Мальвина, повелительница кукол

Мальвина, повелительница кукол

Хотя «аристократические» юнкерские семьи в начале деятельности Гитлера смотрели на него самого свысока, большинство из них поддерживало его ультранационалистическую доктрину. Многие сестры и дочери германских аристократов с энтузиазмом примкнули к нацистам. И немало из них было втянуто в машину абвера, работники которого предпочитали вербовать женщин-агентов именно из титулованных семей.

Некоторые участвовали в операции, направленной на подрыв военно-морской мощи Великобритании до вступления в войну Соединенных Штатов.

Гитлер и его Генеральный штаб понимали, что, даже если они поставят на колени всю континентальную Европу, Англия останется угрозой для нацистского господства. Они понимали и то, что, пока Англия будет получать помощь от США и Канады, она не может быть побеждена. Противостояние германских подводных лодок и английского флота в водах Атлантики вошло в историю как «битва за Англию».

За несколько лет до начала войны Западное полушарие оказалось объектом проникновения множества шпионов из Германии, а Латинская Америка – базой для создания аванпостов, обеспечивающих действия германских подводных лодок, целью которых во время войны станет изоляция Великобритании от остального мира. В Латинской Америке нацисты могли рассчитывать на поддержку германских националистов, которые во многих случаях происходили из семей немцев, целыми колониями живших в этих странах, но остававшихся верными своему «фатерланду». Несколько латиноамериканских стран имели режимы, симпатизирующие идеям, исходившим из Берлина и Рима.

В Аргентине около 78 000 немецкоязычных граждан принадлежали к германским «культурным обществам», нацистским клубам, гитлерюгенду и нацистским студенческим организациям. Немцы контролировали аргентинский бизнес. Ведущая аргентинская авиакомпания «Аэропосто Аргентина» была ветвью «Люфтганзы», государственной немецкой авиакомпании. Одно из лучших зданий Буэнос-Айреса занимала «Трансоушн Эйдженси». Это агентство было монополистом аргентинского радиовещания, его работа полностью контролировалась нацистами. Через него осуществлялся круглосуточный контакт немецких субмарин в Атлантике с руководством в Берлине.

В известной степени Аргентина совместно с небольшими латиноамериканскими странами стала продолжением оси Берлин – Рим. Позже она играла важную связующую роль между Берлином и Токио.

Германский посол в Буэнос-Айресе барон Эдмунд фон Терманн был в посольстве на вторых ролях после людей, реально управлявших там. Это были Ганс Веземан и Эрих Отто Майнен, руководящие работники германской разведывательной организации, которые сотрудничали с блистательной женщиной, носившей имя Анита Редер-и-Ристель, дочерью адмирала Эриха Редера, главнокомандующего германским военно-морским флотом.

За несколько лет до войны Анита Редер вышла замуж за авантюриста, одним из многочисленных имен которого было Луиджи Ристель. В то время он имел гражданство Гондураса. Она приехала с ним в Латинскую Америку. В начале войны по обвинению в шпионаже в пользу Германии ее выслали из Гватемалы по требованию британского посольства, раскрывшего ее делишки.

Анита, перебравшись в Буэнос-Айрес, стала региональным резидентом. В это время доктор Христиан Цинзер руководил разведывательной сетью в Боливии; Ганс Мюллер – в Колумбии; Оскар Хельмут – в Венесуэле. Однажды Анита решила проинспектировать эти точки «шпионской империи» и отправилась в «командировку», сыгравшую роковую роль в дальнейших событиях…

Основная задача Аниты заключалась в получении информации о движении судов союзников. Наряду с этим она готовила базу для осуществления амбициозных планов адмирала Дёница, заместителя ее отца. Дёниц мечтал парализовать Панамский канал и «наполнить» Карибское море германскими подводными лодками.

Немецкая разведка знала расписание движения судов, направлявшихся в Англию, и время их выхода из портов на атлантическом побережье. Англия, несмотря на свою разведывательную сеть, раскинутую по всему миру, была почти бессильна перед лицом этой угрозы. Но благодаря нелепому инциденту, вызванному простым почтовым недоразумением, контрразведка союзников вышла на след заговора, который уже унес жизни тысяч людей…

Направленная из США в Аргентину посылка содержала несколько милых кукол и коротенькую записку. Получателя информировали, что вскоре будет выслана еще одна коллекция кукол.

