Рыцари Храма. Историческая справка

Первым делает намек на тамплиеров между 1175 и 1185 г.г. историк Вильгельм Тирский в своей книге «Historia rerum transmarinarum», которая описывает жизнь франкского королевства в Палестине со дня его основания.

Но это королевство существовало к тому времени уже семьдесят лет, а орден Храма был основан еще раньше, за пять-десять лет до этого, и писатель, не присутствовавший лично при сих значительных заморских событиях, пользуется свидетельствами из вторых или даже третьих рук.

В самом деле, ни один летописец между 1127 и 1144 г.г. не был там, чтобы составить описание, и так как автор использовал устные предания, народные легенды и другие похожие способы передачи событий, можно задать справедливый вопрос: насколько относительна их достоверность?

За неимением лучшего, это – необходимая основа для понимания всего того, что происходило тогда на Востоке, бесспорно полезная информация, на которой будут базироваться, и это следует признать, все последующие рассказы о тамплиерах. Но из-за недостатка источников и хрупкости утверждений она все же нуждается в подтверждениях, хотя, к несчастью, многие ученые принимают ее как единственно правильную и неприкосновенную.

Итак, согласно Вильгельму Тирскому, орден «Бедных Рыцарей Христа и Храма Соломонова» был основан в 1118 г. Гуго де Пейном, шампанским рыцарем и вассалом графа Шампанского, с целью, по существу, бескорыстной. Зная об опасностях, которым в те времена подвергались все совершающие паломничество в Святую Землю, Гуго и восемь его товарищей предстают перед королем Иерусалима Бодуэном I, брат которого, Годфруа Бульонский, овладел Святым городом девятнадцатью годами ранее. Они предлагают ему свои услуги в качестве защитников паломников от неверных, для надзора за дорогами, ведущими к Святым Местам и охраны Гроба Господня.

В течение последующих девяти лет девять рыцарей не принимают в свое общество ни одного нового члена. Они живут в такой бедности, что даже на печати они изображены сидящими по двое на одной лошади, согласно их девизу: бедность и милосердие; но надо также заметить по поводу печати, которую считают наиболее типичной для первых дней существования ордена, что датируется она в действительности следующим веком, эпохой, когда тамплиеры уже не были бедными, если они вообще таковыми были...

Планы бедных и великодушных рыцарей были такими благородными, что король, религиозный глава нового королевства и представитель папы, отдает в их распоряжение целое крыло своего дворца, расположенное на фундаменте древнего Храма Соломонова. Так ордена получает свое название – орден Храма.

И вот, в соответствии со словами того же Вильгельма Тирского, тамплиеры устроились в королевском дворце Иерусалима, предаваясь своему святому делу, направленному против врагов Господа. Недалеко от них живет королевский капеллан и официальный историк Фуше Шартрский, который не ждет пятьдесят лет, чтобы начать писать хронику, а изо дня в день, занимается тем, что описывает царствование своего короля.

И что очень любопытно: летописец не упоминает ни о Гуго де Пейне, ни о его товарищах, ни о каком-либо другом рыцаре Храма. Первое время существования ордена и его деятельность окружены странным «официальным» молчанием; ни тогда, ни после нигде нельзя было найти хотя бы малейший намек на то, что он защищал паломников, ни даже на само его присутствие в королевском окружении. Впрочем, каким образом эта маленькая горстка людей могла надеяться выполнить такую важную миссию; девять рыцарей, чтобы защищать все дороги Святой Земли!

Только девять на всех паломников и против стольких опасностей! Если это и в самом деле было их целью, то разве не должны были они принять в свой орден новых членов? И однако Вильгельм Тирский в этом категоричен: в течение девяти лет, прошедших со дня основания ордена, новых приемов в него не было.

Тем не менее, в это же самое время шум славы тамплиеров достигает пределов Европы, где высшие церковные авторитеты восхваляют их самих и их храбрость. В 1128 г. или чуть позже одно послание, принадлежащее перу Бернара Клервоского, к голосу которого прислушивался весь Христианский мир, горячо приветствует добродетели нового рыцарства, объявляя, что тамплиеры являются примером для всех и апофеозом христианских ценностей.

