Поиски Германией свободного выхода в Ледовитый океан

Поиски Германией свободного выхода в Ледовитый океан

С первых дней образования имперская Германия оказалась в окружении потенциальных противников: на западе — Франция, на юге — Австрия, на востоке — Россия. Только на севере ее берега были свободны и открыты водам Балтийского и Северного морей. Но и здесь на пути немецких кораблей и судов, пытавшихся пройти в открытый океан, вставали корабли Королевских ВМС Великобритании.

Хуже всего дела обстояли в случае ввязывания Германии в войну на два фронта – она тут же попадала в плотную блокаду, так как у немецкого флота было немного шансов успешно миновать Британские острова и Северный проход в районе Северного моря между Шетландскими островами и побережьем Норвегии. В узком проливе Ла-Манша вероятность такого прорыва вообще была близка к нулю.

Без сомнения, все это: голод в стране, крах германской промышленности, разгром армии и флота, национальная катастрофа — было хороню знакомо немцам еще с 1918 года. Но и островная Великобритания, не меньше, чем Германия, зависела от заморских поставок стратегического сырья, зерна и продовольствия. При этом вся английская морская торговля была замкнута только на самых крупных портах Британских островов: Лондоне, Сауттемптоне, Хал-ле, Глазго, Ливерпуле и Манчестере. Три первых, обеспечивая треть внешней торговли страны и четверть ее каботажа располагались на побережье Северного моря и пролива Ла-Манш и находились под постоянной угрозой ударов самолетов люфтваффе и сил Кригсмарине. Оставшиеся три располагались на западе Великобритании.

Появление здесь немецких кораблей было возможно только в случае удачного форсирования незримой (и хорошо охраняемой) линии Скапа-Флоу—Берген либо после прорыва через пролив Ла-Манш, В случае если бы такой прорыв удался, гордому Альбиону стало бы весьма туго. Франция также получала большую часть своего импорта и военных поставок через порты Атлантического побережья, которые (с точки зрения экономики) также превращали ее как бы в остров.

Нет ничего удивительного, что Германия, Великобритания и Франция как извечные соперники, пока молчали пушки, всегда активно готовились к новой войне в Атлантике. И особенно — проигравшие Первую мировую войну немцы.

Для начала они установили мощную артиллерию и дизельные двигатели на небольшие корпуса разрешенных «версальских» броненосцев. Так родились знаменитые германские «карманные» линкоры. Далее сначала нелегально, а с 1935 года уже легально нацисты приступили к строительству самых настоящих линкоров (типа «Гнейзенау» и «Бисмарк»).

И к концу 30-х годов XX века главное командование Кригсмарине (Obercommando der Marine, или просто ОКМ) получило от немецких судостроителей два новейших линейных корабля и три «карманных» линкора, семь крейсеров, более 20 эскадренных миноносцев и почти 60 подводных лодок. Кроме них на германских верфях были заложены два суперлинкора типа «Бисмарк» и авианосец «Граф Цеппелин».

Правда, даже с таким флотом, у военных моряков Третьего рейха было мало шансов одержать победу над Королевским ВМФ Великобритании и уж тем более над объединенным англо-французским флотом (в случае военного союза Англии и Франции). Однако появилась реальная возможность нанести противнику серьезный урон в Южной Атлантике и на Тихом океане. Проще говоря, успешно вести крейсерскую (рейдерскую) войну.

История океанского рейдерства Германии начинается в конце XIX века. Самым первым о самостоятельных действиях германских рейдеров в удаленных уголках Мирового океана заговорил в 1898 году офицер-сигналыцик броненосца «Дойчланд», младший лейтенант Эрих Редер.



В те дни броненосец «Дойчланд», где Редер проходил службу, в составе крейсерской эскадры контр-адмирала принца Генриха Прусского (или, как его называли, принца-моряка) пришел на Тихий океан и вошел в группировку германских кораблей-стационеров в Китае.