Посылка прибыла из Нью-Йорка и была адресована «сеньоре Иннесе де Молинали», проживающей в Буэнос-Айресе, авенида О’Хиччине, 2565. Посылку возвратили с отметкой: «Адресат выбыл в неизвестном направлении. Вернуть отправителю». Этот маленький случай имел большие последствия. Он произошел вследствие грубой ошибки подчиненных Аниты Редер-и-Ристель, которая и была «сеньорой Молинали». Ее временное отсутствие в Буэнос-Айресе, вызванное желанием проконтролировать резидентуры в других странах, помешало доставке важного послания.

На упаковке не оказалось адреса отправителя, и посылку вскрыли в нью-йоркском бюро невостребованных и безадресных писем. Из вложенной записки было видно, что она была отправлена мисс Мэри Уоллес, 1801 Ист-Хай-стрит, Спрингфилд, Огайо. Посылку немедленно переслали отправителю.

Старая дева, мисс Уоллес, была возмущена: она никогда не слышала о сеньоре Молинали. Действительно, с самого раннего детства мисс Уоллес собирает кукол, и теперь у нее замечательная коллекция, насчитывающая более двухсот самых разнообразных кукол, многие в необычайных костюмах; некоторые умеют ходить или говорить, другие танцуют на крышке музыкального ящика. Но она никогда не продавала и тем более не желает экспортировать прекрасных американских кукол в Аргентину. Идет война, и люди должны вести себя соответственно, а не тратить время и деньги, направляя бессмысленные посылки на другой конец света.

Когда полиция узнала суть дела, она не нашла ничего необычного в том, что посылка пропутешествовала в Аргентину и обратно. Но обстоятельства, ее сопровождавшие, насторожили начальника, и он отправил дело на рассмотрение в ФБР. Там внимательно прочли записку, в которой оказалось несколько интересных фраз. Например: «Мистер Шоу последнее время был сильно болен, но вскоре выйдет на работу, после того как врачи вылечат его», или фраза о некой «Луизе», которая отправилась в дальнюю поездку, или о кукле, изображающей ирландского рыбака с сетью, «которой надо придать новую форму».

Аналитики догадались, что «мистер Шоу» – крейсер «Шоу», недавно поврежденный в бою; «Луиза» – крейсер «Луисвилль», отправившийся в рейд, а кукла рыбака с сетью – не что иное, как авианосец с противолодочной сетью, недавно направленный в Ирландское море…

В своей модной лавке на Мэдисон-сквер в Нью-Йорке миссис Вальвали Дикинсон, молодая вдова, чувствовала себя самоуверенно и самодовольно. Над дверью лавки красовалась вывеска: «Куклы – антикварные – иностранные – местные».

Миссис Дикинсон считалась крупным авторитетом по куклам. Это были не игрушки, а подлинные произведения искусства. На складе лежали сотни кукол, в том числе сделанных ею собственноручно. Это был неплохой бизнес, потому что многие богатые американцы коллекционировали кукол и были готовы платить огромные деньги за шедевры.

Но главная часть состояния миссис Дикинсон образовалась не потому, что она продавала кукол, а потому, что она научила их говорить.

Закрыв лавку в конце рабочего дня, она спешила в свою квартиру. Сегодня она волновалась: придет Германн или нет? Доставит ли он информацию, которая требуется немедленно? Заботы и беспокойства миссис Дикинсон были и заботами Мальвины фон Блюхер, происходившей из рода знаменитого германского фельдмаршала, сражавшегося с Наполеоном при Ватерлоо.

Мальвина фон Блюхер, она же миссис Вальвали Дикинсон, работала совместно со своим любовником Германном Вернером. Он выступал под видом швейцарского инструктора по физкультуре и преподавал в школе американских офицеров военно-морского флота. Мальвина и Германн работали в тесном сотрудничестве с Эрнстом Фредериком Лемитцем и Гарри Шпретером, которые готовили воздушный рейд на Стейтен-Айленд (один из районов Нью-Йорка). Немецкие самолеты так никогда и не прилетели, но шпионы совмещали основную работу с наблюдением за судами, отправляющимися из нью-йоркской гавани в Англию.

Самой трудной задачей агентов во время войны является не получение информации, а ее доставка по назначению. Не будет преувеличением сказать, что история разведки – это история кодирования и пересылки информации.

