Советский разведчик-нелегал Арнольд Дейч (1904—1942)

Более полувека секретные архивы КГБ хранили тайну замечательного советского разведчика-нелегала, имеющего неоценимые заслуги перед Советским Союзом, гордости советской разведки. Товарищи по работе звали его Стефан Ланг. Имя «Стефан» было и оперативным псевдонимом разведчика, которым он подписывал свои донесения в Центр.

Впервые о Дейче было упомянуто лишь в 1990 году на страницах журнала «Курьер советской разведки» в связи с рассказом о деятельности созданной им группы наиболее ценных источников, получившей название «Кембриджская пятёрка», члены которой в 40—50-е годы работали в самых секретных ведомствах Великобритании и передавали советской разведке чрезвычайной важности информацию.

Арнольд Дейч родился 21 мая 1904 года в Вене (Австрия) в семье мелкого коммерсанта, бывшего сельского учителя из Словакии. С 1910 года учился в начальной школе и гимназии. В 1923 году поступил на философский факультет Венского университета. В 1928 году окончил университет с дипломом доктора философии. Одновременно увлекался естественными науками, усиленно занимался физикой, химией, психологией.

С юношеских лет Арнольд принимал участие в революционном движении. В 1920 году стал членом Союза социалистических студентов, а в 1924 году вступил в компартию Австрии. В конце 20-х годов в Австрии и ряде других европейских стран начал стремительно набирать силу фашизм. Дейч являлся бескомпромиссным противником этой идеологии и был готов бороться с ней всеми силами. С 1928 года начал работать в подпольной организации Коминтерна. Выполняя поручения Коминтерна, выезжал в качестве курьера и связника в Румынию, Грецию, Сирию, Палестину, Германию, Чехословакию. Пароли, отзывы, явки, обнаружение слежки и уход от неё — Дейч прошёл эту школу, она немало ему дала для будущей ответственной работы разведчика.

В январе 1932 года Дейч вместе с женой Жозефиной приезжает в Москву, переводится из КПА в компартию нашей страны, а спустя несколько месяцев, по рекомендации Коминтерна начинает работать в Иностранном отделе — ИНО НКВД (внешняя разведка). Помимо родного немецкого и «рабочего» русского Дейч свободно владел английским, французским и итальянским языками. В те далёкие годы в ИНО работало всего лишь около 150 человек, половина из которых находилась в длительных загранкомандировках.

В то время разведка не располагала необходимой базой, да и временем, для тщательной подготовки своих сотрудников. Поэтому люди с опытом, как Дейч, представляли для разведки значительный интерес. Но для работы за границей разведчику необходимо в экстренном порядке пройти специальную подготовку по особой программе.

Данный вопрос был согласован по соответствующим направлениям и руководством было принято решение о направлении Дейча на спецподготовку по линии Иностранного отдела. В скором времени Дейч прошёл ускоренный курс подготовки разведчика-нелегала, а жена Жозефина освоила работу радистки.

В январе 1933 года супружескую пару направляют на нелегальную работу во Францию. Дейч, теперь уже «Стефан», становится помощником, а через некоторое время заместителем резидента советской нелегальной разведки в этой стране. С территории Франции он успешно выполняет специальные задания Центра в Бельгии, Австрии, Германии, Голландии.

Однако основная работа ждала «Стефана» ещё впереди.

Для советской разведки в то время большой интерес представляла Великобритания, дипломатические отношения с которой были восстановлены в 1929 году. Британские спецслужбы установили по отношению к официальным советским представителям жесткий контрразведывательный режим. За сотрудниками советских учреждений в Лондоне велась интенсивная слежка, их телефоны прослушивались, контролировалась почтовая переписка. Поэтому Москва приняла решение об активизации разведывательной работы в Англии с нелегальных позиций.

«Стефан» получает задание — обосноваться в Лондоне. В феврале 1934 года он переводится туда на нелегальную работу и для прикрытия становится студентом Лондонского университета, где совершенствует знания в области психологии.

Учёба в университете дала возможность заводить широкие связи среди студенческой молодёжи. Будучи одарённой от природы содержательной личностью, натурой притягательной, тонко чувствующей сущность и внутренний мир человека, «Стефан» пользовался этим даром так, как ему подсказывали его наблюдение и чутьё. В Лондоне у него в полной мере проявилась такая важная черта профессионального разведчика, как умение отбирать нужных людей и терпеливо готовить их для работы на нашу разведку.

