«Зомби» на подоконнике

«Зомби» на подоконнике

Рассказывает И. Гамаюнов:

От чего же должен бежать человек, если смерть ему желаннее жизни?… От того, что страшнее смерти… Но что страшнее? Что подтолкнуло к самоубийству Ахромеева, Кручину, Павлова?

Одни говорили, будто действует таинственная зондеркоманда, спешно убирающая хорошо осведомленных людей, чтобы обезопасить подлинных, оставшихся на свободе руководителей путча. Другие утверждали, будто жертвы заранее прошли психологическую обработку, в них заложена программа на самоубийство, и в час «икс» по условному сигналу (телефонный звонок и голос в трубке, медленно произносящий, например, слова: «Красный мак») человек бессознательно, как во сне, вяжет себе петлю или открывает створки окна.

При расследовании подобных дел стали употреблять словечко «зомби», означавшее – «закодированный человек» или «оживленный мертвец». Заговорили о том, что ключевые фигуры партаппарата прошли гипнотическую обработку, что этим смертникам суждено уходить из жизни по мере того, как следствие будет раскрывать финансовые и другие тайны КПСС.

В Краснопресненской райпрокуратуре самоубийством бывшего управделами ЦК КПСС Г. С. Павлова занимался молодой следователь Д. К. Бахрушин.

Воскресным утром по звонку он выехал с дежурной бригадой на Щусева, 10. По телефону сообщили: на газоне обнаружено тело. Первым его увидел слесарь, смотревший телевизор в своей служебной квартире. Он вначале услышал глухой удар, подумал: дети балуются, выглянул в окно, а там… Человек лежал лицом вниз, но слесарь, служивший здесь 13-й год, узнал сразу: Павлов.

Признаков насильственной смерти не было. Медэксперт, осмотрев несчастного, определил «обширную тупую травму тела», вызванную ударом о землю, и – ничего более. В домашнем же кабинете Г. С. Павлова Бахрушин обнаружил образцовый порядок. На письменном столе справа, как и всегда, стояла бронзовая статуэтка Ленина – ее легко было сбить на пол, если допустить мысль о таинственных злодеях, выбросивших хозяина после схватки в окно. Аккуратно составлен с подоконника на пол его любимый сувенир – макет танка. Стул – у окна. Шлепанцы – возле. Записка из двух слов – на столе: «Только кремация».

Словом, Бахрушин не обнаружил ни следов насильственной смерти, ни признаков доведения до самоубийства, на которое Павлов пошел со свойственной ему обстоятельностью: утром последнего дня побрился, даже позавтракал, сказал своим, что побудет в кабинете, и вышел. Навсегда.

И еще его домашние вспомнили: незадолго до этого дня Георгий Сергеевич в разговоре о самоубийстве Кручины категорически не согласился с его признанием в предсмертной записке. «Нет, он не трус, – сказал Павлов. – Лишить себя жизни может только мужественный человек». Подумав, добавил, что так бы не смог.

Можно допустить, что Н. Кручине, замешанному в квартирных и финансовых операциях последних лет, было что скрывать. А Павлову? Неужели не «поросла быльем» его деятельность? Мне объяснили, что с трудом можно представить себе, кем на самом деле были эти два человека. Распоряжаясь миллиардными суммами и неисчислимыми бытовыми благами, они обладали громадной властью. Фактически это были теневые руководители государства.

Какие же тайны унес с собой Павлов? Этот вопрос остался за пределами следствия, выяснявшего – сам или с чьей-то помощью распорядился он своей жизнью. Следствие не установило ни в одном из этих случаев признаков доведения до самоубийства. Но, как объяснил мне Бахрушин, он, расследуя самоубийство Павлова, имел в виду традиционные способы – угрозы, шантаж. А если были применены нетрадиционные?…