Здесь принц Генрих Прусский провел с офицерами Дальневосточной эскадры несколько штабных учений на случай, если его корабли в тихоокеанских водах вдруг будут застигнуты нежданной войной с англичанами.

Во время проведения одной из тактических игр Эрих Редер предложил с началом войны собрать всех германских стационеров у Марианских островов, а затем всем поодиночке «растаять» на тихоокеанских просторах, нанося врагу смертельные удары из засад. Идея молодого офицера понравилась принцу-моряку, была им во всем поддержана и внимательно изучена всеми офицерами эскадры.

И совсем не случайно через 15 лет именно так стали действовать крейсеры графа Максимилиана фон Щпее, а еще через четверть века — сразу несколько «волн» рейдеров, правда, уже гросс-адмирала Эриха Редера.

Даже проиграв Первую мировую войну, имперские моряки получили богатейший опыт крейсерских действий на Тихом океане и в Южной Атлантике.

Более того, имперские адмиралы Отто Гросс и Вольфганг Вегенер, а также будущий гросс-адмирал Кригсмарине Эрих Редер просчитали возможность победы рейха в будущей войне на море даже в случае отсутствия у Германии столь же сильного военного флота, как британские ВМС. И главная идея этих расчетов заключалась в том, что если враг — это островная Англия, то зачем топить ее линкоры?

Этих бронированных гигантов можно просто оставить без топлива. Ведь на Британских островах нет собственных запасов нефти: ее везут через океаны сотни танкеров. Захвати английский танкерный флот (а сумевших выйти за пределы германской блокады потопи или запри в иностранных портах), и английские линкоры будут мертво стоять у родных причалов. А торговый флот Британского союза в различных районах Мирового океана просто станет лакомой добычей для германских рейдеров.

Однако позорный «Версаль» продолжал постоянно напоминать о себе. И в конце концов он заставил кораблестроителей нового рейха найти революционное решение. Так родились германские легкие крейсеры типа «Кенигсберг».

Особенность «кенигсбергов» состояла в том, что без увеличения разрешенного «версальского» водоизмещения (только за счет использования корабельных дизелей) дальность плавания океанских разбойников была значительно увеличена. Следующим шагом стала установка корабельных дизелей и на «карманные» линкоры типа «Дойчланд», которые тут же превратились в уникальные корабли.

В те годы «карманные» линкоры превосходили по скорости хода все линкоры, имевшиеся у противников нового рейха (за исключением трех английских линейных крейсеров, встречи с которыми немцы всячески избегали), а по вооружению были сильнее всех вражеских крейсеров и лидеров эсминцев.

Главный двигатель «карманных» линкоров состоял из восьми дизелей и позволял им в короткое время не только догнать любое торговое судно, но и оторваться от более сильного противника. И главное — наличие легкой брони не только увеличивало скорость хода рейдеров, но и позволяло иметь на борту повышенный запас топлива, что, в свою очередь, обеспечивало «дойчландам» огромную по тем временам дальность плавания — до 18 тысяч миль.

Построенные на верфях Германии вслед за «карманными» линкорами линейные корабли «Шарн-горст» и «Гнейзенау» в качестве главных двигателей получили высокотемпературные паровые турбины, но резервными двигателями были оставлены... все те же корабельные дизели.

И Вегенер, и Редер были твердо уверены, что в будущем Кригсмарине сможет вести успешную борьбу в Мировом океане с Королевскими ВМС, Правда, для этого из шести линкоров типа «Бисмарк», четырех авианосцев типа «Граф Цеппелин» и 12 «дойчландов» придется создать несколько рейдерских эскадр.

Однако отсутствие в распоряжении нацистских кораблестроителей необходимого количества мощных корабельных дизелей и раннее начало новой мировой войны не позволили даже частично реализовать этот замысел».

Но самый жесткий удар «океанские разбойники» Гитлера получили совсем с другой стороны, когда оказалось, что топливо с захваченных транспортных танкеров Британского союза не подходит к двигателям германских крейсеров. Таким образом, по топливу реальная автономность боевой деятельности рейдера сразу же сокращалась до 2-3 недель. Затем «разбойнику» было нужно либо возвращаться в базу (вдоль побережья Британских островов), либо искать топливо где-то поблизости. Но до начала Второй мировой войны об этой проблеме так никто и не задумался.