«Стефан» сосредоточил свои разведывательные интересы преимущественно на Кембриджском и Оксфордском университетах. Его, как разведчика, в первую очередь интересовали студенты, которые в перспективе могли стать надёжными помощниками по разведывательной работе различных направлений.

Он был первым советским разведчиком, который сделал твёрдую ставку на приобретение перспективной агентуры. Его неоценимая заслуга состоит в том, что он сумел создать и воспитать знаменитую «Кембриджскую пятёрку» разведчиков, в которую входили: Ким Филби, Дональд Маклин, Гай Бёрджесс, Энтони Блант и Джон Кернкросс. Были у «Стефана» соратники и среди выпускников Оксфордского университета.

В одном из писем в Центр «Стефан» так писал о своих помощниках: «Все они пришли к нам по окончании университетов в Оксфорде и Кембридже. Они разделяли коммунистические убеждения. Это произошло под влиянием широкого революционного движения, которое за последние годы захватило некоторые слои английской интеллигенции, в особенности две крепости английской интеллектуальной жизни — Кембридж и Оксфорд».

80% высших государственных постов в Англии заполняется выходцами из Кембриджского и Оксфордского университетов, поскольку обучение в этих высших школах связано с расходами, доступными только богатым людям. Отдельные бедные студенты — исключение. Диплом такого университета открывает двери в высшие сферы государственной и политической жизни страны.

Помимо работы с перспективными источниками «Стефан» успешно решал и другие оперативные задачи. Так, в конце 1934 года им совместно с другим советским разведчиком-нелегалом Дмитрием Быстролётовым был привлечён к сотрудничеству шифровальщик управления связи британского МИДа, в результате чего советская разведка получила доступ к секретам британской дипломатии.

В сентябре 1937 года Арнольд Дейч возвратился из Лондона в Москву. Его деятельность была высоко оценена руководством Центра. В одном из документов того времени, в частности, говорилось: «За период нелегальной работы за границей “Стефан” проявил себя на различных участках подполья как исключительно инициативный и преданный сотрудник нашей службы».

В другой характеристике говорилось: «Во время работы в Англии “Стефан” зарекомендовал себя как особо ценный работник лондонской резидентуры. Им лично приобретено 20 источников, в том числе известная “Кембриджская пятёрка”. Большинство из них поставляют особо ценные разведывательные материалы». Дейч был не только активным разведчиком, но и талантливым изобретателем. Находясь в Лондоне, он запатентовал 6 изобретений, включая тренажёр для обучения пилотов. Ему также принадлежало авторство ряда оперативных устройств и приспособлений, разработал несколько способов тайнописи.

В 1938 году Дейч, его жена и родившаяся в Лондоне дочь становятся советскими гражданами. Однако период жизни в Москве замечательного разведчика оказался, пожалуй, наиболее тяжёлым и томительным. Он совпал с «чистками», начавшимися в разведке с приходом в уникальное ведомство — НКВД — Лаврентия Берия.

Долгое время Дейча не привлекали ни к какой работе — видимо, и некому было это сделать, так как его руководители один за другим либо расстреливались, либо оказывались в лагерях. Правда, его самого репрессии, к счастью, обошли стороной. Наконец, после 11 месяцев вынужденного бездействия Дейч становится научным сотрудником Института мировой экономики АН СССР, где с его знаниями и опытом он действительно мог принести и принёс немало пользы.

Сразу же после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз руководство внешней разведки принимает решение о направлении Дейча на нелегальную работу в Латинскую Америку. Постоянным местом резидентуры была определена Аргентина, поддерживавшая в те годы политические и экономические отношения с фашистской Германией.



В ноябре 1941 года группа Дейча была готова к отправке. Ее планировалось направить через Иран, Индию, страны Юго-Восточной Азии. Но после того, как в Пёрл-Харборе японская авиация нанесла сокрушительный удар по базе военно-морских сил США, этот путь стал опасным и от него решили отказаться.

К июлю 1942 года группа оказалась в Тегеране, откуда Дейч направил начальнику разведки личное письмо, крик души патриота, изнывающего от вынужденного безделья в дни, когда решалась судьба народов Советского Союза.

