Пожар на «Аполлоне-1»

Эта история почти неизвестна у нас. 36 лет назад, 27 января 1967 года во время испытаний корабля «Аполлон-1» начался пожар. Его жертвами стали три астронавта: Вирджил Гриссом, Эдуард Уайт и Роджер Чеффи. Они сгорели заживо. Долгое время их считали жертвами несчастного случая. Однако сын Вирджила Гриссома собрал улики, доказывающие, что в тот день произошло преднамеренное убийство.

Вашингтон, 21 июля 1969 года. Несколько часов назад американские астронавты впервые совершили посадку на поверхность Луны. Слухи об этом витают в воздухе. Вся Америка ждет выступления президента. Наконец изо всех репродукторов и динамиков раздается строгий, торжественный голос диктора: «Работают все радио- и телевизионные станции Соединенных Штатов Америки. Сегодня в три часа 39 минут астронавт Вирджил Гриссом первым в истории человечества ступил на Луну».

«Что? Кто такой Гриссом?» — спросит каждый, кто прочтет эти строки. «Первым был Нил Армстронг. Это знают, кажется, все». Да, все. Вот только сам полковник ВВС США Вирджил Гриссом не догадывался об этом, ведь к полету на Луну готовился он, в ту пору самый заслуженный астронавт Америки. К тому времени на его счету было два полета: суборбитальный полет на «Меркурии» в июле 1961 года и орбитальный полет на «Джемини-3» в марте 1965 года. Год спустя он отметил 40-летие. Впереди его ждала слава.

Его нашла смерть. «Он был убит», — заявил Скотт Гриссом, сын астронавта.

ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ: 27 января 1967 года во время испытаний корабля «Аполлон-1» на мысе Кеннеди (теперь это мыс Канаверал) начался пожар. Весь экипаж корабля погиб.

Кто-то должен меня охранять

«Это не был несчастный случай. Это был умышленный саботаж. Я не знаю, действовал ли там один человек или их было 50, но это именно так», — говорит летчик Скотг Гриссом.

Итак, попробуем восстановить события того трагического дня. Вирджил Гриссом, Эдуард Уайт и Роджер Чеффи готовились к двухнедельному орбитальному полету на корабле «Аполлон-1». Затем им предстояло стать участниками первой лунной экспедиции.

«Я безумно счастлив, — сказал в один из последних январских дней 1967 года подполковник Эдуард Уайт, участник полета на «Джемини-4» в июне 1965 года. — Теперь я уверен, что скоро прогуляюсь по Луне».

В тот день проводилась генеральная репетиция предстоящего полета. Корабль «Аполлон- 1» пристыковали к ракете-носителю «Сатурн». Астронавты должны были подняться на борт корабля в полном обмундировании. Потом будут включены все электрические системы и средства связи. Отсоединят кабели, связывающие корабль с землей. Все будет готово к автономному полету.

В НАСА подобные испытания называют plugs-out test — «испытания с выдернутыми штекерами». Как правило, ожидается, что они пройдут гладко, а значит, корабль готов к отправке в космос. Однако в тот день все не заладилось с самого начала.

В 11 утра астронавты должны были подняться по трапу и занять места на борту корабля. Но начались какие-то технические сбои. Экипаж задержали на два часа. Когда же Гриссом ступил наконец внутрь корабля, его насторожил какой-то кислый запах, доносившийся оттуда. Вместо последнего отсчета — этого сакраментального «Десять, девять, восемь, семь...» — снова перерыв. Берутся пробы воздуха. Долго, неприятно. Результат нулевой.

И все-таки испытания продолжаются. На очереди — plugs-out test, но подготовка к нему опять срывается. Почему-то перебои со связью: то слышно, то не слышно. «Порой мы вообще не понимали, что говорит экипаж», — признавался позднее руководитель испытаний Кларенс Човин. Наконец пробивается голос командира: «Мы что, так и будем разговаривать с вами на Луне, когда здесь, в пяти метрах друг от друга, ничего не слышим?» Гриссом явно разозлен. Как всегда в таких случаях, начинает виться шепоток: «Да уж, подготовились... Ничего не получится». Довершая общую неприятную атмосферу, из иллюминатора корабля высунулся Гриссом и, невзирая на собравшихся здесь журналистов, крикнул: «Честно говоря, я думаю, что у этого корабля почти нет шансов отлетать свои две недели».