По истечении этих девяти лет, в 1127 г., Гуго де Пейн и некоторые его товарищи отправляются на Запад, где они были приняты с триумфом. В следующем году папа собирает совет в Труа, где находился двор графов Шампанских, сюзеренов Гуго, под духовным руководством самого святого Бернара. На этом совете тамплиеры были официально признаны членами общества одновременно военного и религиозного; по этому случаю Гуго де Пейн получает звание «великого магистра» общества монахов-солдат, мистических воинов, которые, соединяя строгую монастырскую дисциплину с военным пылом, близким к фанатизму, образуют, говоря языком того времени, «воинство Христово». Наконец, святой Бернар с энтузиазмом утверждает устав и правила нового ордена, простые и строгие, похожие на устав и правила цистерцианцев.

Тамплиеры должны быть привержены бедности, целомудрию и послушанию. Они должны стричь волосы, но не брить бороду, которая являлась отличительной и легко узнаваемой чертой в ту эпоху, когда большинство мужчин брились; что касается пищи, одежды и других деталей повседневной жизни, то они отражали двойной, монашеский и военный, аспект их идеала. Все «рыцари Христа» должны носить одежду – рясу или накидку – белого цвета, которая станет потом знаменитым плащом, неотделимым от их имени и явно символичным: служитель Бога покидает жизнь мрачную, чтобы посвятить своему создателю жизнь, полную чистоты и света.

Устав предусматривает подробную административную иерархию и строго определенный свод законов: от обмундирования и использования ценностей, отданных в их распоряжение, до их поведения на поле битвы. Попав в плен, тамплиер не должен просить ни пощады, ни выкупа, но он должен биться насмерть; и ему разрешается отступать лишь в том случае, если число нападающих больше в три раза. В 1139 г. булла папы Иннокентия II, бывшего монаха-цистерцианца из Клерво и протеже святого Бернара, дарует тамплиерам значительные привилегии: орден, находящийся под исключительной опекой Его Святейшества, может быть распущен только самим папой. Иными словами, впредь он становится независимым от любой власти – светской или церковной, принца, короля или прелата, политической или религиозной. Таким образом, орден Храма вполне мог стать в будущем международной автономной империей, государством, не отчитывающимся ни перед кем, кроме самого себя, – в этом вначале проявлялась их сила, но это было также весьма двусмысленно.

В течение двух следующих десятилетий, после совета в Труа, орден подвергается настоящей экспансии, как в отношении численности – ибо он привлекал младших сыновей всех знатных семей Европы, – так и в отношении богатства. Дары в виде денег, земли и других ценностей не переставали поступать изо всех уголков Христианского мира, так как вслед за Гуго де Пейном все рыцари были обязаны отдать ордену все, чем они владели.



Вот таким образом, очень естественно и в короткий срок орден тамплиеров становится обладателем внушительных территорий во Франции, Англии, Фландрии, Испании и Португалии; вскоре к ним присоединяются земли в Италии, Австрии, Германии, Венгрии, а также в Святой Земле и на Востоке. Короче, ни один из Рыцарей лично не был богат, ибо он исполнял обет бедности, но от имени ордена они принимали все, что им приносили в дар. Это означает, что их богатство постоянно и значительно увеличивалось, тем более, что основой политики ордена было ни в коем случае не упустить деньги: он получает, но не дает, и к тому же свободен от уплаты церковной десятины. Так, когда в 1130 г. Гуго де Пейн возвращается в Палестину, он оставляет за собой под охраной новых рыцарей участки принадлежащей ордену земли, разбросанные по всей Европе.

В 1146 г., во время правления папы Евгения III, на белом плаще тамплиеров появляется красный крест с раздвоенными «лапчатыми» концами; и во втором крестовом походе, возглавляемом французским королем Людовиком VII, они участвуют под этим знаменитым и прославившимся знаком. Этот крест из алой материи, расположенный слева, над сердцем, папа утверждает в качестве герба; этот «триумфальный знак» станет для них «щитом, чтобы они не обратились в бегство перед неверными»; впрочем, рыцари никогда не бежали и всегда показывали себя достойными своей репутации, гордыми до спеси, храбрыми до безрассудства, удивительно дисциплинированными, не находящими себе равных среди всех армий мира. Король Франции признался лично в одном письме, что если поход против турок, так плохо организованный и плохо проведенный, не обернулся полным крахом, то это только благодаря тамплиерам и им одним.