Вот текст этого письма.

«Уважаемый товарищ Фитин! Обращаюсь к вам, к начальнику разведки и товарищу. Вот уже 8 месяцев я со своими товарищами нахожусь в пути, но от цели мы так же далеки, как и в самом начале. Нам не везёт. Однако прошло уже 8 ценных месяцев, в течение которых каждый советский гражданин отдал все свои силы на боевом или трудовом фронте. Если не считать трёх месяцев, проведенных на пароходе в Индии, где я все же что-нибудь да сделал для нашего общего дела, я ничего полезного для войны не сумел осуществить. А сейчас больше, чем когда-либо, время ценно. Мне стыдно “трудового рекорда” во время Отечественной войны. Тот факт, что я лично в этом не виноват, меня не успокаивает.

Сейчас нам снова предстоит неопределенное выжидание. Этого я больше не могу совместить со своей совестью. Условия в странах нашего назначения с момента отъезда группы из Москвы изменились. Поставленные тогда перед нами задания, насколько я понимаю, сейчас частично нереальны. Даже в самом лучшем случае нам потребуется 3—4 месяца, чтобы добраться до места. К этому времени война кончится или будет близка уже к концу.

Цель этого письма — изложить свои соображения и просить Вас как начальника и товарища помочь мне сейчас перейти на полезную работу и наверстать потерянное время.

Прошу извинить за беспокойство, но я лишён возможности лично переговорить с Вами, а особые условия, в которых мы находимся, не дают мне другой возможности.

Разрешите мне вернуться в СССР и пойти на фронт для выполнения непосредственно для войны работы. Вы помните, что я уже был мобилизован от Политуправления РККА, откуда Вы меня сняли. Я могу работать для Вас, но очень прошу — не в тылу. Наконец, когда Красная Армия перейдёт немецкую границу — в Германию или Австрию,— для меня найдётся там предостаточно работы.

Если я нужен, пошлите меня на подпольную работу, куда хотите, чтобы у меня было сознание, что я делаю что-нибудь непосредственно для войны, для победы против фашизма...

...Сейчас идёт война, я коммунист и понимаю, что существует дисциплина, поэтому выполняю все Ваши указания беспрекословно. Но итог последних 8-ми месяцев и перспектива затяжной бездеятельности вынуждают меня обратиться к Вам лично и просить Вашего быстрого решения нашей проблемы. С лучшим приветом “Стефан”».

Через несколько дней в Тегеране была получена телеграмма об отзыве Стефана Ланга и его группы в Москву. Был разработан новый, северный маршрут переброски «Стефана» и его группы к месту назначения. В нескольких словах следует рассказать о членах «Кембриджской пятёрки» Все они были аристократами: сын английского чиновника Ким Филби, сын министра Маклин, родственник фельдмаршалов Бёрджесс. Энтони Блант приходился родственником самой королеве. Джон Кернкросс своим скромным происхождением эти сословные «показатели» несколько портил, хотя учился в Кембридже. Причём учился настолько хорошо, что единственный из всех был удостоен чести получить работу в Министерстве иностранных дел без экзаменов.

«Кембриджская пятёрка» была самой выдающейся группой советских агентов в Англии. А последний оператор группы полковник в отставке Юрий Иванович Модин вошёл в историю разведки как лучший куратор агентов. И кто уж действительно может рассказать о них все или почти всё, так это Юрий Иванович. И он рассказал о «пятёрке» в своей книге, вышедшей, к сожалению, не у нас, а во Франции.

«Я прослужил в разведке 44 года, и чем занимается разведка, я знаю, — говорит автор. — И я точно знаю, что нам, разведчикам, распускать языки не с руки».

Однако Ю. Модин считает, что написать книгу о своей работе с «пятёркой» — его долг: «Англичанам было выгодно создать впечатление об этих людях как извращенцах, алкоголиках. Да, Блант и Бёрджесс были гомосексуалистами, но остальные не имели к этому никакого отношения. Пьяницы? Единственный, кто действительно злоупотреблял, был Бёрджесс. Блант вообще в рот не брал никакого спиртного».