Мальвина фон Блюхер и Анита Редер-и-Ристель заслужили свое место в истории разведки блестящим кодом, которым до них никто не пользовался. Их информация аккуратно и беспрепятственно доставлялась авиапочтой из Нью-Йорка в Буэнос-Айрес (а оттуда по радио – в Берлин)… с помощью кукол и коротких писем, сопровождавших их. Все послания выглядели как деловая корреспонденция, касающаяся торговли куклами. Посылки и письма имели обратные адреса постоянных покупателей миссис Дикинсон. Мальвина рассчитывала, что если по какой-либо причине посылка будет возвращена, то она попадет к лицу известному как коллекционер кукол, а тот вернет ее Мальвине, которая просто извинилась бы за ошибку клерка, перепутавшего адрес. Было чистой случайностью, что мисс Уоллес взволновалась получением посылки, в которой она ничего не смогла понять, и подняла шум. До этого Мальвина фон Блюхер неоднократно использовала обратный адрес мисс Уоллес.

Есть основание полагать, что первое известие о месте проведения Тегеранской конференции немцы получили именно в посылке миссис Дикинсон.

Когда в Спрингфилде мисс Уоллес навестили агенты ФБР, она еще больше возмутилась: она испытывала негодование, что из-за каких-то пустяков вмешиваются в ее любимое хобби.

Откровенно говоря, вначале агенты ФБР заподозрили мисс Уоллес в причастности к шпионажу. Но когда она упомянула, что некоторых кукол покупала в Нью-Йорке у «великого мастера» и эксперта по куклам, их внимание переключилось на миссис Дикинсон. Почту и посылки Мальвины начали проверять сразу, как только они попадали в почтовое отделение. Странные новые посетители зачастили в лавку. Они наводили подробные справки о куклах, но никогда не покупали их; не видели разницы между дешевой пластмассовой поделкой и подлинным произведением искусства.

Мальвина была озадачена, но продолжала свое дело.

К этому времени директор ФБР Эдгар Гувер отдал распоряжение, распространенное на всю страну: «Задерживайте все письма, где упоминаются куклы».

Среди десятков тысяч писем с упоминанием кукол и посылок, в которых они пересылались, оказались и те, которые Мальвина отправляла не из Нью-Йорка. Мальвина начала паниковать, так как чувствовала, что находится под наблюдением.

Внезапно обнаружив, что является объектом слежки, Мальвина растерялась. Вместо того чтобы прекратить всякую деятельность и «залечь на дно», она впала в истерику.

Сеть, раскинутая Гувером, сжималась. Контакты Мальвины оказались раскрытыми, «кукольный язык» расшифрован, связи с соучастниками разорваны. Она вернулась в Нью-Йорк растерянная и напуганная. Ее последней ошибкой была попытка спасти нажитое богатство. Ее арестовали в лавке на Мэдисон-сквер.

В штаб-квартире ФБР Мальвина сразу во всем призналась. В попытке спасти свои деньги она назвала имена всех своих сообщников. К разочарованию Мальвины, ее обвинили… в уклонении от уплаты налогов. Министерство финансов предъявило иск на сумму, практически совпадающую с изъятой у нее наличностью и драгоценностями. В суд она была доставлена после шести месяцев пребывания в женской тюрьме. Лемитц и Гарри Шпретер к этому времени уже были осуждены. Каждый «заработал» десятилетнее заключение в тюрьме Алькатрас. Во время суда над ними районный прокурор зачитал несколько расшифрованных писем, написанных «кукольным языком».

Он продолжил свое выступление переводом письма, сопровождающего посылку из Бостона с 31 куклой; 27 из них были в ирландских костюмах, одна изображала вождя индейского племени, две – английских воинов и одна – норвежского лыжника.

Прокурор расшифровал язык этой посылки: «Крейсер “Президент Гардинг” должен сопроводить конвой из 27 судов, направляющихся в Ирландию с двумя английскими крейсерами и норвежским транспортом “Лепель”. Дата посылки, судя по всему, должна быть 13 или 14 апреля. Другими словами, это была дата намеченного отплытия конвоя».

Мальвина кивнула. Она призналась во всем. К тому же у нее не было оснований бояться за себя: она была лишь свидетельницей. Она не имела намерения навредить Америке или Британии.

Судья холодно принял признание Мальвины, потому что в результате ее деятельности было торпедировано немало судов и были потеряны тысячи жизней.

Нет смысла жалеть Мальвину. Вместо электрического стула по законам военного времени она получила всего лишь десять лет тюрьмы.