Прошло сто лет, в течение которых орден Храма становится могущественным поистине в международном масштабе. Он втягивается .во все дипломатические акции, имеет дело со знатью и монархами различных дворов Европы, осуществляет свою власть в Святой Земле и в Англии, пытается помирить Генриха II Плантагенета с его архиепископом Томасом Беккетом; в лондонском парламенте он представлен своим великим магистром, который вместе с королем Иоанном Безземельным будет присутствовать при подписании Великой Хартии. Короче говоря, он заставляет весь Христианский мир прислушиваться к своему голосу более внимательно, нежели к голосам разных приоров и аббатов. Таким образом, когда в 1252 г. Генрих III Английский осмелился бросить вызов тамплиерам и пригрозил им конфискацией имущества, от великого магистра последовал ответ, который своей смелостью заставляет поразмыслить о действительном могуществе ордена. Судите об этом по следующему диалогу: «Вы, тамплиеры... – резко говорит король, – имеете столько свобод и хартий, что ваши безграничные возможности наполняют вас гордыней и наглостью. То, что вам было так неосмотрительно дано, должно быть предусмотрительно взято обратно, и то, что вам было по неосторожности пожаловано, должно быть продуманным образом отобрано».

На эти слова последовала уничтожающая реплика великого магистра: «Что говоришь ты, о король! Неуместные слова твои больно слышать. Пока ты будешь справедлив, ты будешь царствовать; но если ты нарушишь справедливость, ты перестанешь быть королем!».

Однако, влияние тамплиеров не ограничивалось одним лишь Христианским миром, и несмотря на враждебность, проявляющуюся на полях сражений, они поддерживают тесные отношения с мусульманами. Они глубоко уважают сарацинских вождей и налаживают тайные связи с сектой хашишинов, собратьями по религиозному фанатизму; говорили также, что эти последние состоят у них на секретной службе и платят дань...

Но это еще не все, так как к военным действиям, дипломатии и политическим интригам тамплиеры добавляют еще одну имеющую немаловажное значение деятельность – банковскую.

Благодаря прочной сети командорств – в XIII в. их насчитывалось пять тысяч вместе с зависимыми замками и монастырями, – покрывающей почти целиком Европу и Ближний Восток, тамплиеры могли обеспечивать под небольшие ссудные проценты не только охрану вверенных им ценностей, но и их перевозку из одного места в другое, от заимодавца к заемщику или от погибшего паломника к его наследникам-то есть, все те операции, которые существлялись с большим риском и одними только итальянцами. Таким образом, положенные в одну из крепостей деньги можно было получить в другой по предъявлении квитанции с печатью ордена, которую ставили в момент вклада.

Монархи, принцы, частные лица, ювелиры и торговцы становятся клиентами и должниками этих новоявленных банкиров, первых «биржевых маклеров» нашей цивилизации и – а почему бы и нет? – изобретателями чеков, которыми мы сегодня пользуемся.

Что касается огромной крепости, построенной ими в Париже, то она вскоре стала важным европейским финансовым центром, а ее казначей – значительным лицом в административной жизни французской столицы; он управляет королевскими финансами, а в отсутствие монарха ему поручается принимать деньги, приходящие из его владений.

Наконец, тамплиеры играют важную роль в интеллектуальной жизни эпохи. Открытые мусульманской и иудейской культуре, они были открыты новым наукам и новым идеям, также как и новым формам познания, и обладали монополией на самые лучшие и передовые технологии века. Оружейники, кожевники, каменотесы, топографы, архитекторы и военные инженеры, они принимают участие в создании карт, в прокладке дорог, в мореплавании. У них свои собственные порты, судостроительные верфи, а их флот – торговый и военный – один из первых, который начал использовать магнитный компас. Будучи солдатами, они получают самые различные раны и болезни, и поэтому они применяют наркотические вещества, содержат в своих собственных госпиталях собственных врачей и хирургов, и в качестве гигиенических материалов, а также против некоторых нервных заболеваний используют самые современные средства. Вот краткое и в общих чертах изложение деятельности рыцарей Храма; они богаты, могущественны и умны, им удается все, что они предпринимают – качества, быстро порождающие грубость, жадность и развращенность. Увы, это как раз случай нашего «братства»: выражение «пить» или «ругаться как тамплиер» датируются именно той эпохой и останутся навсегда. Настойчиво поговаривали и о более серьезных вещах: что орден принимает и отлученных от Церкви рыцарей...