«Все члены “пятёрки” никогда не были советскими агентами: они были привлечены для работы в секретной организации Коминтерна, которая вела негласную борьбу против фашизма. В русскую разведку их не вербовали».

«Это были революционеры, — утверждает Ю. Модин. — Идеалисты, они работали не ради России, а ради коммунистических идей, как бы мы эти идеи сегодня ни дискредитировали. Они смотрели на СССР как на бедную, отсталую в культурном плане страну, но видели в ней форпост мировой революции. И все они были большими патриотами».

Как можно быть патриотом и одновременно передавать секреты своей страны враждебной державе? Энтони Блант, например, пошёл в 1938 году в английскую армию добровольцем.

Давно известно, что, как правило, век у разведчика долгим не бывает. И первым из «пятёрки» был раскрыт Д. Маклин. К. Филби принял единственно правильное решение: Маклину нужно бежать. Поначалу тот категорически отказывался — через две недели у него рожала жена. Потом стал утверждать, что не может бежать через Францию — через Париж. С Парижем, мол, у него были связаны какие-то воспоминания, и он боялся не выдержать. Нужно было, чтобы его кто-нибудь сопровождал. Единственной кандидатурой в этом случае был Гай Бёрджесс, которому Филби бежать запретил: о том, что Гай и Ким большие друзья, знал почти весь аристократический Лондон.

Лондонская резидентура решила, что Бёрджесс провезёт Маклина через Францию, а потом вернется в Англию. Они переправились на континент, чуть не опоздав на прогулочный пароход («наверно, выпили где-нибудь по дороге», — говорит Ю. Модин). Взяли билеты на самолёт из Цюриха в Стокгольм с посадкой в Праге, где Маклин должен был остаться. Но Бёрджесс не захотел возвращаться в Лондон и последовал вместе с Маклином в Советский Союз, нарушив тем самым договоренность с Филби.

Ким Филби не мог простить этого Бёрджессу: когда Ким прибыл в Москву (бежал, спасаясь от ареста в Бейруте) в 1963 году, он так и не пришёл к умирающему другу. Вернись Бёрджесс в Англию — и Филби мог бы стать руководителем британской разведки. После побега Маклина и Бёрджесса связь резидентуры с Кимом Филби и Энтони Блантом была временно законсервирована. Это «железное» правило, поскольку главное в работе с агентурой — обеспечение их безопасности.

Тем временем сотрудники резидентуры изучали обстановку вокруг них, велись соответствующие проверки и наблюдения. И только когда было установлено, что они оба находятся вне подозрения, в 1954 году резидентура возобновила связь с Филби и Блантом.

Это произошло во многом благодаря изобретательности Ю. Модина. Знаток живописи Энтони Блант однажды читал лекцию в Институте искусств. Придя в институт и дождавшись окончания лекции, Юрий Иванович подошёл к Бланту и сунул ему в руку открытку с репродукцией и спросил: «Что вы думаете об этой открытке?» А на обратной стороне открытки были написаны условия встречи с ним.

К глубокому сожалению, никого из замечательной «Кембриджской пятёрки» уже нет в живых. Все они англичане, но прах не всех покоится в Англии. Так было велено судьбой.

В конце 1941 года Кернкросс передал, наряду с другими материалами, документ чрезвычайной важности — доклад премьер-министру Черчиллю о проекте создания атомного оружия. В документе отмечалось, что это оружие можно создать в течение двух лет. Это был первый документ, полученный нашей разведкой, о практических шагах в использовании за рубежом атомной энергии в военных целях. Материалы были доложены Сталину. И надо отдать должное Иосифу Виссарионовичу, что он принял тогда по этому вопросу судьбоносное решение.

За успешное выполнение разведывательных заданий, связанных с добыванием информации о планах и приказах немецкого военного командования на советско-германском фронте, Кернкросс был награждён орденом Красного Знамени.

Бёрджессу после прибытия в СССР так и не удалось приспособиться к московской жизни. «Ему нужна была Англия, нужны были английские пивные, потому что без этих пивных для него и пиво — не пиво», — говорит его бывший куратор Ю. Модин. Бёрджесс много пил и умер в Москве в 1963 году от сердечного приступа в возрасте 76 лет.

Полагаю, что будет уместным остановиться ещё на одном важном, на мой взгляд, моменте.

