Мария Магдалина: женские обряды и гностическая мудрость

Знаменитые четыре Евангелия вовсе не были единствен­ными священными писаниями, распространенными в то иремя: более того, поскольку сотни свитков переходили от группы к группе, существовало величайшее разнооб­разие доктрин и обрядов. Были и принципиальные различия между тем, что сейчас мы называем христианским образом жизни, и тем, как жили простые люди в те времена.

Для некоторых достаточно удивительным будет тот факт, что в те бурные времена сумятицы среди лидеров Церкви было очень много женщин. Особенной популяр­ностью в конце второго века пользовались пророчицы — к особому неудовольствию и досаде таких Отцов Церк­ви, как Ипполит, который писал:

«Дав завладеть собой бесчисленному количеству книг, они поддались обману. Они утверждают, что познали гораздо более через эти книги, чем через закон, про­роков и Евангелия. [Хотя некоторые из этого «бес­численного количества книг» были Евангелиями, Ипполит и его коллеги признавали только те, что поддерживали их точку зрения.] Но они ставят этих грешных женщин превыше апостолов и каждого дара Божей милости так, что некоторые из них допус­кают утверждения, будто среди них был кто-то выше Христа... Они вводят новые посты и праздники... заявляя, что им велели женщины».

Но имело ли это женское засилье случайный харак­тер или ранняя Церковь была организацией равных воз­можностей? И если так, не был ли сам Иисус зачинателем такого либерального подхода? Немножко странно, что вся эта шумиха вокруг пригодности женщин-священни­ков и снисходительный тон, которым сопровождается их посвящение в сан, могут представлять собой не новую эру просвещения в Церкви, но робкую попытку вернуть­ся к старым славным временам. Понятно, что широкое распространение этих рукописей в I и II веках позволило женщинам поверить, что и они могут принять участие в поклонении Христу на первых ролях. Однако напрасно вы будете листать Новый Завет в поисках прямых свиде­тельств того, что это было именно так, поскольку Еванге­лия очень уклончиво говорят о роли Марии из Вифании/Марии Магдалины — чье имя может быть переведено как «величайшая».

Тресемер и Кэннон объясняют происхождение Нового Завета:

«В 325 году (римский император) Константин созвал Собор в Никее, где было решено, какие тексты станут для Церкви стандартом — теперь мы называем их ка­ноническими Евангелиями — а какие следует изъять. Те, которые не были признаны стандартными, под­вергались нападкам уже много лет. Те из епископов Никейского собора, кто не согласился с Константи­ном, были прямо с Собора отправлены в ссылку».

После предполагаемого сожжения некоторых папирусов из Наг-Хаммади матерью Мухаммада Али оставшиеся «книги» (или рукописи) попали в руки профессора Утрехтского университета в Голландии Гиллеса Квиспела, известного специалиста по истории религии. Переве­ди первую строчку первого документа, он с изумлением ирочитал: «Это тайные слова, которые говорил Иисус, (писаны они близнецом Фомой». Элен Пагельс в своем капитальном труде «Гностические Евангелия» (1979) — многие пытались писать на эту тему, но на ее работу ссылаются наиболее часто и почтительно практически все другие комментаторы — пишет:

«Квиспел знал, что его коллега А.Ш. Пюэш, восполь­зовавшись заметками другого французского ученого Жана Доресса, идентифицировал первые строчки как фрагменты греческого Евангелия от Фомы, найден­ного в 1890 году. Но появление полного текста поста­вило новые вопросы: был ли у Иисуса брат-близнец, как следует из текста? Является ли этот текст аутен­тичным воспроизведением слов Иисуса?»

(Хотя вопрос об Иисусе как близнеце лежит вне темы мой книги, скажем, что если это правда, то концепция Иисуса в качестве уникального сына Бога и концепция непорочного зачатия уничтожатся одним ударом.)

Как оказалось, папирусы Наг-Хаммади содержат, по словам Элен Пагельс: «пятьдесят два текста первых веков христианской эры — включая собрание христианских Еван­гелий, ранее неизвестных. Помимо Евангелия от Фомы и Евангелия от Филиппа, имеются Евангелие правды и Еван­гелие Египтян, которое названо в тексте «[священной кни­гой] Великого Незримого [Духа]». Другую группу составляют тексты, приписываемые последователям Иисуса, такие как «Тайная книга Иакова», «Апокалипсис Павла», «Письмо Петра Филиппу» и «Апокалипсис Петра».