В то время как в Европе складывается вот такой двусмысленный образ солдат Христовых, положение в Святой Земле значительно ухудшается. В 1185 г. Бодуэн IV Иерусалимский умирает, и во время последовавшей за этим событием сумятицы Жерар де Ридфор, великий магистр ордена, приводит франкское королевство в Палестине на порог гражданской войны. Кроме того, его легкомысленное отношение к сарацинам ускоряет прекращение уже давно заключенного перемирия и провоцирует возобновление вражды. В июле 1187 г. Ридфор ведет своих тамплиеров вместе с армией крестоносцев на ужасную битву при Хаттине; войско христиан было разгромлено, и спустя два месяца Иерусалим снова оказался, как это было сто лет назад, в руках сарацинов.

Положение продолжает ухудшаться в течение всего следующего века, и в 1291 г. заморское королевство было окончательно потеряно, Святая Земля целиком оказалась во власти мусульман. Христианам осталась только крепость Сен-Жан-д'Акр, но и ее они вынуждены были оставить в мае этого же года, несмотря на удивительный героизм тамплиеров. Серьезно раненный великий магистр ордена Вильгельм де Божё сражался до самой смерти, и пока женщины и дети эвакуировались на галерах, принадлежащих ордену, рыцари продолжали безнадежную борьбу. Когда же последняя стена цитадели рухнула, она погребла под собой без разбора и осаждающих, и осажденных.

Тогда рыцари в белых плащах пытаются жить на острове Кипр, но, лишенные Святой Земли, то есть своего «смысла существования», и при отсутствии страны, где жили бы неверные, они отказываются от своего замысла и обращают взор к Европе в надежде там найти своему существованию хоть какое-нибудь оправдание.

За сто лет до этого тамплиеры руководили созданием другого, также полувоенного, полурелигиозного ордена – ордена Тевтонских рыцарей. На Ближнем Востоке их было немного; в середине XIII в. они предпочли обосноваться у северо-восточных границ Христианского мира и создать там свое независимое государство – Ordenstaat, которое тянулось от Пруссии до Финского залива и территории, принадлежащей ныне России.

Государство Ордена на некоторое время приковывает к себе внимание Тамплиеров, которые мечтают, по примеру тевтонцев, основать свое, полностью автономное и неприкосновенное государство, где бы они мирно наслаждались независимым положением, не отдавая ни в чем отчета кому бы то ни было. Но в противоположность своим тевтонским собратьям, и привыкнув к роскоши, которую обеспечивало им их богатство, тамплиеры нашли климат Восточной Европы слишком жестким; они предпочитали земли более приветливые, более подходящие их вкусам и воспитанию. И поэтому они выбрали Лангедок.

С самых первых дней своего существования тамплиеры поддерживали тесные отношения с катарами, особенно с уроженцами этих мест. Очень многие крупные землевладельцы, будучи сами катарами или сочувствующими, принесли в дар ордену большие земельные владения; и если мы не знаем, как истолковать слухи о том, что один из его основателей был катаром, то что касается четвертого великого магистра ордена, Бертрана де Бланшфора, и его семьи, то они, несомненно, ими были. Действительно, спустя сорок лет после его смерти, его потомки будут сражаться на стороне других сеньоров-катаров против войск Симона де Монфора.

Тамплиеры подчеркивали свою нейтральность в отношении истребления альбигойцев и ограничились тем, что объявили настоящими крестовыми походами только походы против сарацин. Однако, по рассказам современников, крепости тамплиеров служили убежищем для еретиков, и им даже приходилось брать в руки оружие, чтобы защитить скрывающихся. Судя по рукописям, датируемым началом Альбигойской войны, очень многие катары пополнили ряды тамплиеров, чем привели в уныние крестоносцев Симона де Монфора. Также среди имен высших должностных лиц фигурируют имена, безусловно, принадлежавшие катарам. Вступив в орден тамплиеров, представители лангедокской знати, по всей видимости, предпочитали чаще всего оставаться в своих владениях, где они являли собой мощную, прочную и верную ордену основу.