«Три мушкетёра» — так называли коллеги между собой своих друзей: Филби, Маклина и Бёрджесса. Всех троих на заре их сотрудничества с советской разведкой знал А.М. Орлов. В своё время он работал в Англии, а затем был резидентом советской разведки в Испании в звании генерал-майора. К. Филби же был тогда в Испании корреспондентом лондонской газеты «Таймс». Орлов лично знал Филби и даже неоднократно лично встречался с ним.

В 1938 году А. Орлов, спасаясь от ожидавшей его ловушки в Антверпене на борту советского парохода «Свирь», куда ему было предписано прибыть для встречи с представителем Центра, вынужден был вместе с семьёй покинуть Испанию и стать невозвращенцем. Дело в том, что бериевская клика в каждом разведчике, находившемся в командировке за рубежом, видела шпиона. Много писалось надуманных доносов, устраивались провокации и т.д. И на этой волне разведчика отзывали на родину, где его ждали неожиданные репрессии.

А.М. Орлов с женой и больной дочерью бежал из Испании в Америку в вынужденную эмиграцию, где позже все трое и закончили свою жизнь. Все они умерли в США естественной смертью.

Более 10 лет А. Орлов прожил в США под чужим именем (как Уильям Голдин, Александр Берг). О том, что в США проживает советский генерал, бывший резидент советской разведки в Испании, ФБР узнало лишь после того, как Орлов опубликовал свою книгу «Тайная история преступлений Сталина».

С присущей ему жестокостью ФБР взяло Орлова в разработку с целью привлечь его к сотрудничеству и заставить его выдать ФБР как можно больше агентов КГБ и кадровых сотрудников советской внешней разведки. В том, что Орлов, как генерал, работавший в центральном аппарате разведки Советского Союза, а затем занимавший пост резидента советской разведки в Испании, обладал большими секретами, они не сомневались. И главной задачей ФБР было заставить Орлова выдать им в первую очередь известных разведчиков из состава сотрудников советских учреждений на территории США, а также и в других странах, как в Америке, так и в Европе.

Филби узнал о судьбе Орлова из сенсационных разоблачений Сталина, опубликованных в журнале «Лайф», только 14 лет спустя. И надо заметить, что Филби не опасался предательства со стороны Орлова. По всей вероятности, он был уверен, хорошо зная Орлова, что тот не забудет о чести генерала. Даже если бы и два других кембриджских «мушкетёра» узнали в 1938 году, что Орлов ушёл на Запад, маловероятно, чтобы они проводили бессонные ночи, размышляя, не грозит ли им разоблачение. Они так высоко ценили «Большого Билла» (Орлова), что просто не поверили бы, что он может когда-либо предать их или идеалы ленинской революции.

Последующие события в мире и действия Орлова в США подтвердили, что он не выдал американцам ни одного ценного агента советской разведки. Подтверждением тому является и тот факт, что Филби, хорошо известный Орлову, работал на нашу разведку аж до 1963 года!

Сам Филби, опасаясь ареста, бежал в 1963 году из Бейрута, где находился в загранкомандировке в качестве корреспондента английских газеты «Обсервер» и журнала «Экономист» на Ближнем Востоке, в Советский Союз, который стал для него второй родиной.

Тут следует, однако, добавить, что в 1963 году на Запад ушёл некто Голицын, который знал Филби. Тоща из Центра Киму Филби сразу же был дан сигнал бежать из Бейрута по заранее разработанному для него варианту. Филби в срочном порядке был тайно переправлен в Москву на советском теплоходе «Долматов». Из Бейрута была вывезена и его богатейшая библиотека.

В заключение данного очерка следует отметить, что если не было бы Арнольда Дейча, не появилась бы «Кембриджская пятёрка». К сожалению, сам Арнольд не успел в полной мере раскрыть свой талант, данный ему природой.

Но из того, что стало известным (а что-то, безусловно, осталось «за кадром») о работе «Кембриджской пятёрки», становится понятным, что члены «пятёрки» отдали себя сполна работе на советскую разведку. Их самоотверженная работа на Советский Союз — яркий пример преданности своим идеалам. И весьма важным является то обстоятельство, что работали они абсолютно на идейной основе. Никто из них не получал от внешней разведки за свою опасную деятельность постоянного денежного вознаграждения.