Гриссом не боялся резать правду-матку. Он был героем американской астронавтики. Никто в США не провел столько часов в космосе, сколько он. Его популярность в стране была сравнима разве что со славой Гагарина у нас в Союзе. (В течение года с небольшим погибнут оба.)

Пока же Гриссом готовился бросить вызов советскому космонавту. Тот первым побывал в космосе — он первым ступит на Луну.

Правда, туда еще надо было долететь. Гриссом буквально осатанел: он придирался к каждому проводку на корабле, осматривая его сантиметр за сантиметром. Его придирчивость засела в печенках, наверное, у всех техников, готовивших корабль к полету. Всякий раз он находил какую-нибудь свежую неисправность. «В последний год я буквально как вопиющий в пустыне», — жаловался он. Вокруг него в самом деле в тот последний год образовалась пустыня. Мало кто догадывался, как он был одинок.

Трудно себе представить, но «главный астронавт Америки» стал получать анонимные угрозы. Кто-то обещал убить его. «Этого неизвестного надо было искать среди людей, так или иначе причастных к космической программе США», — были уверены родственники Гриссома. К астронавту пришлось приставить охранника. «Если в нашей космической программе произойдет первая серьезная авария, — проронил как-то он в разговоре с женой, — то пострадаю я».

Гриссом уже попадал в серьезную переделку. 21 июля 1961 года по окончании суборбитатьного полета корабль «Меркурий» совершил посадку посреди Атлантического океана.

Гриссом замер в ожидании вертолета. Внезапно раскрылся люк. Корабль моментально стал наполняться водой. Астронавт выбрался наружу и спрыгнул в море. Его мотало по волнам; он размахивал руками, пытаясь подать хоть какой-то знак двум барражировавшим невдалеке вертолетам. Все напрасно! Выполнив задание, он тонул вслед за кораблем буквально на глазах спасателей, смотревших куда-то в сторону. Лишь пилот третьего вертолета, неожиданно появившегося над горизонтом, заметил тонущего астронавта. Его втащили на борт вертолета буквально в последнюю секунду, когда его силы уже иссякли. Причину той неисправности люка так и не выяснили.



Прошло шесть лет. Полковник Гриссом нажил себе много врагов. Что ж, такой у него был характер — его так и подмывало лезть на рожон. Вот и в тот день хлопал иллюминатором, кричал свое «честно говоря»... Выдумаете, он на этом успокоился? Нет, те, кто был тогда на испытаниях, не забудут, как выходит Гриссом из корабля, смотрит на журналистов, обводит толпу глазами, а потом достает откуда-то лимон и не торопясь, по-армейски аккуратно подвешивает его к обшивке корабля. Мол, вот вам, инженеры, орден за вашу халтуру! Посмотришь на ваше творение — так и перекосоротит. Подумать только, знаменитый астронавт собрал прессу и измывается над своими же товарищами. Не то что сор наружу выносит, а еще и вымазать в нем старается каждого. До пожара совсем недолго...

Гриссом был человеком резким, несдержанным, но справедливым. Да и все в тот день с самого утра шло наперекос, так что и другие специалисты стали, пусть и не ругаться почем зря, но покачивать головой: «Что-то не ладилось, крупно не ладилось!» Некоторые даже предлагали прервать испытания. Что толку «репетировать», когда надо переделывать? Однако их не стали слушать. «Время не ждет, — оправдывались потом они. — И так день потеряли». Мороку с испытаниями решили продолжить.

Смертельное оружие

Если бы только барахлила связь или заедал контакт! Вот уже закрывается дверца: все начинается сызнова, но на этот раз они пойдут до конца. Пристегнувшись к креслам, отрезанные от внешнего мира, астронавты замирают на пороховой бочке — остается лишь поднести спичку. Вседеловтом, что... Сделаем отступление.

НАША СПРАВКА: Без примеси других газов кислород очень агрессивен: он разъедает любые материалы, или, говоря научным языком, окисляет их. Многое зависит от скорости реакции: если она мала, то металл покрывается ржавчиной; если велика, то загорается. Воздушная оболочка Земли состоит в основном из азота — кислорода в ней всего 21 процент. Чем выше содержание кислорода, тем вероятнее возгорание. Особенно опасна атмосфера, состоящая из чистого кислорода. Она крайне пожароопасна, однако ее используют в некоторых научных экспериментах.

