Мария Магдалина: деревня проклятых

Многие читатели знакомы с одной особо острой вспышкой лихорадки по поводу Марии Магдалины, которая связана со странными событиями в отдаленной деревушке Ренн-ле-Шато, расположенной около города Лимож, в древнем сердце страны катаров, Лангедоке. Тайна Ренн-ле-Шато к настоящему времени стала своего рода для людей, предпочитающих альтернативную историю. Об этой тайне написано множество слов — многие из них, следует заметить, истрачены впустую. Есть много книг, форум в Интернете и исследовательские группы энтузиастов загадки Ренн, но здесь достаточно краткого резюме.

Немногие на Западе знали бы о существовании Ренн-ле-Шато, если бы не один из принципиальных трудов по альтернативной истории, опубликованный в 1982 году, который положил начало новому поколению любителей альтернативной истории — книга «Святая Кровь и Святой Грааль» Майкла Бейджента, Ричарда Ли и Генри Линкольна, которая оказала возбуждающее действие на многие любопытствующие умы. Головокружительная смесь оккультных обществ и глубочайших секретов — исключительно притягательная идея о тайной династии потомков Иисуса и Марии Магдалины, которых защищает подпольное Братство Сиона, заворожила тысячи, если не миллионы умов и сердец.



История началась с тайны Ренн-ле-Шато, где в конце XIX века приходской священник Франсуа Беранже Соньер нашел при ремонте старинной церкви Марии Магдалины какие-то зашифрованные пергаменты. Воз­можно, он нашел и ценности — подобно сказочным катарским сокровищам их природа остается предметом са­мых разных толкований, — но, как бы там ни было, в мгновение ока он стал очень богатым человеком. Затем он предпринял действия по улучшению собственного жилья и окружающей деревни, построив себе оригиналь­ную библиотеку, названную «Тур Магдала» (Башня Магдалы) с бастионами на вершине холма, на котором расположена деревня. Новый дом Соньера был назван «Вилла Вифания» (Дом Вифании), что еще более усили­ло тему Магдалины, которая явно овладела им, что от­крыто проявилось в барельефе перед алтарем, на котором блондинка Магдалина стоит на коленях перед младенцем и черепом: говорят, что Соньер сам завершил эту работу любовными штрихами. Среди многих странных элемен­тов убранства храма есть изображение чернокожего мальчика и женщины в вуали вдовы, не говоря уже о муж­чине в килте — на серии «Путь Христа на Голгофу», картина, на которой Иоанн Креститель склонился над коленопреклоненным Иисусом, являющаяся зеркальным отображением корчащегося встревоженного демона, на голове у которого стоит чаша со святой водой. Над портиком сделана латинская надпись «Это место ужасно», которую мало кто сочтет уместной для портала храма.

На протяжении нескольких лет Соньер и его предан­ная домоправительница, молодая местная девушка Мари Денарно, вели роскошный образ жизни, развлекая мно­гих знатных особ, которые проделали трудный путь в от­деленную деревню (даже сегодня, когда дороги стали вполне приличными, туда нелегко добраться), иногда из самого Парижа. Среди них была оперная знаменитость Эмма Кальве, которую, как говорят, Соньер встретил (и, возможно, стад ее любовником) во французской сто­лице. Она, предположительно, имела сексуальную связь — может быть, и в ритуальном смысле — с несколькими мужчинами, имевшими репутацию оккультистов.

Все это время Соньер вел себя странно: копал на кдадбище по ночам, стер надпись на могильном камне, что вы­жало ярость у местного епископа, собирал мешки камней и долине и вел активную таинственную переписку с людь­ми по всей Европе. Хотя потерявший терпение епископ запретил ему проводить службы в храме из-за разраста­ющегося скандала, связанного со странным поведением Соньера, местные жители отказались подчиниться этому мпрету и вместо храма посещали мессу в Доме Вифания. Кем бы ни был Соньер, он всегда пользовался популяр­ностью у местных жителей, возможно, потому, что много делал для деревни. У него были грандиозные планы, ко­торые касались строительства новых дорог, сторожевых башен, большого пруда для крещения, веринца и других новшеств, но большинство из них не было осуществлено, иидимо, потому, что его состояние оказалось недостаточным для их реализации.

Вряд ли он сразу получил большую сумму благодаря своей первоначальной находке: у него, видимо, были про­блемы с поступлением наличности — временами он вел себя как римский император, но в другое время вынуж­ден был внимательно обращаться с деньгами, хотя никог­да не опускался до уровня расходов среднего приходского священника. Он никогда более не жил, как церковная мышь. Откуда же ему поступали деньги? Кто платил ему и почему?

Скептики утверждают, что Соньер просто присваивал себе деньги за мессу — заупокойную молитву, но, хотя он несомненно этим занимался, вряд ли это могло принести такое богатство. От 1896 года до своей смерти в 1917 году он тратил, по меньшей мере, 16 000 франков в месяц, невероятная сумма для приходского священника в одном из самых бедных районов Франции, который был ранее столь богат и культурен, но со времен катаров пре­бывал в бедности и отчаянии.

Возможно, ему платили, чтобы он по какой-то при­чине оставался в Ренн-ле-Шато: когда у него появился шанс покинуть эти места, например после запрета епис­копа на службы, он остался и никогда не переставал ко­пать землю и обшаривать окрестности, как будто искал что-то особое. Добавьте сюда странную связь гробницы у дороги в Аркю с картиной Николя Пуссена (1593— 1665) и таинственную насильственную смерть другого местного священника, который был исповедником Соньера на его смертном ложе и бежал от него в ужасе — здесь есть о чем фантазировать. И фантазировали, хотя местные жители — а их осталось совсем немного, дерев­ня опустела — теперь придерживаются странной сме­си цинизма и гордости за эту доморощенную знаме­нитость, чья надгробная надпись тоже была стерта с камня.

Домоправительница Соньера Мари Денарно жила в деревне еще сорок лет после его смерти, приводя дерев­ню в ужас тем, что сжигала пачки банкнот. Она уверяла всех, что жители деревни не знают, что ходят по золоту. Она также во всеуслышанье объявила: «Если вы ищете сокровища, то оглянитесь вокруг себя».

Недавние исследования показали, что Соньер не толь­ко называл новые строения в честь Марии Магдалины, но и посетил ее культовые центры в Провансе. Он явно хо­тел доказать свою любовь к ней и поддержать ее культ, если требуется, в одиночку. Но все говорит о том, что были и многие другие с тем же обожанием к женщине, которую, как говорят, целовал Иисус.