил их духовному руководству дивеевского священника отца Василия (Садовского). А в начальницы новой обители старец Серафим поставил Елену Мантурову.

Призвал он ученика своего М. В. Мантурова и попросил его возвести для новой обители отдельную церковь. В нижнем этаже церкви, возведенной во имя Рождества Христова, вскоре была устроена вторая — во имя Рождества Пресвятой Богородицы. Чтобы строение не обрушилось, своды этого храма пришлось подпереть четырьмя крепкими столбами. Преподобный старец Серафим увидел в этом вещий знак: «Четыре столба — четверо мощей. Это ведь значит, что у вас здесь четверо мощей открыто почивать будут».

Отведенные Мельничной обители три десятины земли отец Серафим решил обрыть канавкой, вырытую землю насыпать в виде вала, а чтобы она не осыпалась — посадить на ней крыжовник. За два с половиной года работа была выполнена, и батюшка Серафим утверждал: «Канавка эта до небес высока. Эту Канавку Сама Царица Небесная Своим пояском измерила, так что Канавка эта — стопочки Божией Матери. Кто Канавку с молитвой пройдет, да полтораста „Богородиц“ прочтет, тому все тут: и Афон, и Иерусалим, и Киев».

Преподобный Серафим заповедал, чтобы в церкви Рождества Христова, у местночтимой иконы Спасителя, постоянно горела неугасимая лампада. А у храмовой иконы в церкви Рождества Пресвятой Богородицы постоянно бы читали Псалтирь за всех благотворителей обители. И сказал еще: «Она, Матерь Божия, вечно будет питать вас! И если эту заповедь мою исполните, то все у вас хорошо будет, и Царица Небесная никогда не оставит вас. Если же не исполните, то без беды беду наживете».

Осеняемая молитвами и поддерживаемая отеческим попечительством старца Серафима, Мельничная обитель возрастала и ко дню его кончины в ней было уже 19 келий, в которых жило 125 девиц. Из Саровской пустыни им доставляли все для церкви и многое для трапезы; сестры во всех делах советовались со «своим батюшкой», делились с ними и радостями, и печалями.

Много говорил преподобный Серафим о будущей славе Дивеевской обители, которая станет первой в России женской лаврой, но немало предрек он ей скорбей и испытаний. И действительно, после кончины преподобного Серафима началось в Дивееве смутное время. С 1833 г. обитель целых 28 лет беспрерывно страдала от вмешательства в судьбу ее постороннего человека — рясофорного послушника Саровского монастыря Ивана Толстошеева (впоследствии отца Иоасафа), стараниями которого в 1842 г. обе общины были насильно объединены в одну — Серафимо-Дивеевскую. При нем были закрыты оба Рождественских храма, в которых по завету батюшки Серафима должна была читаться Неусыпающая псалтирь и вечно гореть свеча и лампада перед храмовыми иконами. «Мельницу-питательницу» перенесли в поле, уход за Святой Канавкой совершенно прекратился: она стала быстро заплывать грунтом и засыпаться мусором. В 1850-е гг. по образовавшемуся валу уже ездили на лошадях и в экипажах.

К величайшему огорчению сирот, он под разными предлогами начал по-своему переделывать устроенное и заповеданное старцем Серафимом. Но Саровский чудотворец, как говорилось выше, еще при жизни своей предвидел трудные времена и все надежды свои возлагал на новую начальницу. Даже имя ее предсказал, и было оно, как у Пресвятой Богородицы — Мария…

Московский митрополит Филарет, глубоко чтивший батюшку Серафима, положил конец усердию отца Иоасафа. Начальство его в обители было признано «вредным в отношении к ее миру, благочинию, хозяйству и к духовному устроению сестер». И ему было запрещено вмешиваться в любые дела Дивеевской обители, а настоятельницей монастыря была утверждена любимая и уважаемая всеми сестрами Елизавета Алексеевна Ушакова.

Она поступила в Дивеевскую обитель в 1845 г. в возрасте 26 лет. В 1862 г. приняла постриг с именем Мария и стала первой (с точки зрения церковных формальностей) игуменьей, т. к. за год до того благодаря ее усилиям община стала монастырем. Казалось бы, невелико достижение — монастырь третьего класса! Но как будто небесная благодать осенила Дивеево: на участке, купленном еще Еленой Мантуровой, был построен великолепный собор во имя Святой Троицы, какого не видел и Саров. А когда на главном куполе устанавливали крест, над ним взвились три голубя, а чуть ниже стали кружиться три журавля, улетевшие потом в сторону восхода солнца. Усердием игуменьи Марии начали очищать Святую Канавку, хотя она уже и не имела первоначальной глубины и ширины.

В восстановленной обители сестры снова начали жить по Мельничному уставу преподобного батюшки Серафима, а в честь главного храма и великого подвижника земли Русской монастырь стал называться Свято-Троицким Серафимо-Дивеевским. Троицкий собор был летним, и в 1905 г. при матушке-игуменье Александре (Траковской) начали строить зимний собор с системой отопления. К 1916 г. его достроили, но освятить из-за случившейся Октябрьской революции не успели.