Так же именно в Лангедоке тамплиеры окажутся лицом к лицу с системой мышления и влияния, очень далеких от римско-католической ортодоксии. Многие из них после путешествий или плена не только бегло говорили по-арабски, но и имели общие культурные или финансовые интересы с местными еврейскими общинами, благодаря которым они воспринимают ценности иудейской цивилизации, продолжая приобщаться к тайнам и дуалистической доктрине катаров.

В 1306 г. король Франции Филипп Красивый внезапно решает отделаться от тамплиеров. Спесивые, недисциплинированные, они представляют собой армию, превосходящую по силе армию короля. Он, конечно, пользуется их услугами, но они могут оказаться опасными, так как подчиняются только папе римскому. К тому же, король знает, что он плохо контролирует этих вооруженных банкиров, которым он должен много денег. Как-то он был вынужден просить убежища в одной из их крепостей, когда восстал парижский люд. И даже хуже: они имели неслыханную смелость отказать ему в просьбе вступить в их орден! Все эти унижения плюс зависть к их богатству и боязнь возможного образования их независимого государства толкают его на внезапные действия, а ересь послужит оправданием.

Год назад, после весьма сомнительной смерти двух пап, Бонифация VIII и Бенедикта XI, Филипп Красивый возводит на папский престол своего собственного кандидата. Клемент V впредь уже не сможет ни в чем ему отказать. Как видно, французский король тщательно продумал весь план. Частично благодаря шпионам, которых он внедрил в ряды тамплиеров, частично благодаря разоблачениям одного командора-ренегата, он составил список обвинений, который позволит ему нанести ордену роковой, действенный и окончательный удар; потом он распространил по всей стране запечатанные приказы об аресте, которые будут вскрыты одновременно на рассвете в пятницу, 13 октября 1307 г. В этот день все французские тамплиеры будут арестованы и заключены в тюрьму, их имущество – конфисковано, на командорства наложен королевский секвестр. К несчастью, хотя эффект внезапности, рассчитанный королем, превосходно удался, огромное богатство, которое он надеялся заполучить, от него ускользнуло: он не смог нигде его найти, и знаменитое «сокровище тамплиеров» заняло свое место в длинном перечне великих загадок Истории.

Но было ли наступление Филиппа Красивого действительно неожиданным, или все же тамплиеры были вовремя предупреждены? Известно, например, что незадолго до своего ареста великий магистр Жак де Молэ сжег все работы и предписания, касающиеся его ордена; со своей стороны, парижский казначей, словно предчувствуя неизбежную катастрофу, открыто признал «очень благоразумным» выход из ордена всех рыцарей, которые возымели такое желание. Наконец, в этот же самый момент все командорства Франции обошел приказ, запрещающий давать какую-либо информацию об обычаях и ритуалах рыцарей.

Короче говоря, были ли тамплиеры предупреждены о надвигающихся событиях или же они сами обо всем догадывались, но они предприняли ряд вполне определенных мер предосторожности. В то время, как одни дают себя арестовать, не оказывая ни малейшего сопротивления, как будто они получили на этот счет инструкции, другие, принадлежащие, возможно, к ближайшему окружению орденского казначея, умело организуют исчезновение архива и документов. Ходили слухи, согласно которым сокровище ордена было вынесено из парижского командорства ночью накануне арестов, потом на телегах перевезено на берег моря, может быть, в Ла-Рошель, морскую базу ордена, и там погружено на восемнадцать галер, о которых больше никто и никогда не слышал.

Если неизвестно, насколько эти слухи достоверны, то, следуя логике вещей, нужно констатировать, что флот тамплиеров ускользнул от короля, ибо не существует ни малейшего намека, позволяющего предположить, что такая добыча была когда-либо найдена... Корабли исчезли вместе со своим таинственным грузом, который тоже войдет в легенду.

Тем временем во Франции тамплиеров подвергают допросам, а во многих случаях и пыткам; в ходе беспрерывно следовавших процессов они сознаются во всем, в чем их обвиняют, и даже в большем, так что на этот счет ходят самые необыкновенные слухи. Они поклонялись богу по имени Бафомет, во время тайных церемоний падали ниц перед бородатой человеческой головой, которая с ними говорила и облекала их магической властью – так заявляют различные неуполномоченные свидетели, которых никто и никогда больше не увидит. Над ними тяготеют и другие, более смутные обвинения: детоубийство, аборты, гомосексуализм, непристойные действия во время церемонии посвящения; а более тяжкое преступление, едва вероятное по отношению к солдатам Христа, которые сражались с неверными и отдали жизнь за свою веру – это то, что они отрицали своего бога и плевали на крест.