Нетрудно догадаться по такой затянутой предыстории, что в тот день атмосфера в кабине корабля «Аполлон-1» состояла из чистого кислорода. Ее было легче создать и поддерживать в равновесии, чем смесь из различных газов. Для этого требовалось меньше аппаратуры, а значит, вес корабля можно было уменьшить. Вот почему в кораблях, участвовавших в те годы в космической программе НАСА, создавалась атмосфера из чистого кислорода.

Считали, что большой опасности в этом все- таки нет. В космосе — не на Земле! Во-первых, если бы что-то загорелось, астронавты могли бы стравить весь воздух из кабины корабля — тогда бы огонь погас сам собой. Во-вторых, газообразные продукты горения в невесомости окутывают очаг пожара и гасят пламя.

Однако «Аполлон-1» находился пока на Земле. И кислорода в него закачали огромное количество. Если в кабинах кораблей «Дже- мини» и « Меркурий» давление кислорода составляло 0,3 атмосферы, то в тот январский день в кабине «Аполлона-1» оно превысило атмосферу. В таких условиях пожар мог начаться от любой искры.

Вот уже несколько часов Гриссом, Уайт и Чеффи щелкали тумблерами, нажимали на кнопки. И вот уже несколько часов было известно, что в электросистеме корабля имелись какие-то дефекты. На это указывали хотя бы перебои со связью.

Однако, несмотря ни на что, на 18.30 был назначен самый опасный эксперимент. Представьте себе, вы заметили, что у вас барахлят тормоза. Вы вышли из машины, обругали мастеров из автосервиса, а потом... сели за руль и выжали 120 километров в час, словно надеясь, что на этот раз машина замрет как вкопанная. В общем, затмение какое-то.

В 18.30 начался plugs-out test. Полуотлаженный корабль имитировал старт. Всякая связь с космодромом прекращалась. Включались все системы автономного электрического питания. «Аполлон-1» выжимал свои «120 километров».

Однажды в Америке

«Это был смертный приговор»... Скотт Гриссом уверен в этом. Впрочем, не будем слушать его доводы заранее и перенесемся в прошлое.

Контакт? Есть контакт! Последний маневр начался. Что показывают мониторы в Центре управления полетом? Есть разогрев бортовых батарей? Не может быть! Почему? Там что, короткое замыкание?

В их автономный «полет» вмешаться было уже нельзя. По официальным данным, в 18.31:03 Роджер Чеффи сообщил: «На корабле — огонь». В этот момент пульс Эдуарда Уайта — он один был подключен к прибору, измерявшему пульс, — резко подскочил.

18.31:04. Приборы зафиксировали судорожные движения в кабине корабля.

18.31:05. Температура в кабине корабля повышается.

18.31:09. Теперь Уайт подает сигнал тревоги. Давление в кабине корабля нарастает. Приборы фиксируют еще более судорожные движения астронавтов.

18.31: 2. Температура резко подскакивает. Чеффи сообщает о сильном огне. Несколько стоявших поблизости техников слышат, как из кабины доносятся крики о помощи.

18.31:17. Давление в кабине корабля достигает максимума. Раздается взрыв. Стенка кабины выламывается.

Когда через несколько минут первые смельчаки пробрались к астронавтам, все они были мертвы.

Таков ход событий, восстановленный во время расследования, проводившегося специальной комиссией.

Теперь сделаем немаловажное уточнение. Причины аварии изучались комиссией, созданной самим космическим ведомством НАСА. Шесть из восьми членов комиссии представляли это ведомство. (Так, любой автомобилист был бы рад провести сам расследование аварии, в которую он попал, а не доверять это дело каким-то третейским судьям, которые вспомнят о тормозном пути или количестве алкоголя в крови.)

Конгрессмены критиковали состав комиссии, но безуспешно. Так что никакой независимой экспертизы проведено не было. По итогам работы комиссии заместитель руководителя НАСА Роберт Симанс заявил, что случившиеся события стали результатом трагического стечения обстоятельств, которое невозможно было предвидеть.

Невозможно? Задолго до этой аварии американиы уже провели ряд экспериментов с кислородной атмосферой. Их результаты были крайне неблагоприятны. В период с 1962 по 1967 год подобные опыты не раз заканчивались летальным исходом. Гак, всего за четыре недели до гибели Гриссома и его товарищей, 1 января 1967 года, на базе ВВС США в Сан-Антонио во время пожара в кислородной камере (давление — 0,5 атмосферы) погибли два испытателя.