В ноябре 1917 г. все монастырские хутора были разграблены, новая власть объявила монахинь тунеядками и организовала их в артели. Некоторых насельниц ежемесячно угоняли на тяжелые принудительные работы, оставшихся расселили по округе, но они тайно собирались на службу и молитвенного правила не оставляли.

Первыми новомученицами Дивеевскими стали блаженные Евдокия, Мария и две Дарьи. Они жили в ближнем селе, а потом к ним явились чекисты и потребовали выдать дезертира, которого сестры будто бы приютили. Представители новой власти выволокли из дома блаженную Дуню и стали топтать ее ногами и хлестать бичами. Избивали они и других сестер, но те все переносили с христианским смирением. И Божия Матерь не оставила их, дав им милость не чувствовать боли. На места ударов садились голуби, но палачи продолжали бить по птицам небесным. А когда подвижниц повели на смерть, многие явственно видели, как с небес сошли блистательные венцы и почили на окровавленных головах сестер.

Новомучениц расстреляли 18 августа — накануне праздника Преображения Господня. И хотя могилу охраняли, чтобы священник не пришел отпеть их, от нее 40 дней исходило благоухание. В настоящее время на могиле установлено Распятие с рисованным на нем образом Иисуса Христа.

Перед окончательным закрытием Серафимо-Дивеевской обители в ней, как вспоминала матушка Серафима Булгакова, летними ночами 1927 г. ухали совы, чего раньше никогда не бывало. Монастырь разогнали за неделю: последняя всенощная в нем была отслужена на праздник Воздвижения Креста Господня в больничной церкви на Канавке. Здесь же сестры прощались, кланяясь друг другу в ноги и плача. На улицу их не выкинули, но условия поставили такие, что сама уйдешь: монашескую одежду не носить, в артельных мастерских иконы снять, вместо них повесить портреты В. И. Ленина.

В тот год в Дивееве жили в ссылке два владыки: епископ Серафим Звездинский и архиепископ Зиновий Тамбовский. И они сказали сестрам: «Монашество с вас не снимаем: хоть и в миру, а монашество свое берегите. Теперь каждой из вас поднесена чаша, и кто как примет ее: кто только к губам поднесет, кто лишь отхлебнет, а кто и до дна выпьет».

Через некоторое время обоих пастырей, мать-игуменью и старших сестер арестовали и выслали, остальные сестры расселились по округе. Иконы из монастырских храмов были собраны и свалены в церкви Рождества Христова. Одно Распятие, когда-то написанное для горнего места Троицкого собора, оказалось для него малым и стояло в правом приделе. От него совершались исцеления, и Святой Крест прослыл чудотворным. Но в дверь небольшой Рождественской церкви он не проходил, и десница Спасителя была святотатственно отпилена. Однажды в пятницу на Страстной неделе несколько комиссаров пришли за Распятием, чтобы справлять «красную пасху». Вошли они в церковь Рождества Христова и обомлели: безрукий крест стоит на паперти, на отпиленном месте кровь запеклась, а на полу бурые подтеки. Весть об этом сразу же облетела все Дивеево: люди толпились под окнами церкви, влезали друг другу на плечи, чтобы заглянуть в окно…

К концу 1940-х гг. сроки заключения у многих ссыльных монахинь закончились, и они снова слетелись в Дивеево. Устраивались, как могли: в колхозах или конторах, шли на поденную работу. Старые матушки умирали, их сменяли новые, келейно одетые уже при советской власти. Пострижению сирот Серафимовых содействовал Святейший патриарх Пимен.

После кончины старца Серафима долгое время сохранялся в Дивееве рассказ о том, как на праздник Рождества Пресвятой Богородицы он сказал: «Придет время, и мои сиротки в Рождественские ворота, как горох посыплются». Такое время пришло в 1991 г., когда Серафимо-Дивеевский монастырь был частично возвращен Нижегородской епархии. Канавки Пресвятой Богородицы как таковой тогда не было. После закрытия монастыря в 1927 г. ее во многих местах засыпали, а вал сровняли. В послевоенные годы ее перерезали различные коммуникации, а внутрь южной части Канавки была врыта канализационная труба. Поэтому после передачи монастыря Церкви тропинку, где прошла Царица Небесная, определяли по вековым деревьям, в которые превратились саженцы, благословленные батюшкой Серафимом. 23 августа после торжественного молебна были начаты работы по возрождению Святой Канавки.

В дни празднования и прославления преподобного Серафима в Дивееве и в наши дни происходят чудеса. Первое случилось, когда ко дню рождения Преподобного восстанавливали Казанскую церковь. Едва строители приступили к очистке стен от плесени, как вдруг увидели, что на левой стене сами собой проявляются фрески! И восстановились нижние фрагменты росписи, на которой были изображены апостолы Петр и Иоанн.

Другое чудо произошло по дороге в Дивеево, в селе Ореховец — последней остановке паломников, которые шли в монастырь крестным ходом из Нижнего Новгорода. В сельском храме служили литургию: паломники помолились, вышли на улицу, и вдруг кто-то воскликнул: «Смотрите, на небе — крест!». Все подняли глаза к небу и увидели сквозь облака знамение. Крест имел четкие очертания и был виден в течение 15–20 минут.

Добавить комментарий