Итак, судьба тамплиеров была определена, а ненависть к ним Филиппа Красивого не знала границ. Многие были сожжены, еще больше их было заключено в тюрьмы, где их мучили пытками, а король в это время упорно требовал от палы принятия против них конкретных мер. Все попытки сопротивления папы были напрасны; в 1312 г. он капитулирует и приказывает просто-напросто ликвидировать орден Храма.

Тем не менее, допросы и процессы будут продолжаться во Франции еще в течение двух лет. В мае 1314 г., наконец, взойдут на костер великий магистр Жак де Молэ и Жоффруа де Шарнэ, сборщик налогов в Нормандии. Вместе с их кончиной тамплиеры официально сходят с исторической сцены, что, в общем, не совсем верно.

Филипп Красивый использовал свое влияние на весь христианский мир, чтобы ни в одном его уголке не остался ни один тамплиер. Этот его пыл заставляет задуматься. Желание избавить свою страну от их стесняющего присутствия – допустим, но при чем здесь другие страны? Почему вдруг такое упрямство? Сам он вовсе не был образцом добродетели, и можно только удивляться, что король, так спокойно подготовивший смерть двух пап, был вдруг задет предполагаемыми нарушениями религиозных законов. Может быть, он опасался мести, если бы орден продолжал существовать за пределами Франции? Или причины его беспощадной суровости надо искать в другом?

Однако его неистовое стремление уничтожить тамплиеров увенчалось успехом не сразу. Его зять, Эдуард II Английский, выступает сначала в пользу тамплиеров и против их истребления; но потом, под давлением папы римского и своего тестя он соглашается изменить свое отношение к ним, впрочем, без большой убежденности. Таким образом, и в Английском королевстве были арестованы многие тамплиеры, которых подвергли не слишком тяжелому тюремному заключению, гораздо менее жестокому, чем их французских собратьев в тот же самый момент; что же касается их имущества, то оно было передано рыцарям-госпитальерам Св. Иоанна.

Шотландию, воюющую в то время с Англией, мало заботят все эти события. Папская булла, ликвидирующая орден тамплиеров, никогда не была там ратифицирована, и многие английские и французские тамплиеры смогли найти в Шотландии надежное убежище. В 1314 г. они будут сражаться вместе с Робертом Брюсом в битве при Баннокберне и, согласно легенде, засвидетельствованной Историей, в течение следующих четырех веков они создадут на шотландской земле солидную общину. Когда в 1689 г. Джон Клэверхауз, виконт Данди, будет убит на поле битвы при Килликранки, окажется, что он носил на себе большой крест ордена тамплиеров, каким он был до 1307 г.

В Лотарингии, которая тогда принадлежала Германии, тамплиеры находились под защитой герцога-губернатора. Некоторых из них судили и объявили невиновными, но большинство из них, по совету их наставника, сбривают себе бороды, надевают мирское платье и ассимилируются с местным населением.

В Германии они угрожают взять в руки оружие, и их объявляют невиновными. Когда орден был официально ликвидирован, они рассеялись среди госпитальеров Св. Иоанна и тевтонских рыцарей. Так же было и в Испании, а в Португалии тамплиеры меняют имя и становятся Рыцарями Христа; вплоть до XVI в. они будут активно участвовать в мореплавании. Вспомним, кстати, что Рыцарем Христа был Васко да Гама, и что Генрих Мореплаватель, корабли которого плавали под парусом с большим «лапчатым» красным крестом, был великим магистром ордена. Под таким же крестом, впрочем, три каравеллы Христофора Колумба пересекут Атлантику и завоюют Новый Свет, а его жена была дочерью бывшего Рыцаря Христа, да и сам Колумб имел доступ к документам и картам своего тестя.

Вот так тамплиеры почти во всей Европе пережили массовое истребление 1307 г. И только в 1522 г. их прусские потомки, тевтонские рыцари, уже обращенные из духовных лиц в светские, окончательно отказываются от всяких связей с Римом, чтобы под предводительством бунтаря Мартина Лютера вступить на путь ереси. Спустя два века после официальной ликвидации, хоть и не непосредственно, тамплиеры брали таким образом реванш над Церковью, которая их предала.