Никто никогда не объяснит, почему руководители НАСА, не обращая внимания на прежние неудачи, упорно продолжали свои смертельно опасные опыты. Неужели стремление догнать и обогнать Советский Союз в области космонавтики было так сильно, что творцы «лунной программы» не хотели считаться ни с какими жертвами?

О многом мы можем только догадываться, ведь большая часть документов, относящихся к той давней аварии, до сих пор не рассекречена. По словам Скотта Гриссома, «есть целая тонна секретных бумаг, касающихся "Аполлона-1". Однако заглянуть в них нельзя. Непонятно, что там может быть?»

Остается лишь строить догадки. Так, существуют самые разные версии того, что же успели сказать астронавты, когда попали в беду. Быть может, они просто закричали: «Пожар на корабле!», как гласит официальное заключение. Быть может, крики были совсем иными: «Мы боремся с огнем. Выпустите нас отсюда!» или «У нас сильный пожар. Выпустите нас, а то мы сгорим!»

А если астронавты успели сказать все это и еще многое другое? Ведь, по слухам, они прожили намного дольше, чем утверждает официальная версия. Согласно ей астронавты погибли в течение четырех минут. Но почему именно в течение четырех минут? Непосредственных очевидцев их смерти не могло быть. Зато цифра «четыре» как нельзя кстати устраивала руководителей эксперимента. Ведь кабину корабля вскрыли через пять минут, и, значит, никого живых там уже не было.

А если бы и были раненые, помочь им не представлялось возможным, ведь поблизости — среди персонала, обслуживавшего испытания, — не было ни одного врача. Первый врач прибыл на стартовую площадку лишь через десять минут после осмотра кабины корабля — целая вечность для тяжело раненных людей! Если астронавты, несмотря на сильнейшие ожоги, выжили и умерли уже после того, как их извлекли из кабины корабля, то случившееся можно было бы назвать, мягко говоря, преступной небрежностью, наказуемой по закону.

Как выяснил Скотт Гриссом, при вскрытии всех троих погибших астронавтов у них был зафиксирован отек легких, то есть в их легких скопилась жидкость. Подобный отек возникает при вдыхании дыма. Под действием едких газообразных веществ, возникающих при горении различных материалов, легочные пузырьки становятся пористыми. Их заполняет жидкость; они теряют способность поглощать воздух — человек задыхается в собственной мокроте. Вот только происходит это не сразу!

Любой медик подтвердит, что отек легких развивается в течение нескольких часов, а не минут. Если человек умер мгновенно, то у него не будет отека легких. Скотт Гриссом сделал логичный вывод: «Когда открыли люк, экипаж корабля был еще жив. Однако находившиеся поблизости люди не предприняли никаких попыток спасти астронавтов».

Этот вывод точно согласуется со странным заявлением, которое сделал 21 апреля 1967 года на слушаниях в конгрессе инженер Рональд Бэрон, бывший сотрудник фирмы North American Aviation, изготавливавшей корабль «Аполлон». По его словам, один из сотрудников «Североамериканской авиации», Норт Америкэн, шепнул ему после аварии, что астронавты еше минут за 10—12 до того, как заметили огонь, почувствовали запах дыма. Потом минут пять они пытались открыть кабину. Бэрон даже рассекретил имя своего «информатора» — Эл Холмбург.

Слушания еще продолжались, когда по распоряжению руководителей фирмы в конгресс прибыл Эл Холмбург и опроверг все высказывания Бэрона.

Рональд Бэрон давно уже критиковал сами условия проведения испытаний, а также порядки, сложившиеся на стартовой площадке. Доходило до смешного, если бы это не было так страшно. Так, при загрузке топливных баков ракеты работала лишь часть обслуживающего персонала, поскольку не хватало защитных костюмов. Остальные спали или играли в карты. Рабочие спокойно курили невдалеке от горючих материалов, а то и распивали спирт, приготовленный для профилактических работ. Догоним и перегоним СССР в области космонавтики?

За три недели до катастрофы Бэрона выгнали из фирмы за критиканство. А через неделю после его выступления в конгрессе автомобиль Бэрона замешкался на железнодорожном переезде и был раздавлен проезжавшим поездом. Бэрон, его жена и дочь погибли.

Совершенно секретно

Бэрон погиб. Однако его слова не остались неуслышанными. Пожар на стартовой площадке вовсе не был роковой случайностью. Авария была предопределена самой обстановкой, сложившейся здесь. Впрочем, некоторые эксперты уже тогда заговорили, что дело, возможно, не в одной халатности. Так, Эрик Бергост озаглавил книгу, посвященную событиям 27 января 1967 года: «Убийство на площадке 34». В ней, в частности, он писал: «Если сообщения о халатности, просчетах менеджеров, небрежно проведенных испытаниях и вопиющих дефектах верны, то жертвы, принесенные тремя астронавтами, были бессмысленны, если только эти люди не стали жертвами убийства».