Углубившись далее в замечательную находку, Квиспел выяснил, что эти тексты представляют собой перевод на коптский (египетский язык I тыс.) еще более древних книг, написанных, как и Новый Завет, на греческом язы­ке. Он отметил, что они принадлежат к тому типу ранне­го христианства, которое известно как гностическое — термин, который, как уже говорилось, происходит от греческого слова «гносис» — «знание», поскольку гнос­тики особое внимание обращали на познание Бога в себе, в своем собственном сердце и душе, а не обращение к нему через посредство священнослужителей. Они ве­рили, что познание собственного сердца и духа есть су­щественная часть процесса единения с Богом. Как пишет Элен Пагельс: «Ортодоксальные евреи и христиане утверждают, что пропасть отделяет человечество от его Создателя: Бог совсем иной. Но некоторые из тех, кто писал эти Евангелия, противостоят этому утверждению, говоря: самопознание есть познание Бога, эго и божест­венное идентичны».

Профессор Квиспел утверждает, что, хотя тексты Евангелия от Фомы усиливают и пополняют учение Но­вого Завета, в них присутствует и некий тревожащий — и сенсационный аспект: информация, которая, несомненно, заставит многих христиан нахмуриться. Хотя обычные иерующие могут приобрести книгу Пагельс и некоторых других авторов на эту тему, вряд ли это поощряется их ду­ховными наставниками. Следует отметить, что подавляю­щее большинство христиан имеют весьма смутное представление об их существовании. Разумеется, невежество в отношении утраченных Евангелий всячески поощряется верхами, поскольку их содержание ставит под сомнение истинность некоторых фундаментальных положений Нового Завета. Имеются среди них и материалы подрывного характера, во всяком случае, в отношении характера связи Иисуса с Марией Магдалиной. Власти, конечно, были правы с самого начала — со своей точки зрения — ни малейшего намека пастве на эти книги, поскольку века воспитания могут пропасть даром за то краткое время, которое пона­добится, чтобы прочесть, например, такой отрывок из Квангелия от Фомы:

«...компаньонкой Спасителя была Мария Магдалина. Иисус любил ее больше, чем всех учеников, и обычно часто целовал ее в уста. Остальные ученики были ос­корблены... Они сказали ему: «Почему ты любишь ее больше, чем всех нас?» Спаситель ответил и сказал им: «Почему я не люблю вас так, как я люблю ее?»

Не таким уже и несерьезным было бы предположение, что ответ Иисуса следует произносить с интонацией не­верия в наивность своих учеников, с особым упором на слова «Почему я не люблю вас так, как я люблю ее?» Хотя некоторые комментаторы попытались объяснить эту фразу как отражение сложившегося стиля общения меж­ду гностиками — для их встреч были характерны объятия и дружеские поцелуи, — все же следует заметить, что это не применимо в случае Марии Магдалины и Иисуса. Есть явные доказательства того, что их отношения не были платоническими — во что столь страстно верили катары и обреченные жители Безье. Слово в оригинале, переведенное как «компаньонка» в этом отрывке подтверждает это. Это греческое слово «koinonos», которое означает «супруг/а» или «компаньон/ка сексуального характера», интимный партнер — причем, помимо прочего, и в том смысле, что делит с любовником/цей самые сокровенные мысли, а не просто близкий друг. Если ученики и муж­ского, и женского пола просто любили объятья, то рев­ность мужчин трудно понять, но если ученики, такие как Симон Петр, верили, что должны входить во внутренний круг Иисуса — как в то верят все христиане, — в таком случае тот факт, что их учитель проводит время с женщи­ной, должен был быть унижением для них — и это объясня­ет все. Они выразили свою обиду, считая, что подобное положение наносит ущерб их миссии. Вдумайтесь, и вы буквально услышите, как они спрашивают: «Кто эта жен­щина, что знает все секреты нашего Господа и всегда пребывает с ним, день и ночь?»

Всего лишь из одного отрывка гностического Еванге­лия можно понять странное неприятие Марии Магдали­ны в канонических текстах. Возникает неприятное по­дозрение, что если слова из Евангелия от Фомы основа­ны на факте и Мария на самом деле была постоянной интимной спутницей Иисуса, то Отцы Церкви намерен­но выставили ее кающейся проституткой, не обращая внимания на то, насколько это оскорбительно по отно­шению как к ее памяти, так и к самому Иисусу. Образ сильного Иисуса был весьма полезен для них, но сильная, умная женщина при нем должна была быть выведена за скобки: слишком сильно она умаляла их роль.

Проект Тайны веков копит на мощный компьютер! Есть желание помочь? Жми!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Решите пример *