В 1945 году Центром было принято решение установить Энтони Бланту пожизненную пенсию в размере 1200 фунтов стерлингов в год. Когда ему сообщили об этом решении, Блант заявил, что искренне благодарен за проявленную заботу, но не мажет согласиться на это, поскольку в данный момент не испытывает нужды в какой-либо финансовой помощи.

Между тем был разработан новый вариант плана переброски группы Дейча, на этот раз Северным морским путём, с первым же караваном, отходящим из Архангельска в США 29 июля. Однако что-то помешало отправке. Дейч самолётом летит в бухту Провидения, откуда 29 августа отходит пароход «Эльно-2». Но злоключения продолжаются. Вместо Сиэттла караван судов, включающий «Эльно-2», оказывается 5 октября в бухте Диксон, в устье Енисея. Из состава каравана два танкера — «Донбасс» и «Азербайджан» — готовились к выходу непосредственно на восточное побережье США, Нью-Йорк, Филадельфию. Оттуда по утвержденному плану разведчик-нелегал должен был нелегально пробраться в Аргентину.

Так шёл Стефан Ланг к своей гибели.

Писатель Валентин Пикуль в своём романе «Реквием каравану PQ-17», рассказал об одной из трагедий минувшей войны — гибели союзного каравана в полярных широтах летом 1942 года. Судьба транспорта «Донбасс» оказалась и судьбой Стефана Ланга.

Англичане проводили операцию по ленд-лизу — поставку военных грузов союзников в нашу страну. Под конец 1942 года немцы провели в океане операцию «Хоффнунг» (надежда. — нем.), в которой главную роль играл тяжёлый крейсер «Хиппер». Рано утром он разбил нашего охотника за подводными лодками «МО-78», а потом встретил транспорт «Донбасс», участвовавший в операции по ленд-лизу. Этот корабль, уцелевший даже в разгроме PQ-17, был погублен «Хиппером»... Впрочем, его экипаж и команду с охотника крейсер принял на борт — как пленных. Документальные материалы рассказывают, как развертывались эти события.

«Донбасс» шёл в составе знаменитого конвоя PQ-17. В морском бою у острова Медвежий 4 июня 1942 года огнем кормовой пушки был сбит летевший на малой высоте немецкий торпедоносец. Когда по приказу Британского адмиралтейства силы ближнего прикрытия и эскорта были отозваны и конвой брошен на произвол судьбы, «Донбасс» все же отразил новые атаки вражеских самолётов, подобрал 51 моряка с погибшего американского парохода «Даниэль Морган» и доставил в Архангельск ценный груз.

После того как Британское адмиралтейство решило временно прекратить движение союзных конвоев, было организовано самостоятельное плавание транспортов без охранения — дело весьма рискованное, хотя и диктовавшееся крайней необходимостью.

В такое самостоятельное плавание и вышел 4 ноября из становища Белужья Губа, что на Новой Земле, танкер «Донбасс», имея на борту 49 человек команды. В их числе находился и Стефан Ланг.

5 ноябре «Донбасс» сообщил, что на него совершен налёт вражеских самолётов, но он следует дальше. В ответ на шифрованные радиограммы штаба Северной военной флотилии о необходимости возвращения в Белужью Губу «Донбасс» сообщил, что расшифровать радиограммы не представляется возможным.

В 12.22 7 ноября транспорт «Чернышевский» принял с «Донбасса» радиограмму о тем, что он вновь подвергся атаке самолётов противника. Это была последняя весточка с танкера. Поиски корабля и его команды, производившиеся судами военно-морского флота, результатов не дани. Танкер и весь экипаж были объявлены погибшими.

Но, как оказалось, часть команды «Донбасса» спаслась и находилась в немецком плену.

Капитан «Донбасса» был В.Э. Цильке. Немцы держали его в плену в Норвегии, затем перевели в Гданьск, где наши войска его освободили. Впоследствии В.Э. Цильке работал капитаном-наставником в Черноморском морском пароходстве.

Гораздо позже, в 1986 году, капитан В.Э. Цильке рассказал: «...Уже стало темнеть, когда вновь прозвучал сигнал боевой тревоги. На горизонте показался военный корабль. Это был немецкий крейсер “Адмирал Шеер”, на счету которого числилось уже немало потопленных судов. Он довольно быстро приближался к нам.