Вопросы обеспечения топливом немецких кораблей стояли столь остро, что ОКМ пришлось экстренно заказывать проектирование и строительство специальных танкеров типа Trossschiff (комбинированный нефтевоз и судно снабжения).

И все же в основном в успешности ведения рейдерской войны гросс-адмирал Эрих Редер не ошибся. По крайней мере, в первые годы Второй мировой войны. Действительно, используя полученный ранее опыт ведения рейдерских операций в Тихом океане и Южной Атлантике, он сумел организовать на основных океанских коммуникациях противников Третьего рейха активные действия сразу нескольких групп нацистских рейдеров.

Однако тут же у главнокомандующего нацистским военным флотом появилась новая проблема, которая была связана с тем, что уже осенью 1939 года кораблям Кригсмарине понадобился свободный выход за пределы Северного моря и пролива Ла-Манш, а еще лучше — заграничные военно-морские базы. Однако ни первого, ни второго у немецких моряков в тот момент не оказалось. И в срочном порядке им пришлось искать союзника, который бы реально помог Кригсмарине свободно выводить германские корабли и суда на просторы Атлантического океана и далее. Таким союзником для Третьего рейха стал Советский Союз.

Сразу же оговоримся — в нашей книге не будет всестороннего рассмотрения предвоенных советско-германских отношений. Мы коснемся лишь морской «составляющей» этих взаимоотношений, которые непосредственно касаются арктических тайн Третьего рейха.

Как известно, в августе-сентябре 1939 года между СССР и Германией были подписаны торгово-кредитное  соглашение  в  Берлине   (19   августа 1939 года), Договор о ненападении и секретный протокол (23 августа 1939 года), и Договор о дружбе и границе (28 сентября 1939 года).

В те годы практика заключения секретных соглашений Германии с СССР была уже не нова. Она была хорошо отработана еще двадцатью годами ранее, когда, согласно Версальскому мирному до-говору, Германии запрещалось иметь собственную армию и военный флот. Однако уже в 1922 году немцы весьма ловко обошли этот запрет. Так, в соответствии с советско-германским договором, подписанным 16 апреля 1922 года в итальянском городке Рапалло, будущих офицеров для Вермахта и Люфтваффе начали готовить в совместных советско-немецких учебных центрах. Таковыми, например, были: танковая школа «Кама» в Казани, авиашкола в Липецке, участие немецких военных химиков в работе на секретном испытательном химическом полигоне «Томка» недалеко от Саратова. Более того, договоренности 1939 года укрепили веру Гитлера в реальность прорыва морской блокады и в возможность нанесения серьезного урона экономике Британских островов.

Но главное — нацисты получили свободный выход в Мировой океан по Северному морскому пути (накоротко соединяющему Атлантический и Тихий океаны), который позволял надежно обеспечить промышленность рейха рудой, лесоматериалами, целлюлозой из Советского Союза и различным стратегическим сырьем из стран южных морей.

Даже с началом войны с СССР германский ОКМ не отказался от мысли об использовании Севморпути для перехода немецких судов на Тихий океан, так как считал, что поиски Германией свободного выхода в Ледовитый океан ригсмарине и Люфтваффе должны постоянно и всемерно воздействовать на силы Северного ВМФ и Главного управления Северного морского пути (ГУ СМП) в морях Арктихя, что позволит немецко-японским торговым судам без помех ходить из Германии к Японским островам и обратно.

На первый взгляд это представляется весьма опрометчивым пренебрежением к возможностям ВМС Северного флота, да еще при движении судов в глубоком военном тылу СССР. Однако нацисты отлично знали, что делали, И чтобы полнее представить истоки подобной их самоуверенности в советской Арктике, вернемся в лето 1931 года, когда на германском дирижабле «Граф Цеппелин» сюда прилетела международная научная экспедиция.