Разумеется, комиссия НАСА, расследовавшая этот инцидент, всячески отрицала последнюю версию. В отчете, составленном ею, говорится, что никаких следов саботажа, приведшего к катастрофе, обнаружено не было. Однако и доказать, что саботажа не было, тоже не удалось. Ведь причина аварии так и осталась неустановленной.

Разумеется, в отчете комиссии названа однозначная причина гибели астронавтов: пожар. В том, что на борту возник пожар, никто и не сомневался до начала следствия. Однако по окончании следствия никто так и не мог сказать, почему возник этот пожар. Причина? «Мы искали очаг возгорания, но так и не нашли его», — признался Фрэнк Борман, один из членов комиссии. Предположили лишь, что произошло короткое замыкание. Где? Почему?

Убедительная версия появилась лишь много лет спустя, когда обломки сгоревшего корабля осмотрел Скотт Гриссом. Они хранились в обшарпанном ангаре на территории Исследовательского центра НАСА Лэнгли в Хамптоне (штат Виргиния). В принципе Гриссом-младший приехал туда, чтобы выяснить, нельзя ли выставить эти обломки в музее. Однако он остановился как вкопанный, увидев на одном из пультов то, что в свое время искали — и нашли! — члены комиссии.

Их заинтересовал один из тумблеров. Он, единственный, был демонтирован. Кабели, подходившие туда, были тщательно пронумерованы комиссией. Сам тумблер лежал рядом в пластиковом пакете с надписью «Тумблер S-11 и крепеж». Этот тумблер находился «на консоли номер восемь главной приборной панели, прямо над коленями моего отца, и соединял бортовые аккумуляторы с аппаратурой корабля», — подчеркнул Скотт Гриссом.

«За всю свою карьеру пилота я не видел ничего подобного», — продолжал Гриссом. Речь шла о прямоугольной металлической пластине, которая была плотно подогнана к тумблеру и была вставлена под тумблер — туда, где сходились все провода, подведенные к этому переключателю. Понятно, что пластина была там вовсе ни к чему. Ведь в каком бы положении ни находился тумблер после подачи питания, во включенном или выключенном, все равно следовало короткое замыкание — то самое, что вызвало пожар. Щелк-щелк. Вот где проскочила искра! Рядом с астронавтами. Ее было достаточно, чтобы начался пожар.

«Представьте себе, что в ваш гараж закачан чистый кислород, — пояснял в одном из интервью Скотт Гриссом. — Теперь вы закорачиваете автомобиль, включаете стартер и ждете, пока один из полюсов не начнет плавиться. Представили, как все вспыхнет? Нечто подобное и произошло тогда на стартовой площадке». Эта находка окончательно убедила Скотта Гриссома в том, что его отец и другие астронавты погибли вовсе не в результате чьей-то оплошности. Нет, это был умышленный саботаж.

Кто же мог совершить такое? На стартовой площадке «Аполлона-1» работали сотни людей. Среди них были не только представители НАСА, но и сотрудники фирм, связанных контрактными обязательствами с космической программой, например. North American или General Electric. Пожалуй, трудно будет восстановить мотивы поступков всех присутствовавших тогда на месте аварии. Остается лишь предполагать.

Возможно, у Гриссома были личные враги, и члены комиссии НАСА пытались «замять скандал в своем благородном семействе»? Возможно, кто-то очень хотел помешать, чтобы американцы первыми покорили Луну? Возможно, кто-то завидовал чужой славе? В любом случае в тот день астронавты могли остаться в живых. Ведь поначалу планировалось провести тот самый эксперимент в автоматическом режиме, без участия экипажа. Если бы так и случилось, то пострадавших не было бы. Сгорел бы лишь образец корабля. Однако в последнюю минуту все было переиграно. На борт «Аполлона-1» поднялись люди.

Впрочем, нет никаких доказательств версии Скотта Гриссома. Представители НАСА назвали ее вздором: «Мы повторяем, что члены комиссии так и не выяснили причину возгорания». Сам Гриссом уверен, что лишь новое, независимое расследование внесет ясность в события того дня и выявит возможных виновников случившегося.