Вспышка выстрела, и тотчас же возник столб воды у борта “Донбасса”. Противнику ответило бортовое оружие, а затем выстрелы зазвучали без перерыва. “Адмирал Шеер” открыл огонь из орудий главного калибра. Он подошёл так близко, что бил почти без промаха. Танкер потерял управление, погасло освещение, прервалась связь. Пламя и чёрный дым охватили машинное отделение и кормовые надстройки, в топливных танках загорелись остатки нефти. Главные машины остановились. Судно превратилось в неподвижную цель. Стефан вместе с другими моряками лихорадочно пытались погасить пламя. Пушки и пулемёты “Донбасса” продолжали яростно отстреливаться.

Противник, видя, что танкер не тонет и отчаянно сопротивляется, гитлеровцы выпустили по нему две торпеды. Взрывом Стефана отбросило на палубу. Он попытался подняться, но не смог — были перебиты ноги. Корабль разваливался пополам. Носовая часть танкера, где оставался Стефан, медленно, а потом быстрее стала погружаться в морскую пучину».

Таким образом, судьба танкера «Донбасс» оказалась и судьбой легендарного советского разведчика-нелегала Арнольда Дейча. Вечная ему память и слава.

О значении того, что сумел сделать Стефан Ланг, работая на советскую разведку, свидетельствуют официальные документы архива Внешней разведки КГБ СССР. Приведу некоторые выдержки из них.

«Во время работы в Англии Стефан Ланг зарекомендовал себя как особо ценный работник лондонской резидентуры. Им лично приобретено более 20 источников, в том числе известная “пятёрка”. Большинство из них передавали нашей разведке особо ценные материалы...»

«В период войны благодаря источникам, приобретённым С. Лангом, резидентура имела доступ практически ко всем секретным документам английского военного кабинета, к переписке Черчилля с Рузвельтом и другими главами правительств, переписке министра иностранных дел Идена с послами в Москве, Вашингтоне, Стокгольме, Мадриде, Анкаре, Тегеране и министром-президентом в Каире. Ким Филби первым передал сведения о подготовке немцами операции “Цитадель” (наступление на Курской дуге). «Кто-то сейчас может сказать, что не “по-джентльменски” было залезать в сейфы союзников и черпать оттуда секретные сведения. А разве, скажите, “по-джентльменски” было со стороны английских спецслужб обладать этими сведениями и не передавать их союзникам?»

Дешифровка английской разведкой немецких радиограмм, о которых стало известно Филби, а через него — нашему командованию, спасла жизнь десяткам тысяч наших воинов.

От него регулярно поступала информация о намерениях немецкого командования использовать на советско-германском фронте новую технику, а также о планах нацистов заключить сепаратный мир.

В послевоенные годы от этих же источников поступала надёжная документальная информация о структуре, деятельности, кадрах и агентуре английской и американской спецслужб, о засылке на территорию СССР агентурных групп английской и американской разведок, в том числе о датах и месте их высадки.

С помощью «Кембриджской пятёрки» советская разведка в своё время получила доступ к телеграфной переписке МИД Англии со своими представителями, а также к секретным материалам англичан по вопросам послевоенного урегулирования, о содержании англо-американских переговоров по проблемам создания атомного оружия, к документальным материалам о позиции США, Англии и НАТО по многим вопросам международной жизни. Достаточно сказать, что только К. Филби, Г. Бёрджес и Д. Маклин за 17 лет сотрудничества передали советской разведке, по неполным данным, свыше 20 тысяч листов документов по политическим, экономическим, военным и оперативным вопросам!

Правда, это было уже позже, когда Дейча-Ланга уже не было в живых. Но начало этого великого для нашего Отечества дела положил именно он, Арнольд Дейч — Стефан Ланг.

Именно он сумел в своё время создать великолепную «Кембриджскую пятёрку» разведчиков, действовавшую на протяжении многих лет в самых высоких политических и разведывательных сферах Англии. Они пришли в разведку с его лёгкой руки, им «крещены» и им же подготовлены в профессиональном плане. К сожалению, никого из замечательной «пятёрки» уже нет в живых. Последним ушёл из жизни в 1995 году Джон Кернкросс.